Пользовательский поиск

Книга Корпорация. Содержание - 18

Кол-во голосов: 0

18

20 августа 2000 года, воскресенье. Поселок Озерки.

Солнечный луч перетек на подушку и пополз вверх. Облил золотым светом маленькую ладонь, двинулся дальше, коснулся сомкнутых век… Веки дрогнули. Потом еще раз. Она проснулась.

Вот и все.

Это были первые слова, пришедшие на ум. Они не подходили к ситуации. Правильней было бы сказать себе — вот и началось. Что-то великое, волшебное, чудесное началось, что-то, что перевернет ее жизнь, изменит ее саму — до последней клеточки, до последней, таящейся на задворках разума мысли. Но не было никакой радости, и чуда она не ждала. Вот и все, чего ты могла добиться…

Стараясь не шевелиться, она обвела глазами комнату. Просторная комната, высокий потолок. Штора на окне в виде японской ширмы сдвинута, за ней — близкая зелень, нежаркое августовское солнце. Ни одной лишней вещи в комнате — здесь старательно поддерживают порядок.

Тоска была на душе такая, что впору плакать. Но почему-то не плакалось. Хотелось закрыть глаза и пролежать так долго-долго, чтобы не заметить, как кончится жизнь. Потому что все, что могла она ждать от жизни, уже произошло.

… Ей было плохо, очень плохо. Ссора с Максимом далась тяжело — в конце концов, он был рядом на протяжении многих лет, и как теперь без него обходиться, было непонятно. Несколько дней она провела в ступоре. Руки ничего не делали, ноги никуда не шли — дом захламился, она пропустила консультацию в институте, сославшись на придуманную болезнь. Впрочем, голос после долгих слез так осип, что руководитель поверил и даже встревожился: не помочь ли чем? Не посоветовать ли хорошего врача?…

Какой там день рождения? Внеочередная бутылка шампанского, на которое еще деньги надо найти, вот и все. Были приятельницы, которые помогли бы изобразить праздник, но им пришлось бы объяснять, почему нет Максима… Она бы им объяснила, конечно. Но после. Когда-нибудь. Не сейчас…

И Сергей, как назло, не звонил. То наведывается чуть не каждый вечер, а то вдруг пропал. Катька куда-то исчезает вечерами, возвращается поздно, подозрительно веселая и взбудораженная, сладу с ней никакого нет… И проснувшись вчера утром на старой скрипучей постели, она долго лежала, глядя в потолок, по которому бежали во все стороны давние трещины, знакомые чуть не с младенчества. С днем рождения, Настенька.

Двадцать семь. Ее ровесницы в двадцать семь задумывались уже о втором ребенке, успешно делали карьеру, флиртовали, меняли наряды, куда-то ходили вечерами — жили, словом, полноценной жизнью взрослых независимых людей. Женщин.

А у нее что?… Да, да, у нее большое будущее, она слышит об этом последние десять лет непрестанно — а будущее все никак не настает. Все откладывается, как откладывалась свадьба с Максом, а теперь вот понятно стало, что свадьбы никакой не будет — где ж гарантия, что и с тем самым мифическим «будущим» не произойдет того же, что оно все-таки сбудется хоть когда-то?

Она как будто так и не выросла. Люди вокруг живут настоящим, а она только готовится жить. И в то же время ощущение такое, что чего-то она уже не успеет теперь никогда, что все хорошее, что было в жизни, осталось в прошлом — там, где была мама, где был Макс, в конце концов. Она чувствовала себя девочкой, которая пропустила по рассеянности лучшую часть жизни — и очнулась старушкой.

В таком настроении начинался день, не суливший ничего хорошего. В раковине на кухне лежала немытая с ужина посуда — Катя обещала помыть. Ну-ну… Сердито громыхая тарелками (пусть встает, лентяйка!), Настя вымыла посуду и приготовила завтрак.

Катька же, проснувшись, первым делом посмотрела на часы и схватилась за голову:

— Двенадцать уже! Мама! Караул! Все проспала! — и строго велела, — Быстро собирайся!

Куда собираться? Зачем? От сестры внятного ответа добиться не удалось — хихикала, корчила рожи и только поторапливала. Сюрприз придумала, не иначе. И мало-помалу сердитость Настина улетучилась, она заспешила, привела себя в порядок, надела голубое платьице (легкомысленное, почти подростковое, с прошлогодней распродажи — Катька упросила, сказала: «Романтично очень»). Посмотрела в зеркало и неожиданно осталась довольна: двадцатью семью тут и не пахло, девушке в зеркале было никак не больше двадцати трех — и в припадке лихости Настя академическую «колбаску» на затылке распустила, завязав волосы у шеи двумя хвостами. Молодиться так молодиться!

— Куда пойдем? — спросила у сестры.

Ответ был неожиданным — сверившись с часами младшая распорядилась:

— Никуда. Сядь и жди.

И не успела Настя открыть рот, чтобы потребовать объяснений, в дверь позвонили.

Человек, стоящий на пороге, Насте был знаком. В руках человек держал цветы и конверт, из которого она дрожащими руками выудила открытку:

«С Днем рожденья, моя хорошая! Надеюсь, у меня будет шанс повторить это, глядя тебе в глаза. Надеюсь также, что не расстрою твоих планов, если приглашу вас с Катюшкой в гости — прямо сегодня, прямо сейчас. Это не очень близко, но Кирилл вас отвезет и вернет назад, когда пожелаете. Я уже пошел колоть лед для шампанского, так что не задерживайся, пожалуйста. Сергей»

— А шампанское что, со льдом пьют? — спросила она растерянно.

— Шампанское во льду охлаждают, — ответил водитель Сергея, принесший цветы, — Я вижу, вы готовы?…

…Дом стоял посреди необъятной поляны, подстриженной так ровно, что трава казалась искусственной. Дом был огромен! Оглядев его, Катька робко сказала: «Ого!» — и покрепче взялась за руку. На шум подъехавшей машины на крыльцо выскочил Сергей, кивнул младшей, а Настю поцеловал. В губы. Коротко, но многозначительно. «Ого!» — снова сказал Катька.

Шампанское действительно охлаждалось во льду — на маленьком столике посреди комнаты такого размера, что сгодилась бы под крытый стадион. Кроме этого столика и двух диванов в помещении ничего не было.

— Ты здесь в футбол играешь? — спросила Катька, и Настя только глазами захлопала — с каких это пор они на «ты»?

— Почему? — удивился Сергей, — Нет. Футбольное поле вон там, — он показал на одно из окон, — Ну, девушки, торжественную часть предлагаю отложить до вечера, а пока… Давайте выпьем, а там видно будет!

Шампанское открыл без взрывов, с дымком. И налил — в три бокала. Настя попыталась было у Катьки бокал отнять, но та заканючила, что ей уже давно можно «этого вашего компота» и окончательно сломила старшую сестру словами: «не волнуйся, и не такое пили!».

Сергей смеялся, и глаза у него были синие-синие, совершенно невозможные глаза, в которые лучше не смотреть вовсе. Настя и не смотрела.

Потом Сергей предложил «обозреть окрестности», и они отправились из дома, прихватив еще шампанского, и дошли до озера, где ждала лодка. Последний раз Настя каталась на лодке, когда ей было десять, с мамой, с отцом — такими еще молодыми и веселыми…

Сергей греб сильно, красиво. На нем были голубые джинсы и свитер. При каждом взмахе весел под рукавами свитера отчетливо перекатывались мышцы. И она снова старалась не смотреть ему в глаза, щурилась от солнечных пятен на воде. Посреди озера Катька углядела в воде палый лист, потянулась, чуть не перевернула лодку, устроила визг, обрызгала обоих… Доплыли до другого берега, где было немножко топко и Сергею пришлось разуться, закатать штанины и на руках перенести на сухой бугорок сначала Катьку, потом Настю.

— Чем это пахнет? — Катька потянула носом.

— Как чем? Шашлыками! — пожал плечами Сергей, — Время обеда, между прочим. Прошу!

За кустами на полянке стоял мангал. Тлели угли, сказочно пахнувший дымок стелился, соком исходил шашлык. Рядом стоял стол, накрытый на троих — овощи, зелень, хлеб, красное вино. И — никого!

— Шайтан! — визжала Катька, — Шаман! Когда ты успел это наколдовать? Ой, давайте уже есть, я голодная, как собака…

От вина и сочного мяса, от свежего воздуха Настю разморило. Сидеть бы вот так всю жизнь в плетеном кресле посреди всей этой зеленой красоты, смотреть на воду и ни о чем не думать. Знать, что о тебе заботятся — вот этот, к примеру, мужчина в светлых джинсах, не похожий ни на какого банкира, просто — красивый мужчина, сильный и надежный. О, Господи…

68
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru