Пользовательский поиск

Книга Кот в сапогах, модифицированный. Содержание - 54. Он еще и зоофил.

Кол-во голосов: 0

— Почему?

— Помнишь «Колодец и маятник» Эдгара По?.. — посмотрела на люстру, из под обширного колпака которой к нам явился китайский ужин в виде амурского полоза. — Мне кажется, что где-то там, наверху, человек десять доводят наш с тобой маятник до кондиции — подтачивают напильничками, смазывают шарниры, рассчитывают время, которое понадобится…

Я приложил пальцы к ее губам:

— Молчи! Она же слышит, наверное, слышит. Теперь точно будет маятник на наши головы… По заявкам телезрителей, впрочем, телезрители — это они, и потому маятник будет по творческим заявкам действующих лиц и исполнителей.

— Ну и что? В рассказе Эдгара По вроде все обошлось?

— Обошлось… Ты забыла — мы с тобой уже сутки по лезвию ножа ходим. Одна ошибка и привет… Вспомни, как я отверстие для отвода воды долбил. Лишних несколько секунд — и плавали бы сейчас, варено-утопленные. Она или они каждый раз дают нам шанс выжить, но этот шанс — один из сотни. Если бы не Эдичка… Да что Эдичка! Если бы ты была хоть на чуть-чуть другой… Не такой любимой.

Мне стало стыдно — я всем своим женщинам говорил: «Ты такая любимая…», и в сотую долю не относясь к ним, как к Наталье.

— Но обходилось же, — поворошила мои влажные еще волосы.

Я посмотрел ей в глаза. Увидел, что верит в меня как в бога. Верит, что в нужный момент пробью лбом бетонную стену, отстраню маятник-нож, сварю в микроволновой печи огнедышащего дракона. Черт побери, приятно быть богом. Стоит это осознать, и ты действительно бог. Тем более, если на тебя так смотрит, если тебе доверяет истинная богиня.

— Конечно, все обойдется, и мы выйдем отсюда, посмотрел я форменным Зевсом. — Кстати, по-моему, змеюка готова. Поедим, и в постельку — сутки ведь не спали.

53. Зеленый остался голодным.

Змея была вкусной и сытной, и сразу после ужина нас сморил сон. Мы легли в постель, обнялись и заснули быстро, как дети.

…Сначала мне снилась Наталья. Я видел ее издалека, из другого мира, видел стоящей в нише кирпичной стены. Кто-то сзади говорил мне: «Не иди к ней, не иди, увидишь черного кота на ее раскроенной голове!». Но я пошел, пошел настороженно, пошел из одного мира в другой. Переступив их грань, остановился, ошарашенный: Наталья была мраморной.

— Она — Галатея! — сказали сзади. — Ты любишь холодную мраморную статую. Статую, которую сам выдумал и сотворил.

Когда голос это произнес, я увидел под ногами статуи амурского полоза. Холодного — его холод помнили ладони. Неожиданно он обратился в Надежду.

— Иди к нам, дурачок, хорошо будет, — поманила она пальцем и, приблизившись, исчезла во мне.

Завороженный, я прошел несколько шагов и оледенел от ужаса, налетевшего свирепым полярным вихрем — Наталья одетая в подвенечное платье была не мраморной, а мраморно-мертвой.

— Стань рядом, — послышался ее слабый голос, послышался с небес. Я хотел посмотреть вверх, но не смог поднять головы — все тело, как и тело Натальи, вдруг стало мраморно-мертвым и потому не хотело двигаться.

В холодном поту я проснулся. Наталья, прекрасная и земная, спала на боку лицом ко мне. Коленки ее намеренно касались моих коленей, тепло их питало сердце и душу. Я почувствовал себя невероятно счастливым, осторожно поцеловал ее в кончик носа и постарался заснуть. Довольно быстро в этом преуспев (помогло мерное дыханье девушки), отдался Морфею и тот, видимо, недовольный тем, что весь день я нервничал, совершенно не дорожа духовным здоровьем, вновь окатил меня кошмаром.

…Маятник в виде серповидного ножа-бритвы приближался ко мне, крепко привязанному к кровати, неумолимо. Повсюду — со стен, с потолка, с мебели и даже сквозь паркет смотрели пары глаз, среди них и глаза Смирнова-Карабаса. Они смотрели на меня и друг на друга. Казалось, они обменивались неслышными репликами, делали ставки, оценивали шансы, предугадывали действия. Я, ополоумевший от страха, озирался. Одна пара показалась мне знакомой. Синие, чуть насмешливые… Да, это глаза Натальи. Она тоже делала ставки, оценивала, предугадывала. Я закричал:

— Как ты можешь?!

Она ответила. Ответ повис в воздухе, я втянул его в сознание взглядом и услышал:

— Я же женщина… А женщины не любят.

Я посмотрел на другие глаза, зеленоватые. Это были Надеждины глаза, точно. Они смотрели ласково, как на кролика, и в них легко читалось: «Так, крысами мы тебя травили, в воде топили, змеями кормили, что же еще такое придумать, что б жизнь малиной не казалась? Крокодила, может, в гости послать? Справишься с крокодилом? Справишься! Ради зазнобы своей справишься».

Глаза мои широко раскрылись: я увидел огромного крокодила, воплотившегося посереди комнаты. С широко распахнутой пастью он косолапо приближался ко мне.

Страшной рептилии не удалось меня съесть — я предусмотрительно проснулся. Наталья сладко спала. Придвинувшись к ней, втянул в себя воздух, сладкий воздух только-только зачавшейся счастливой семейной жизни.

Он пах теплом, чуть-чуть потом, омлетом на завтрак и прогулкой с дочерью в зоопарк.

Он был пропитан связующим тяготением единственной женщины.

Но что это? Внимание отвлекло движение у ног. Поднял голову, я увидел Эдичку. Он, теплый, как грелка, спал, свернувшись колечком. Все было мирно, по-домашнему. Оглянул комнату — крокодила в свете ночника не было видно. «Если кот цел и безмятежно спит, значит, рептилия еще не явилась», — подумал я и заснул.

На этот раз мне приснилось венчание в церкви. Наталья была невестой…

54. Он еще и зоофил.

Я проснулся полным сил. Силы эти родили надежду, что разомлевшая от сна Наталья не сможет мне отказать, и наши отношения, наконец, поднимутся на должный уровень.

Как же, размечтался. Осмотревшись, я обнаружил, что в наших креслах безмолвно сидит злоба зачинавшегося дня в виде телохранителей Наташи, сидит, освещаемая мягким светом бра.

Это были те самые тело-хранители в черных костюмах…. Один брито-плешивый, другой коротко стриженный, у первого подбит правый глаз и нижняя губа, у второго — левый глаз и верхняя губа — вот и вся разница.

Они сидели без движений, как выключенные, и тупо смотрели в книжечки с тупыми японскими кроссвордами.

Эдгар лежал на прежнем месте несколько напряженно и пристально смотрел, конечно же, на меня. Я вспомнил, что обещал разобраться с людьми, крестившими его в унитазе. Простак, вечно обещаю, когда можно и смолчать. Хотя, почему бы и нет? Почему не разобраться? Двое дебилов, пусть по центнеру с изрядным лишком — это, в принципе, немного. Да и в глазах девушки баллов можно набрать. Но лучше разборку оставить на потом — свадьба ведь светит (если сон в руку), не идти же под венец с синяками, а то и с капельницей под мышкой.

Я подумал, какие у телохранителей могут быть должностные инструкции. То есть, как они должны реагировать, если целостность их подопечной, фигурально выражаясь, окажется под угрозой. Или вообще охраняемая девственность сделает ручкой.

Придя к мнению, что осложнения нам с Натальей не грозят, — два центнера продолжали мирно сидеть со своими кроссвордами, — я опустил голову на подушку и, ощутив жар девичьего тела, понемногу размяк и окунулся в предполагаемое будущее. «Если двое личностей смогли попасть в наши апартаменты, то две другие личности смогут из них выбраться проторенным ими путем, — думал я. — Смогут выбраться и, оправившись от треволнений, пойти к родителям невесты за благословением.

Я прикрыл глаза и увидел волнительную сцену.

Мы стоим друг перед другом. Одно поколение перед другим.

Дочь: Папуль, знакомься, это мой Карабасик…

Отец (в крайнем волнении): Вы… Вы… Ты… Ты… Это было?! Да?..

Дочь (счастливо улыбаясь): Да, папа, это случилось. Но не на переменке, не беспокойся — я уже большая, и спасибо тебе, хорошо воспитанная девочка. Мы сделали это на Страстном Бульваре, в телефонной будке.

49
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru