Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - Сидор

Кол-во голосов: 0

Мы жили с ним в одной стороне и иногда возвращались из школы вместе. Я побывал у него дома, он – у меня.

Я показал ему финку. Наверное, мне хотелось произвести на него впечатление, и я произвел: он смотрел на нее, как зачарованный.

Отцовская финка. Ещё с войны. Ничего особенного – нож с деревянной рукояткой.

Он попросил поносить – я дал. Он не отдавал несколько дней. А потом об этом узнал мой отец. Отец разволновался и сказал, чтоб немедленно финка очутилась дома.

Шивилов её притащил, и все вздохнули с облегчением.

Я рассказывал про эту финку всякие истории: о том, как финны её кидают в цель, о том, как однажды, в финскую, на одном посту в лесу один за другим гибли часовые – их находили мертвыми и без оружия. Подобраться к ним, казалось, было совершенно невозможно, но все они были заколоты финкой. Ходить на этот пост боялись. И вот один вызвался добровольно. Он оставил стоять на посту бревно, обернув его тулупом, а сам лёг в снег. Он лежал до утра. Под утро услышал странный свист, бревно с тулупом упало, он обернулся и полоснул из автомата по ели – оттуда упал человек. Старый финн каждую ночь убивал часовых финкой. Он бросал её точно в цель.

Что-то похожее рассказывал мне отец. Но я сделал рассказ более ярким, и эта финка у меня получалась той самой финкой, погубившей целую роту солдат. Именно тогда я почувствовал, как воображение одного человека может воздействовать на другого – меня слушали, открыв рот.

Гриша и Ваниян

Ваниян – толстый, трусливый, ленивый, глупый – кто его только не бил. Наверное, я его не бил, потому что я вообще никого в классе не бил. С переходом в эту школу куда-то делась вся моя невеликая агрессивность.

Считалось, что ему можно было походя дать подзатыльник, на Что он реагировал протяжным: «Ве-ее… да-а-а… чо… э-э-э!..». На него наваливались на переменах, трескали ему книгой по голове, и вообще всячески тормошили, иногда только для того, чтоб услышать его: «Ве-ее… да-а-а… чо… э-э-э!..».

Папа у него работал в киоске, а в те времена это считалось хорошим заработком, и у Ванияна водились карманные деньги – он угощал прежде всего Шивилова, конечно. Чем угощал? Да чем попало.

В сущности, он был добрый малый, его колотили даже девчонки. Например, Гриша его колотила.

У Ванияна были огромные серые глаза с большими ресницами.

Я встречал его после школы, но мы уже говорили с ним на разных языках.

Гриша – это Гриднева – высокая и сильная.

То, что она ещё и очень красивая, так до конца школы мы и не смогли разобрать.

Ее звали дылдой. Однажды на уроке физкультуры она упала с бревна, ударилась и заплакала.

Она дружила с Севиевой – та обладала пышными волосами, грудью и большими, очень выразительными глазами. И ещё она была невероятно глупа.

Так, по крайней мере, нам всегда казалось.

К концу десятого класса она очень похорошела, на глазах расцвела, но в уме ей по-прежнему было отказано.

В те времена на физкультуру девочки надевали черные трусы с резинками, отчего они казались круглыми шарами, насаженными на ноги, и белую маечку, под которой угадывались груди, что все мальчишки, смущаясь, старались не замечать.

В мальчишеской раздевалке стоял запах пота и преющих китайских кедов.

Занимались мы в одном зале, но отдельно, в разных углах.

И те, и другие косились в сторону друг дружки, подглядывали, хихикали.

В баскетбол играли по очереди: сначала мальчики, потом – девочки. Мальчишки очень старались произвести впечатление, бегали и орали.

Особенно старался Виталька Абдиев – невысокий, подвижный, рано повзрослевший парень.

Бедняга утонул в море через пару лет после выпуска.

Гимнастикой занимались тоже в разных концах зала.

Когда Гриша ударилась, она плакала больше от обиды – мальчишки видели.

Она была выше на голову любого и ловко давала сдачи.

После десятого класса она уехала в Москву, поступила, вышла замуж.

Сидор

Толик Сидоренко по кличке Сидор – высокий парень в костюмчике, из которого он, казалось, только что вырос. В классе он появился передо мной, вел себя независимо и ни с кем не водился.

Я про него расспрашивал: отзывались с неприязнью. Потом оказалось, что в соответствии с традицией при появлении в классе Сидора избили, но он не покорился, и драки возникали постоянно. Чем сильнее на него нападали, тем упорнее он становился.

Главный враг Шивилова. В конце концов, меня посадили с ним на первую парту. Он сразу надулся и совсем не разговаривал на уроке.

А для меня, уже в те времена, настоящей мукой было держать свой рот на замке. Я комментировал каждое движение преподавателей и учеников. Скоро Сидор уже не мог сидеть спокойно. Я его называл: «Сидор – потребитель юмора».

Он не умел себя сдерживать и хохотал во все горло. За это его выгоняли из класса, и он выходил, всхлипывая.

В таких случаях меня мучила совесть – всё-таки из-за меня человек пострадал – и я давал себе слово не болтать.

Но стоило нам оказаться за партой – и в меня опять вселялся бес-провокатор.

Сам же я, как оказалось, обладаю потрясающей способностью не меняться в лице.

Так что доставалось одному только Сидору. Бедняга на многие годы стал моим лучшим другом.

Ната

Наступила зима. Зимой в Баку выпадает снег. Лежит он ровно полтора дня, но этого достаточно – все играют в снежки.

Не всегда это безобидные игры. Часто банда подростков нападала на девчонок и «мылила» их. «Мылить» – значит снежком натирать лицо. И ещё избивали снежками. Некоторые снежки были «накатаны» – представляли из себя твердый, плотный шар. Получить таким изо всех сил в голову никому не хотелось.

Однажды посторонняя банда поймала наших девочек на выходе из школы. Их натерли у меня на глазах. Я ничего не мог сделать – тех было пятнадцать на одного. Натерли и Таню Авдееву и других.

Там ещё был Муха, но оказалось, что это какая-то старшая банда, и Муха себя вел как смущенный щенок, повстречавший взрослых собак.

Я себя никак не вел и, по моему разумению, это была трусость.

Таня была великолепна – она высказала все, что хотела, главарю банды, в нее бросили несколько снежков и отстали. Банда выглядела смущенной, но старалась казаться веселой, а у меня на душе скребли кошки.

Я не знал, кому все это рассказать, и рассказал классной – Татьяне Васильевне. Я рассказал о себе, о собственной трусости и о том, что не знаю чего теперь делать. Она позвала Нату.

Ната – это сокращенное от Натела. Нерсесова Натела – смуглая девушка: черные волосы, брови, глаза. Глаза большие и ресницы. Она была чем-то вроде предводителя в девичьей компании. Если Таню Авдееву считать королевой, то Ната – премьер-министр.

Я рассказал свою историю, она слушала, потупясь. Что она там говорила потом девочкам, я не знаю, но по всему чувствовалось, что я прощен.

55
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru