Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - ДЕПУТАТ

Кол-во голосов: 0

– Андрей Антоныч!

– Ну?

– Время!

– Какое время?

– Пора пилотку жрать?

– Пилотку?..

И я напомнил старпому про наше пари.

– Ах ты, сволочь! – сказал он. – Неужели при всех?

– Андрей Антоныч!

– Ну, хоть с чаем-то можно?

– Можно.

И старпом съел свою пилотку.

С чаем.

Полтора часа.

Отрезал по кусочку.

ДЕПУТАТ

– Где зам?

В базе необычное оживление. Встречают комиссию из Москвы. Но не нормальную комиссию, «составленную целиком из профессиональных прохвостов», как любит выражаться старпом, а другую – составленную целиком из профессиональных членов парламента. Что-то они вдруг обеспокоились насчет обороны, растревожились что-то. И зам с волнением с утра на дивизии, где в коридорах стоит восхитительный шорох накрахмаленных скатертей.

– Зам не появлялся?

– Не было, Андрей Антоныч!

– Ну, да… «и шушера штабная с утра почуяла весну».

– Откуда это, Андрей Антоныч?

– Из воспоминаний Дуровой, «кавалерист-девицы»… кажется… а может и не Дуровой… Как зам появится, пусть зайдет ко мне на пару ласковых…

– Есть, Андрей Антоныч! Сделаем.

Да! Зам на дивизии. Он там перед глазами мелькает. Вот почему, спрашивается, всякая чушь всегда на глаза лезет?

Пока я все это думал и по пирсу шлялся, к нам пожаловали инспектора – вот, чёрт побери! – только я отвернулся, как на корне пирса вдруг нарисовалась стая машин. Потом из них все повылазили и к нам пошли.

Я еле успел старпома наверх высвистать.

Вы бы видели, как Андрей Антоныч к ним подходил. Примерно так подходит белый медведь к дохлому тюленю – в развалочку и со скукой – все равно ведь никуда не денется.

Я, как дежурный по кораблю, держался от него на полкорпуса слева и настороженно чеканил шаг.

На пирсе одних адмиралов набралось штук семь. Сразу и не знаешь с кого начинать.

Но старпом, видно, все это и в прошлой жизни на херу по три раза в день видел, потому что подошел и доложил так спокойно, будто не он, а они ему должны докладывать.

И зам наш с ними был в задних рядах. Небось, это он нам гостей назвал. Водится за ним такое. Старпом называет такое его качество «высокотемпературным сучизмом», и это я расшифровать не берусь.

– Капитан второго ранга Переверзиев Андрей Антоныч, – заговорил вдруг совершенно неизвестный мне адмирал, представляя нашего старшего помощника какому-то мелкому, гражданскому орлу (а может, заодно и соколу), – насколько я понимаю, опытнейший старпом. Так что все, как вам хотелось. А это, так сказать, наша Государственная Дума, депутат… (фамилию тут же забыл). Прошу любить и жаловать.

– Андрей Антоныч, – вдруг запищал депутат, – хотел бы с вами посоветаться.

– А что такое?

Старпом смотрел на «нашу Думу» с тем незначительным снисхождением, с которым даосский дог смотрит на салонную левретку.

– На ваш взгляд, только ли увеличение финансирования поможет возродить военно-морской флот?

Теперь у старпома сделалось выражение, говорящее о развивающемся интересе, потом он хмыкнул, покосился на адмиралов и пробурчал:

– Безусловно! Увеличение финансирования к чему-нибудь приведет. У меня есть к вам встречный вопрос.

– Да?

– И вы ради этого прикатили к нам на пирс?

Честно говоря, я несколько напрягся. Сейчас депутатушка чего-нибудь чирикнет, и старпома понесет.

Но он только повернулся к адмиралам и пролепетал:

– Если вы не против, мы с Андрей Антонычем пообщаемся наедине.

Адмиралы были не против.

– Андрей Антоныч, не пройтись ли нам куда-нибудь?

– Извольте.

И они «прошлись» – на торец пирса. Там они начали говорить, и говорили они долго.

Слышно было примерно так: «Пи-пи-пи… Бу-бу-бу!»

А адмиралы вытянули шеи, как сказочные гуси, но тоже не услышали ни хрена.

Несколько раз до них долетело слишком громкое старпомовское «Блин!», потом слово «Хер!», затем – «На хер!»

На том беседа и кончилась. Депутат подал старпому руку, старпом её аккуратно пожал, и они расстались.

Как только они исчезнут с пирса, Андрей Антоныч скажет, что «соседняя труба интересовалась жизнью в нашей», добавит «с больными надо бы помягче», всхохотнет, махнет рукой, и мы полезем с ним вниз.

ХАБИБУЛИН

– Вахта! Вахтенный! Хабибулин! Вахтенный!

– Андрей Антоныч, верхний вахтенный не откликается.

Как только я это сказал, а старпом услышал, мы немедленно вскочили. Наверху «Ветер – раз!» – штормовое предупреждение. Я пять минут как сверху слез. Там ужас что делается. Мы даже концы питания на всякий случай отдали, а швартовые дополнительные завели и ослабили. А то, по такой буре, они рвутся как нитки.

А Хабибулина Марата Рауфовича, вахтенного на «верхушке» или верхнего вахтенного, я лично подпоясал и карабином к поручню пристегнул.

А теперь он не откликается, зараза!

– Вахта! Хабибулин!

– Сколько он молчит?

– Минуты две. Я ему приказал через каждые десять минут докладывать.

– Наверх!

И мы со старпомом помчались по вертикальному трапу. Я прихватил два аварийных фонаря и бросил центральный на помощника дежурного.

Наверху тьма и вихри.

– Вахта!

Рот от ветра раздирает. Где же этот урод, под переноской должен стоять? Переноска на месте, а его нет.

– Хабибулин!!! Хабибулин!!!

И старпом находит пустой пояс с карабином. Пристегнут к поручню. Как он из него выпрыгнул?!!

– Хабибулин!!!

И тут сквозь ветер мы слышим стон, что ли.

От воды идет. Фонари в ту сторону. У штормтрапа – голова. И стон.

Старпом мигом, одним гигантским шагом, был на трапе, потом наклонился с него к воде, рукой подхватил нечто и выдернул это «нечто» наверх. Хабибулин.

– Саня, вниз, живо! Да, по «каштану»! По «каштану» скажи, чтоб бегом амбулаторию готовили и в душевой чтоб вода на расходе была и водоподогреватели включить!

Пока старпом тащил его вниз, я все сделал.

Старпом, как слез со своей ношей в центральный, так и очистил его от автомата и одежды, как луковицу. Потом он помчался с ним на руках в пятый отсек и скатился по трапу в душевую.

А я уже включил горячую воду.

– С ума сошел, горячую? Сварим же! Он же чуть дышит! Холодную! И медленно повышать! Дай, я са-ам!

Старпом одной рукой держал Хабибудина под душем, а другой – регулировал температуру.

– Вот так, Хабибулин! Медленно надо! Ничего! Сейчас очухается! Ты у меня очухаешься, Хабибулин! Сейчас! Вот! Хорошо! Уже!

Хабибулин сперва висел, как тряпка, а потом начал возражать.

– Жить будет! Саня, в амбулатории стол и спирт с водой. Кока за срань и чтоб мне через три минуты было ему питье готово. Теплая вода с медом. Где хочет пускай мед достает. Не достанет, я ему яйца…

Я не дослушал насчет яиц. В амбулатории в один миг был готов стол, спирт, вода и кок с медом.

Старпом разложил Хабибулина и растер его ладонями. Он смачивал их водой и спиртом и тер, тер, тер. Очень аккуратно, кстати. Потом он влил в него питье и добавил разведенный спирт. Накрыли Хабибулина тремя одеялами и сели рядом.

Помолчали. Глаза у него были закрыты.

– Дышит, Андрей Антоныч, а?

– Дышит. Сейчас откроет глаза.

Через пять минут он их открыл. Щёлки, а не глаза. Одни щёлки.

– Хех! Ну, вот! Я же говорил!

– Фу, бля! – выдохнул я.

– Как жизнь, Хабибулин?!! – сказал старпом.

– Хорошо, та-рищ-ка…

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru