Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - ПЕРЦЕПЦИЯ И МОНАДА

Кол-во голосов: 0

– Андрей Антоныч!

– Водка – она в случаях особой призрачности сознания необычайно помогает. Она связи лишние растворяет.

– Андрей Антоныч!

– Знаю! Знаю, что ты с пьянством борешься. Знаю! Но это же иной случай. Это же не пьянство. Это же способ сохранить себя. Ты на себя посмотри, табло таврическое.

– Андрей Антоныч.

– Клянусь, полегчает. А потом мы с тобой сядем и в тридцать три секунды изобразим на бумаге невиданные идеологические результаты. Сам потом смеяться будешь.

– Андрей Антоныч!

– Вот смотрю я на вас, на замов, ничего вас не берет. Хоть бы чума какая или же холера.

Потом старпом выгнал всех, что-то ещё ему сказал, а затем взял зама под локоток и, непрерывно воркуя, поволок его в свою каюту.

БЕЗ НАЗВАНИЯ

Ой, что было! Даже жопа в мелкую пупырышку идет, как я про все это вспоминаю.

Я вам как-то рассказывал, что наш старпом однокашника встретил, который теперь начальником штаба флота назначен. Старпом ему ещё морду набил, кричал, что он вор, а потом пришел на борт и закручинился – выпил полведра.

Так вот: этот его однокашник и начальник штаба приехал к нам на пирс. Сейчас уже никто не знает зачем. Да, он и сам, наверное, не знает – у него икота, скорее всего, начинается, как он те обстоятельства припоминает.

Дело в том, что старпом наш, на ту беду, наверх выполз.

Вы бы видели Андрей Антоныча, когда эта встреча у них произошла. Он как узрел начштаба, так волосами и оброс и немедленно превратился в горную гориллу-самца с серебристой спиной, встал на задние лапы – это я о горилле, чтоб вы лучше представили – ударил себя в грудь, завыл по-собачьи и побежал на однокашника, в смысле, на нового начальника штаба флота.

А тот – просто превратился в мелкую макаку – и от него на четвереньках бегом.

Полчаса по зоне мчались, а потом старпом вернулся, с налитыми кровью глазами.

Сначала комендатуру вызывали. Но она не приехала, потому что по гарнизону наш Валера-штурман навсегда стоит, так что ж он совсем больной своего старпома забирать, а потом прокуратура прикатила, и ещё кто-то с автоматами, потому что этот однокашник нашего старпома немедленно на него настучал командующему флотилии, флота и, кажется, главкому позвонил.

Пришли старпома с оружием забирать и в тюрьму сажать.

Зам куда-то спрятался так, что найти его не получилось.

Так что из старших на борту остался только я.

И я приказал верхнему вахтенному приготовиться к стрельбе очередями. Сам я вылез с пистолетом и с дополнительным автоматом. И ещё у меня было пять магазинов. Я их разложил перед собой и залёг. А вахтенный мой залёг ещё раньше. А потом подошли – ещё один подсменный верхний вахтенный с оружием и помощник дежурного по кораблю – все заняли позиции без лишних слов.

Эти, с автоматами, конечно, обладали по сравнению с нами некоторым численным перевесом, но историческая правда была на нашей стороне – я им сказал, что не отдам старпома.

Андрей Антоныч, по моему разумению, к этому времени уже должен был в каюте с графином спирта запереться. Так что отдать его в таком состоянии я никак не мог.

– Пошли на хер! – крикнул я на их очередное: «Старшему помощнику командира, капитану второго ранга Переверзиеву, выйти наверх!» – и скомандовал, – Короткими очередями! По три патрона в каждой!

А у меня верхние вахтенные из неграмотной Сибири. Они только спросили разрешения бить очередями через одного, чтоб успеть перезарядить чуть чего. И ещё им очень хотелось этим пришлым яйца отстрелить.

Так вот, в разгар событий появляется – кто б вы думали – сам Андрей Антоныч, абсолютно трезвый.

Потом он даёт нам команду «отставить» и идёт сдаваться.

Я ему: «Андрей Антоныч! Не ходите!» – а он: «Ты, Саня, совсем, похоже, чокнулся!»

И увели его.

Неделю не было.

Потом появился.

Говорят, его командующий флотом отстоял.

ПЕРЦЕПЦИЯ И МОНАДА

– Знаешь ли ты, Саня, что такое «Перцепция в складках»?

Старпом в прекрасном настроении, улыбается, смотрит хитро.

– А что такое «монада»?

Старпом торжествует.

– Сейчас ты все поймешь.

Он выуживает из под стола книгу, кладет её перед собой.

– Монады суть малые перцепции без объектов, галлюцинаторные микроперцепции. Мир существует только в своих репрезентантах – именно таких, какие включены в каждую монаду. (Вот! Сейчас!) Это плеск, гул, туман, танец праха.

Старпом смотрит вдаль мечтательно.

– Про «танец праха» хорошо.

Захлопывает книгу.

– Когда меня отец дубиной вдоль хребта перетянул в десятом классе, я ему тогда сказал, что он в этой жизни ничего не понимает. Я ему тогда много чего сказал. Уже не помню что. Но про «танец праха» я уже тогда догадывался. Просто сказать не мог. Понимал, но вот сказать… (Гладит книгу) Знал бы я эти слова… я б ему такое выдал… Старина ох-хуел бы на месте…

В кают-компанию входит зам с мороза. Свежий, решительный.

– Сергеич! Ты знаешь что такое «монада»?

Зам немедленно делает себе обиженное лицо.

– Только не надо тут изображать Сикстинскую мадонну. Что такого особенного я у тебя спросил?

– Я, Андрей Антоныч!..

– Ну? Не добавить ли вам ко всему происходящему немного собственной ошеломленности?

– Я, Андрей Антоныч, только и жду от вас всяческих оскорблений. Вы все потешаетесь. Надо мной!..

Голос у зама срывается.

– Вот те на! – старпом смущен.

– Сергеич! – он открывает книжку. – Смотри! Это же из книжки! Вот! – «…если бы глубины каждой монады состояли из бесконечного множества…» – Видишь? – «… мелких складок (инфлексий)…» – Или вот ещё, – «…спонтанность монады напоминает спонтанность спящего, который ворочается и переворачивается на другой бок…»

Теперь смущен зам.

– Я… Андрей Антоныч…

Оба они теперь не знают что делать.

Я этим делом воспользовался и тихо слинял.

Ничего, помирятся.

ПДСС

ПДСС – это учения. В нашей полуразвалившейся базе прошли учения. Можете себе представить? Даже старпом Андрей Антоныч помолодел и сам, лично, инструктировал верхнего вахтенного – куда смотреть, в кого стрелять. Учения ПДСС – это «противодействие диверсионным силам и средствам». Вот! Все было торжественно и приподнято за ляжку.

Полдня смотрели вдаль – не едет ли татарин, в том смысле, что басурман вонючий.

«Вонючего басурмана» изображали наши же диверсанты из отряда боевых пловцов, которые должны были подобраться, блокировать и взорвать.

Старпом сказал: стрелять без промедления, ибо, по его мнению, только реальная опасность заставляет относиться к своим обязанностям с нескрываемой любовью.

К обеду все как-то само стихло, а после обеда и вовсе сгибло, причем нам объявили, что диверсанты прорвались, все заминировали и взорвали, после чего старпом наш плюнул в окружающие волны.

Потом Валерка-штурман – вечный дежурный по гарнизону – нам все объяснил.

Рассказ Валерки:

– Мама моя! Наверху одни уроды! Вообразите: начальник штаба флотилии небезызвестный всем контр-адмирал Котопятов Казимир Антоньевич (папа у него был Антоний) идет себе на службу, а вокруг все как сдохло, потому что мы с утра кто где крутим задницей, в зарницу играем, диверсантов по всем сопкам ловим, а некоторые ещё и в воде шарят, о чем докладывают ежесекундно.

И вот идёт он, а кругом тишина напряженной боевой учебы – вымерло, подметено и покрашено местами в зелёное.

И вдруг он видит, как в курилке, у здания его собственного штаба стоит группа морячков и хамски курит. Только они его усекли на горизонте, как собрались вроде рвануть врассыпную, но не тут-то было, потому что Казимир Антоньевич, вспомним его папу, необычайно резв и проворен. В немыслимом прыжке остановил он эту бесхозную шоблу, наорал на них, спросил кто у них старший, от чего старший тут же представился, оказалось это мичман, который от испуга в кустах спрятался.

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru