Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - О ПЕРЕСТРОИВШИХСЯ

Кол-во голосов: 0

Немая сцена: «Гамлет и его отцовский дух».

– Кобзев! – орет старпом уже с борта, возвышаясь над поверженным компрессором. – На чем мы остановились.

Валера не дурак, воспользовался ситуацией:

– Вы хотели мне бумаги на ПРЗ подписать!

– Нет, Кобзев! – смеется старпом. – Ты это брат брось! С головой-то у меня полный порядок. Мы с тобой про тактику только что говорили! Ну? И где ты был?..

МИНОГИ СОСУЩИЕ

Я вам уже говорил: с корабля все тянут.

Причём всё что угодно.

Годами лежало и никому не было нужно, теперь на вес золота.

Особенно медь, нержавейка и электронные платы. Все исправные приборы и механизмы тоже потихоньку испаряются. Сперва нам хоть что-то на замену давали, а теперь у нас на замену есть одно единственное слово и это слово не «туй».

Это слово «акт». Вместо железа нам дают акты.

Считается, что все отобранное идет на дальнейшее укрепление нашей разлюбезной боеготовности. То есть страна крепчает всем наперекор, о чем у нас и бумажки имеются.

Старпом это переносит стоически, то есть кого попало готов сожрать.

Правда, держится он великолепно. В разговоре со сворой гражданских специалистов, курочащих здесь все и вся, используются такие выражения, как «позволено ли мне будет узнать» и «не соблаговолите ли напомнить».

А свора ведет себя совершенно по-хамски, носится по кораблю с горящими глазами, кричит «обесточьте то-то», требует установить вахтенных на месте вырывания, обеспечивающих и прочее.

А у нас старпом людей размножать ещё не научился. Не хватает у нас людей. Вот старпом и не выдерживает.

– ПА-А-ДЛЫ!!! – и это сразу после «не соблаговолите ли напомнить».

И дальше:

– Что вы на меня уставились? Что вы зенки свои позалупили? Что вы из меня хотите? МА-РО-ДЕ-РЫ!!! Гиены! Огненные! Гривастые шакалы! Черви калифорнийские, могильные! МИНОГИ СОСУЩИЕ!!! Вы – миноги! У вас рот! Вы сосете через рот! Жилы из меня тянете? Вы из меня уже все вынули! У меня уже ничего нет! Ничего не осталось! Родить вам? Что вам родить, я вас спрашиваю? Золото? Серебро? Алмазы? Изумруды? Сапфиры? Каловые камни? ИСКАЛЕЧУ!!! Я вас сейчас всех искалечу! Вон с корабля! ВОН! Ни одного кровососа чтоб через пять минут на борту не было. Это мой корабль! Мой! Личный! Тут все мое. МА-АЕ!!! Тело мое. Вы тела моего жаждите? В какой части? Печени? Может быть, требуху? Попробуйте почек! Хрен вам по всей роже! И не надо на меня смотреть так, будто вы моя надежда и опора! Вы – пыль и тлен! Мусор! А мусор я выметаю! ВЕНИКОМ ПОГАНЫМ!!!

Через час примерно, как «миноги» и «черви» с треском вылетели с борта, появляется их начальник со словами: «Где этот ваш крутой старпом?» – после чего он слышит: «Крутыми могут быть только яйца», – видит нашего песьеголового старпома и в ужасе замирает.

Потом старпом ему говорит: «Так, лахудра, я тебя всю жизнь ждал!» – и они запираются в каюте, откуда ещё полчаса слышится треск гражданской одежды по швам и стуканье с еканьем, потом все замирает и мимо каюты старпома никто в этот день уже не ходит.

На сегодня тишина.

Через день всё повторяется.

ЛИРИКА

А сегодня старпом лиричен. То ли после вчерашнего, то ли ещё как. Вчера стоял такой лай, а сегодня весна, старпом цветет. У нас в кают-компании теперь только чай с сушками, вот ему и налили небольшое детское ведро этой славной жидкости, мы с ним сидим и пьем. На корабле никого, время позднее, и мы общаемся.

Точнее, он меня отловил тогда, когда я совсем уже собрался бежать со слезами от ветра и усадил рядом.

Говорит, конечно же, он, а я должен слушать.

– Вот, Саня, сколько в мире всего. Откроешь книгу и так хорошо на душе. Я же раньше даже читать не умел, в чем я вижу заслугу партии, правительства и государства, а теперь… вот послушай, – старпом выуживает книгу из под стола, надевает очки и с улыбкой читает: «В исследованиях Валлона от внимания Лакана не мог ускользнуть тот факт, («не мог», понимаешь?) что Валлон (о!), ссылаясь на Дар-ви-на и, поддерживая идею о том (ё!), что индивидуальные транформации в субъекте… (во!) проходят по пути «ес-тес-твен-ной диалектики» (можешь себе представить?) посредством… (мда) посредством раз-реш-ени-я… (и никак иначе) и конфликтов… – старпом прихлебывает из своего ведра, – использовал… (это тебе не хер собачий!) ге-ге-левскую диалектику в интерпретации психических факторов… (о, как!) «в противоположность французской традиции, которая рассматривает сознание статично, делая его видимой частью предсознательного…» – ещё один глоток и… – Е-е-бану-ца можно!

Старпом сияет. Потом вздыхает, снимает очки, смотрит в пол, думает о чем-то с улыбкой и говорит:

– Вот ведь, рыть твою мать! Понимаю же, что все это полная херня, а читать приятно!

Потом он меня отпускает, а сам идет проверять вахту.

МОРСКОЙ БОЙ

Для чего существует кают-компания? Она существует для общения и выработки единых взглядов на вопросы ведения морского боя. Так записано в Корабельном Уставе ВМФ СССР 1978 года. Другого устава нет. Верхние не удосужились пока поменять. Так что общаемся мы по поводу боя на основании устава от 1978 года.

– Сергеич, чайку ебани!

Это старпом заму. Зам вошел, а мы все чай пьем, потому что выпала минута.

– Я, Андрей Антоныч, только что из штаба.

– Неужели?

– Да! Они хотят знать, как у нас поставлена работа по воспитанию патриотизма.

– Все спиздили, осталось только это?

– Что?

– Ничего. Среди кого, спрашиваю, воспитание надо проводить?

– Среди всех категорий личного состава.

– И что ты им поведал?

– Ничего я им не поведал, потому что эта работа у нас никак не поставлена.

– Чайку-то ебани…

– Андрей Антоныч!

– Ну?

– Вопрос стоит очень серьезно. Последние документы…

– И это хорошо!

– Что хорошо?

– Что он вообще стоит. Раз стоит – это хорошо. Хуже, если б он завалился куда-нибудь. Я ничего лежачее не люблю. И висячее тоже. Я люблю, чтоб стоячее…

– Андрей Антоныч!

– Чайку ебани…

– Вся несерьёзность наша идёт от вас…

– Ты так и будешь стоять, как монумент сказкам Джанни Родари?

– Я…

– Ну, что «я»?

– Я хочу заявить, что подобное игнорирование…

– Чайку… потом пописаешь и всё пройдёт… Я тебя сам до гальюна провожу… А хочешь, над чашкой подержу…

– Андрей Антоныч!

– СЯДЬ! Я СКАЗАЛ!!!

Зам сел.

– Чайку ебани…

О ПЕРЕСТРОИВШИХСЯ

Зам опять пришёл из штаба весь всклокоченный.

Вот, чем меньше у человека конкретной работы, тем больше у него этой самой всклокоченности.

Даже жаль иногда нашего Сергеича, но это только временами. Замов жалеть нельзя.

Это же береговые крысы. В море они тихие.

Оно и понятно, в море же подохнуть можно, вот они и стараются никого не раздражать, а на земле они кого хочешь загрызут. Для того и держат это полчище.

Некоторые у нас замов терпеть не могут. А я вот терплю. Старпом тоже.

– Чего такое, Сергеич? – это он к нему на входе в кают-компанию обращается.

– Приказано на каждого офицера составить характеристику, где особо отметить то, как он перестроился.

– Чего отметить?

– Как он перестроился.

– Ты серьезно?

– А что, похоже бывает, что я шучу?

– Да нет, не бывает, но… и как ты это дело отметишь?

– Буду писать все объективно.

– Ну да.

– А что делать?

– Ну да.

– Делать-то нечего.

– Вот и я говорю.

– Андрей Антоныч, мне кажется, что вы надо мной издеваетесь.

– Это тебе только кажется. Вы, как только лишились своего любимого марксистско-ленинского мировоззрения, так вам все время что-то кажется. Мерещится все что-то.

– Андрей Антоныч, наши с вами споры ни к чему хорошему не приведут.

– Да как они могут к чему-нибудь привести, если ты каждый день из штаба приходишь с очередной хуйней. Они там умом тронулись, а ты сейчас им подпевать будешь. Ты лучше водки выпей.

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru