Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - ПАЙКОВЫЕ

Кол-во голосов: 0

– Вот и поручай чего-то важное в этой жизни долбаебам! Если амнезия, так на всю рожу! Почему в России детей делают коленом?! А?!

– Андрей Антоныч!

– Смерти моей хотите? В гроб меня хотите вогнать? Вам приятно будет видеть, как я там лежу? Не надейтесь! Я и оттуда вас всех достану!

– Андрей Антоныч!

– Вы все в сапогах должны ходить. В кирзовых. И в ватниках! Вы в них сто лет назад ходили, сейчас ходите и ещё сто лет ходить будите. Потому что недостойны никакого развития! Волы ваши мамы и папы! Нация! Две проблемы у них: «Дураки и дороги». Одна у вас проблема! Одна! Ид-ди-о-оты! А жрать вы будете мусор! Я что сказал? Я сказал караулить! Бдить! «Андрей Антоныч»! Вы бдили? Да? Как? Каким местом? Где эти пеэрзешники? Да я сейчас их всех утоплю в ведре помойном. Вирусы! Дети распада! Где их начальник? Он у меня будет жрать конину! А я при нем совершу прелюбодеяние!

И вот их начальник уже стоит перед нашим старпомом. Но начальник – лейтенант, в очках, «отвезти-привезти». Старпом на него только посмотрел и сказал: «Мда!» – потом он добавил слово: «Блядь!» – но оно ничего не решило.

Решение пришло в голову нашему старпому, как всегда, со стороны.

– Так! Старший! А есть среди твоих орлов самый авторитетный годок?

«Годок» – это матрос, которому до увольнения в запас ерунда осталась. (Это я так, вдруг среди нас домохозяйки).

– Есть! Матрос Богданов.

– Давай его сюда.

Через минуту перед старпомом стоял верзила Богданов. Но рядом с нашим старпомом тот верзила выглядел как пудель возле сенбернара.

Старпом взял его за плечо и повернул к себе в каюту. Там он усадил его напротив и вручил сушку.

– Ешь, Богданов! Это теперь твой завтрак, обед и ужин. Когда ДМБ? К ноябрьским? Вот! Не уволишься ты к ноябрьским. И к декабрьским ты не уволишься. И к январьским. Ты теперь здесь будешь жить, Богданов. У меня. Так что располагайся. Ссать ты будешь в бутылку, срать ты вообще не будешь.

Старпом продержал Богданова до вечера. Вечером он принес в каюту цепь, чтоб приковать Богданова на ночь.

И Богданов не выдержал. Старпома нашего редко кто долго выдерживает. На лету все дохнут.

Богданов позвонил по телефону на свое драгоценное ПРЗ и с кем-то долго и очень резко разговаривал.

Через полчаса на пирсе стояла рында – «К-193».

ЗАМ

Заму нашему каждый день циркуляр спускают. Уже были: «гласность», «перестройка», «ускорение», «социализм с человеческим лицом» и «демократия». Теперь до нас докатилась борьба с пьянством. Зам после бумаги с «борьбой» будто заново ожил, получил в жилы кровь, а теперь он лозунг приклеивает. Прямо на дверь каюты. Ласково так. Не соображает, дубина, что если дверь открыть, то лозунг вместе с ней в стену каюты уедет. То есть лозунг «Не пей!» можно на время задвинуть. Я лично вижу в этом глубокий аллегорический смысл.

На лозунге «Не пей!», как мы его называем, снизу доверху огромными красными буквами написано:

НИЧТО! 

НИ ЗА ЧТО! 

НИКОГДА! 

Не является оправданием пьянства!

Вот такой текст, а зам его взором гладит. Подошел старпом. Ну, нельзя сказать, что старпом у нас крупный трезвенник и прочее. Посмотрел он на лозунг равнодушно, как лось на колючую проволоку, но потом вчитался и глаза его повеселели.

– Сергеич! – сказал он заму. – А ты чего так радуешься?

– Вам, Андрей Антоныч, видимо, этого не понять.

– Конечно! А ты разъясни. Ты же ради этого здесь пищу жрешь.

– Страна, Андрей Антоныч, начинает новую жизнь. А вы хотите жить по-старому. Не получится.

– А у тебя получится?

– А у меня получится. И собрание сегодня надо устроить. Разъяснить.

– А чего ты будешь мне разъяснять, как виноградники бульдозером портить?

– Я, Андрей Антоныч, не собираюсь с вами препираться. Ваши методы я хорошо знаю.

Тут старпом увидел, что я слушаю, и выслал меня из кают-компании. И дверь прикрыл. А из-за двери вдруг как грянет.

– Вы совершенно оморденели! Молекулы совести! Кудри чести! Потеряли ум! Да вы его и не имели! Соплями обходились! Что это за позорище? Что ты здесь на дверь вешаешь? На посмешище меня выставляешь? Хочешь, чтоб я на твоем вонючем собрании в грудь себя бил? А работать кто будет? Кто? Ты что ли будешь работать? Да тебе некогда! Языком бы заборы чесать! Как где говно какое-то, так сразу его на лодку тянете! Здесь корабль! Боевой! А не театр с куклами! Зарубите! Себе! Да! Одни лозунги в голове! Да и те не помещаются! Вылезают! С обоих сторон! И концы на уши! На уши свешиваются!!!

…………

В общем, собрания не было.

А лозунг зам себе в каюту перевесил.

ТИФОН

Капитан третьего ранга Забалуйко Александр Тихонович, уходя в запас с подводной лодки, не смог сразу порвать все нити и потому свистнул «Тифон». А вы знаете что такое «Тифон»? Это невозможная на лодке зараза, на которую, кроме электричества, поступает ещё и воздух среднего давления, и в надводном положении, при входе в базу, да и в тумане, можно такие звуки организовать – просто все обосрутся.

Голос у «Тифона» низкий, но глубокий со скорбью и неожиданно сильный.

Александр Тихонович приспособил его в прихожей, сразу вправо от двери. Электричество подвел, а для того, чтоб воздух на него можно было играючи подавать, баллон приготовил, который сжатым воздухом предварительно набил.

Зачем он это все сделал, станет ясно несколькими строчками ниже, но, заметим в примечании, что если между двумя дверьми при входе в помещение такой незначительный тумблерок не повернуть, то при открытии второй двери в прихожую тебя поприветствует это чудовище – штаны точно стирать придется.

Александр Тихонович всегда тумблерок поворачивал. Отрепетован был: отрыл первую дверь, вошел, рука вправо – тумблер погасил, открыл другую дверь, вошел, повернулся, закрыл все двери.

Дело в том, что часто Александр Тихонович и надолго жилище свое покидал. Жены у него не было давно, собаки тоже, зато теперь у него имелось страшилище.

И залез к нему вор. Открыл без особой суеты первую дверь, потом вторую и… и приключился «Тифон».

Вор не только обосрался и обоссался, у него ещё сперва случился инсульт, а потом инфаркт.

Александр Тихонович его после в больнице посещал. Курагой выхаживал.

ПАЙКОВЫЕ

Старпом меня вызвал.

– Саня! Я ж тебя помощником назначил.

– Назначили, Андрей Антоныч.

– Так чего же ты стоишь? Сходи в тыл к финансистам и все разузнай. Я от этого охламона начпрода ничего добиться не могу. Что-то мямлит и переминается, как в штаны наклал. Пойди и разберись.

И я пошел.

Нам теперь вместо питания на берегу продовольственные деньги положены. Нам – это офицерам и мичманам, а матросы так питаются. Только их уже полгода не выдают.

То есть жратву заменили на деньги, а деньги на будущие деньги.

А сейчас вроде должны были их отдать, но начпрод за ними сходил и ему там что-то сказали, и теперь в разговоре со старпомом он путает русский алфавит с тюркским и так старается встать, будто он яйца от него бережет.

Я сам видел.

И вот я в тылу.

Должен вам доложить, что поганее места я просто не знаю. Тут у всех на лице написано, что все они полная дрянь.

Пришел я к финансисту. Вхожу – за столом лысый.

– Я, – говорю, – помощник с «К-193». По вопросу пайковых.

И тут начинается кино. Финансист встаёт и выходит, потом приходит, потом опять выходит.

Я подумал, что он меня не услышал или не увидел. Тогда я встал на его пути и ещё раз ему все повторил, а он мне: «Я вас понял, только я вами сейчас заниматься не могу. Не могли бы вы прийти попозже». – «Это когда попозже? Мы уже полгода за ними ходим. Если у вас есть какие-то сложности, то вы мне их изложите, может, и я чем помогу».

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru