Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - ПРОВОРОТ

Кол-во голосов: 0

На целый взвод.

И они отправились.

Но ничего, обошлось.

Потому что вахта с озера пропала.

КРАБЫ И РЭКЕТ

Мы ещё крабами занимались. Договорились с брандвахтой насчёт катера, старпом научил нас делать краболовки и наладили мы крабодобычу.

Все в поселке завидовали, а мы ловили так аккуратно, что не подкопаешься.

Начальство, вышестоящее, несколько раз пыталось к нам сунуться, но даже зам при этом имел отработанное лицо, и ничего у них не вышло.

А мы – ноги крабам обломаем, мясо по морозилкам рассуем, а крабовый панцирь продаем японско-корейско-китайским ресторанам, и они из него специальный суп варят, очень помогающий от увядания.

Деньги в общий котел, и старпом делит. Даже всем матросам пай выдавался при увольнении в запас. У старпома специальная тетрадка на этот счет имелась, где он все это вычислял с помощью коэффициентов соцсоревнования, которые наконец-то пригодились.

А потом нас нашел рэкет.

Прямо на пирс прилетели.

В одно прекрасное утро, можете себе представить, на пирс въезжает джип «Чероки», из него вылезает пятеро амбалов, которые через верхнего вахтенного просят старпома выйти наверх.

И это при том, что у нас кругом колючая проволока и КПП!

А меня в центральном не было, и помощник, дубина, ничего не подозревая, вызывает старпома к «гражданским специалистам».

Потом пришел я. Чую, что-то не так:

– Где старпом?

– Гражданские специалисты на пирс приехали.

– Как это «приехали»?

– На джипе.

– На джипе?.. И давно они там?

– С полчаса.

Я винтом наверх и к верхнему вахтенному.

– Хабибулин!

– Я, тащ-щ-ка!

– Где старпом?

– На КАП, с гражданскими.

– Много их там?

– Пять, однако.

Я обошёл джип. Они даже внутри никого не оставили. До того, собаки, уверены в себе.

– Тащ-щ-ка! Тащ-щ-ка!

– Ну?

– Это не специалисты.

– Знаю.

Что делать? И тут меня осенило.

– Так, Хабибулин, знаешь ли ты, что тебе нельзя передавать свой автомат никому, в том числе и мне, поскольку я дежурный, а не разводящий? А? Закон об этом прямо говорит. Закон об этом предупреждает, Хабибулин. А ты что делаешь?

–?!!

– Ты, несмотря на закон, отдаешь мне автомат!

С этими словами я снимаю с него автомат, проверяю патроны, подмигиваю ему, передергиваю затвор и, спрятав его под ватник, рысью направляюсь на КДП – контрольный дозиметрический пост на корне пирса, а через «каштан» перед этим я, досылая патрон в патронник пистолета, вызываю подмогу – помощника с автоматом.

На КДП я вошел через другую дверь и так, чтоб поймать обрывок фразы. Надо было понять о чем идет речь.

И я её поймал.

– Мы все равно этот город контролируем со всеми потрохами, и тебе от нас не уйти.

Ага. Это они старпому. Разговаривают, значит.

Я через щель в двери стараюсь поймать его взгляд, но он, как назло, смотрит в пол.

Но вот он глаза поднял, меня увидел и потеплел.

А я медленно приоткрываю дверь, чтоб обзор получше иметь. Точно: их, зараз, пять. Потом я нарочито громко говорю: «Товарищ капитан второго ранга, вас комдив к телефону!» – и вхожу в помещение.

Автомат к тому времени у меня уже с помощью дула ищет себе предмет для короткой, но жаркой любви.

Народ не ожидал. Расслабился совершенно народ.

А я достал ещё и пистолет, а автомат старпому как мячик перебросил.

– Кстати, – говорю, – окна у нас тут тоже небеспризорны. Так что лучше бы вам ручки вверх поднять.

Они подняли, а я все, что у них нашел, на стол перед старпомом выложил.

– Ловко вы нас, – сказал один из этих орлов, усмехнувшись.

– Так ведь учили, – сказал ему старпом, – в войну играть. Но лучше к делу. Всё будет идти, как и шло. Потому что мне с моим войском жить надо. Если японо-китайцев моих тронете, то мне придётся вас всех перебить. Я вам не мама, я вас точно всех перекокаю. Ещё раз приедете, похороню вместе с джипом. Мне его с пирса в воду толкнуть, все равно что заике пернуть. Стреляю я хорошо. Белке в глаз. Кто у нас в следующий раз будет белкой, решу заранее. Вас об этом известят. У вас старшего, кажется, Слоном зовут? Скажите ему «привет от Мамонта». Это у нас будет пароль. А теперь тихо, привыкая ходить по одному в колонну, следуем до транспортного средства. – Как только они тронулись в указанном направлении, – Стой! Совсем забыл. А как же гостинец? Сейчас я вам гостинец быстренько сварганю.

С этими словами старпом взял лопату, стоящую в углу, и свернул её железную часть в небольшую трубочку.

– Это от меня Слону, – сказал он, вручая лопатоурода старшему. – Саня, проводи народ. Только пукалки им верни, а патроны вынь. На всякий случай. Вдруг они без мозгов.

Я так и сделал.

Больше мы тот джип не видели.

ПРОВОРОТ

Вы знаете, как Андрей Антоныч относится к провороту.

То есть к проворачиванию оружия и технических средств, я хотел сказать.

Он к нему хорошо относится. Я бы даже сказал, стрепетно он к нему относится.

А тут прислали телефонограмму: «В 8.30 выделить на расчистку снега по тридцать человек с экипажа с ломами».

У нас снег уже три года не чистили, потому что командующие менялись, и многим из них не до снега было.

Так что к началу девяностых в живых остался только один бульдозер. Он всю ночь работал, а к утру устал и поехал спать.

После его работы такие горы снега остались, что принято было решение столкнуть их в залив.

Ломами.

Там в вышину больше трёх метров.

А у нас проворот. Андрей Антоныч как узнал про бульдозер, расчистку, ломы и пять метров, так пятнами и пошел. А если Андрей Антоныч идет пятнами, тут, я вам доложу, можно сразу пердеть.

– Кобзнев! – подзывает он нашего самого большого механика. – Проведешь проворот, а я с ломом прогуляюсь. Саня! Бери ещё один лом и за мной.

Так мы с ним и пошли на участок зоны. У нас вся зона на участки поделена. У каждого экипажа свой, а поскольку экипажей мало, то доля каждого большая.

У нас примерно километров пять.

Картина такая: вдоль залива идет гигантская гряда из снега и трехгодового льда, и нам её в залив надо спихнуть двумя ломами.

Первым делом старпом швырнул свой лом в эту стену и плюнул ему вслед.

Я тоже швырнул и плюнул.

Постояли.

– Ну, что, – говорит старпом задумчиво, – неплохая тренировка, – после чего мы набрасываемся на эту гору.

Потом нам на помощь ещё два подвахтенных пришли и Кобзев, закончивший проворот. Они принесли лопаты и «грейдер» – это железный лист, исполненный в виде совка с одной большой ручкой. В него впрягаются два матроса, наступая друг на друга, которые и сваливают весь лед, отколотый от горы, в залив.

Часа три мы так паримся, потом останавливается около нас волга командующего, и командующий из нее начинает разговаривать с Андрей Антонычем, потому как они с ним однокашники, а мы стоим по стойке смирно и ждем конца разговора.

А он все не наступает.

После серии взаимных оскорблений они распалились настолько, что командующий вылез из машины.

Самым приличным словом, сказанным Андрей Антонычем в нашем присутствии командующему, было слово «хурь» с большой буквы.

Как только оно отзвучало пятьсот раз подряд командующий сел в машину и уехал, а мы бросили снег, закинули ломы на спину и пошли чай пить.

Сидим в кают-компании, пьем чай. Влетает зам.

– Андрей Антоныч, нам надо серьезно поговорить.

– Говори!

– Пойдемте ко мне в каюту.

– Здесь говори! Они все равно все слышали.

– Андрей Антоныч!

– Ну? Что? Что «Андрей Антоныч»?

– Я видел готовящийся приказ на ваше увольнение в запас!

– Знаю!

– Что вы знаете?

– Что готовится такой приказ.

– И вы так спокойны?

– А что мне, прыгать что ли?

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru