Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - Николя

Кол-во голосов: 0

Николя

Учителя физики мы прозвали Николя. Его звали «Николай Николаевич», но после фильма «Анжелика – маркиза ангелов», где был герой с таким именем, он стал «Николя».

Чаще всего мы с Сидором смеялись над ним. Это был огромный человек с большими руками.

Он ходил по классу и тихонько напевал себе под нос. Я изображал его очень похоже – Сидор помирал со смеху и, если его в это время вызывали к доске, всхлипывал, объясняя, к примеру, что такое ускорение свободного падения.

– Сидорено! – возмущался Николя, – Ну что может быть смешного в ускорении свободного падения?

Николя в сущности был человеком очень добрым, но не имел много слов.

Однажды ему поручили отвести наш класс на флюорографию. Он отвел, но потом от него все сбежали. Весь класс удрал в кино.

Исключение составил только я. Вместе с Николя мы вернулись.

Когда мы вошли в пустой класс, Николя вздохнул и отпустил и меня. Это было то самое кино – «Анжелика – маркиза ангелов» – после которого он получил свое прозвище.

Не то чтобы я не хотел в кино, просто мне показалось, что глупо убегать, если это все равно обнаружится.

Отпущенный, я немедленно отправился на поиски девчонок. Я нашел их у Укли – Уклейн – за чашками чая.

– Ваших всех мам, – сказал я, – вызывают в школу.

Я так пошутил. Никто мам никуда не вызывал – Николя не проговорился, но все поверили и назавтра все мамы были в школе. После этого, вплоть до замужества, Ната меня звала не иначе как «Покровский – предатель».

Хорошо, что они не знали, что я тогда только пошутил.

Как-то Николя заболел, и нам отменили физику – последний урок. Мы тогда всем классом отправились к нему домой, проведать. Он был очень рад. Не знал куда деть себя и свои большие руки.

И ещё он очень обрадовался, когда мы попросили его сфотографироваться с нами при выпуске.

– Да? – сказал, а сам от удовольствия просто светился.

Наша шайка

К седьмому классу у нас образовалась своя шайка. В шайку входили: Таня Авдеева, Ната, Люда Уклейн по кличке «Укля», отличница Таня Бобикова по кличке «Бобик», я и Сидор. Примыкали к нашей компании Есина Иветта по кличке «Ветик» и Ира Долгова, которую девочки долгое время считали просто дурой.

Ветик

Ветик сидела в третьем ряду у окна. Худющая отличница в очках. На переменах она почему-то оказывалась рядом со мной, при этом она все пыталась меня толкнуть, ущипнуть или, в крайнем случае, треснуть.

Как-то у нас дома на моем дне рождения она, раскачиваясь на перекладине, умудрилась ногами обнять меня за плечи. Моя мама сказала ей, что она сломает мне спину. Ветик стала пунцовой.

Через много лет я понял, что она просто была в меня влюблена, а пока учились, меня все тянуло её поколотить.

Это случилось на мое шестнадцатилетие. Все напились маминого коктейля. Моя мама сделала адскую смесь из ликера, вина, сока и ещё, и ещё чего-то. Целый тазик.

Мы справляли эти шестнадцатилетия одно за другим. Ходили друг к другу гурьбой. На столах обязательно присутствовал салат «Оливье». Тогда он только появился. Мы считали, что ничего вкуснее не бывает.

Ту перекладину нам давным-давно сделал отец: он просверлил в потолке дырки и вывел на чердак специальное крепление. На нем сидела перекладина. Она была сделана в виде трапеции: длинные направляющие уходили под потолок. Можно было подтянуться, перекинуть через нее ноги, а потом, втянувшись, усесться, как под куполом цирка.

Однажды я с нее упал. Причем головой вниз.

Укля

Укля появилась не сразу с начала учебного года, а месяца через два, потому что она отдыхала в «Артеке». Мама у нее работала вроде в профсоюзе, и ей дали путевку.

Как только она появилась, девчонки немедленно захотели организовать в нашем классе КВН и играть против мальчишек.

Мальчишки сначала демонстрировали полнейшее безразличие к этой ерунде, но потом идея овладела массами, и они разволновались.

Даже Муха переживал.

Шивилов тоже переживал, и остальные от него не отставали.

Так как все они отличались потрясающим косноязычием, то капитаном команды выбрали меня, а в помощь мне выделили Сидора. Наши с ним акции стремительно поползли вверх.

У девочек капитаном оказалась все та же Укля.

Но к ней мы с Сидором отнеслись с некоторым презрением – Укля уродилась маленького роста.

И ещё у неё был большой живот, и она была кривонога.

Мы посчитали, что тренироваться нам не надо – мы и так хороши и вылезем на одной только импровизации. То есть мы презирали противника, за что и поплатились – проиграли в пух.

Правда, дрались мы как львы, и импровизации было хоть отбавляй. Мы устраивали пантомиму, читали стихи, соревновались капитанами, составляли осенние букеты и прочее, прочее, прочее.

Проиграли.

Переживали все: Муха, Шивилов, остальные, ну и мы с Сидором.

В нашу сторону ни одного упрека – все видели, как мы из кожи вон лезли.

Из наших девочек Укля первой попала на супружеское ложе. Видимо, ей там все понравилось, потому что сразу после школы она долго убеждала меня в том, что замуж надо взять «кого-то из своих».

В седьмом классе у нее обнаружили солитера, потом его изгоняли, и все наши школяры бурно обсуждали и способ выгона, и его длину.

В десятом произошло падение авторитета Шивилова. Он рухнул без грохота, скорее, медленно осел.

Просто все выросли. Выросли мы с Сидором, а Муха стремительно ушел вниз. Теперь он нам был по плечо, а там и вовсе измельчал.

Он ушёл в девятом, не доучившись. Говорили, что ему надо было кормить семью. Я потом его встречал. Он мне радовался, я ему тоже, но говорить было не о чем.

Так что к десятому классу Шивилов остался без Мухи. Он ещё пробовал устраивать скандалы на уроках, особенно биологии, где учительницу Ольгу Валентиновну никто и в грош не ставил. Однажды он снял с себя ремень с бляхой, выскочил из-за стола и принялся размахивать им над головой.

Я тоже встал из-за стола и пошел на него.

У него в глазах было «лучше не подходи», но я подошел, а вращающийся ремень превратился в сплошной круг в сантиметре от моего лица.

Потом я просто поднырнул под него и прижал Шивилова к стенке. Я тогда уже был больше его и сильнее.

После окончания школы я сразу поступил в военно-морское училище, а Серега Шивилов где-то околачивался целый год, а потом тоже в него поступил.

Только я был химиком, а он – штурманом, и мы почти не встречались. Кроме того, он был на курс младше, а в военных училищах это почти как на вечность.

С младшим не разговаривают.

56
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru