Пользовательский поиск

Книга Корабль отстоя. Содержание - УТРО

Кол-во голосов: 0

УТРО

В кают-компании за завтраком, кроме меня, сердешного, ещё зам со старпомом. У нас теперь старпом старший, командира давно нет – с тех пор, как лодки на приколе стоят и с них все подряд тащат, а мы охраняем – в живых полэкипажа, старпом и зам. Говорит зам:

– В сложившейся экономической ситуации…

У нас зам дурак. Его в шкафу закрыть – неделю никто не вспомнит.

– …немаловажно отметить, что…

Старпом не выспался. Хмуро смотрит на квадратное яйцо. «Квадратное яйцо» – это омлет, по-простонародному.

– …а западные спецслужбы…

Сейчас старпом к чему-нибудь прицепится, по всему видно.

– …разведшхуна «Марьята»…

Сейчас кому-то наступит конец. Или не так: сейчас наступят на чей-то конец.

– …вот если прикинуть трезво: почему НАТО продолжает лезть в наши территориальные воды? Холодной войне конец…

У зама такое выражение, будто он речь в Генеральной Ассамблее держит. Боюсь, что старпом не выдержит.

– Вестовой!

Не выдержал. Входит вестовой. Старпом:

– Начпрода сюда!

Через минуту входит начпрод, вороватый мичман Зуйко Алексей Артемьич.

– Вызывали, Андрей Антоныч!

Ошибка! В мирной жизни старпома разрешается называть по имени-отчеству, но сейчас – это ошибка.

– Мичман!!! Зуйко!!! – от грохота старпомовского голоса яйца бакланьи в гнездах лопаются. – Я вам, мать, не Андрей Антоныч! Я вам, первомать, старпом! И капитан второго ранга! Потренируйтесь в произношении.

Зуйко тренируется.

– А теперь, размявшись, помянув царя Давида, доложите: почему у нас на завтрак нет колбасы полукопченной в количестве тридцать грамм на рыло!

Зуйко что-то талдычит про замену колбасы на паштет, паштет – на тушенку, тушенку – на сгущенку, а её – на курицу с костями.

– Прерывая ваш словесный понос и тем самым закрепляя вашу речь, кудрить вас некому, хочу сказать, что так до и сена можно докатиться, и если б я был заинтересовал именно в этом, я бы расстрадался настолько, что выгнал бы к едрене Фене всех непарнокопытных. И вас в том числе. Мне кажется, что вы не понимаете всей сути своего нахождения на борту. Воровать можно кому угодно, кроме тех долбанутых, которые до сих пор не сбежали отсюда сквозь переборки. Кругом марш! Завтра! Должна быть колбаса, иначе я съем на завтрак весь ваш личный ливер!

Зуйко испаряется. Минута молчания. Наконец, старпом мягчеет и говорит заму:

– Сергеич! Что ты там только что пел про НАТО?

УЧЕНИЕ «ПО»

Мы развернём перед вами полотно. Полотно боевых действий. Точнее, учебно-боевых.

Тактическая обстановка: Росток, Германия, 1985 год, дело идет к выводу наших войск, Берлинская стена ещё не пала, но воздух через нее уже сочится.

Это было последнее совместное, наше с немцами, учение. Учение «по» – по радиоэлектронной борьбе. С кем – уже не важно.

Важно, что существовали в то время ещё такие экзотические теперь звери – замполиты.

Вышли, развернулись, заняли позиции.

А позиция – прямо на пляже, среди тел. Выкатили эти наши старомодные машины разведки – КУНГИ – и из них и осуществили все последующее безобразие, связанное с радиопоиском и радиообменом.

Пляж оказался нудистским. То есть, все голые и висят таблички «Нихт проход!».

И вставшие члены тоже «Нихт!» – на плакатах перечеркнуты.

Зачем мы это отметили – позже станет ясно, а пока активисты пляжа, их «зелёный патруль» – голые тетки с повязками попытались нас с пляжа убрать. А мы им документы: мол, ничего не можем.

А они нам: Бога ради, но перемещение по пляжу в голом виде. Мы им – хорошо. Мы не будем перемещаться.

Только договорились – время обеда, а воды нет. Вода есть только в конце пляжа и ехать туда на УАЗике с цистерной надо в обнаженном состоянии.

Решили, что поедет замполит, а в помощь ему дали двух матросиков – «Только отличников и коммунистов!» – «Хорошо-хорошо!» – после чего они сбросили с себя трусы.

Воду набрали быстро, повернули назад и тут «газон» застрял в песках. Требовалось подтолкнуть. Матросики вылезли и подтолкнули. Потом их никто до вечера не видел.

Зам приехал с водой, но без матросов. На вопрос «Где они?» – блеял что-то невразумительное.

Провели совещание, для чего связались по рации с верхним командованием, в ходе которого верхние сказали, чтоб к концу дня все были найдены, хоть там весь песок своими членами взлохматьте.

Вызвали «зелёный патруль» и он явился совсем без ничего, но с повязками. Объяснили им, что у нас люди потерялись, а они говорят: Бога ради, ищите, только чтоб без исподнего.

Без исподнего отправили замполита, потому что это он потерял «отличников и коммунистов».

В конце дня по обгорелым задницам нашли ребят.

Оказывается, когда они подтолкнули «газон», и он, взревев, умчал замполита с водой, они остались одни в окружении голых теток. У ребят немедленно встали члены, а перемещаться в таком виде по пляжу было запрещено, на что им сейчас же указали окружающие.

Народ залег в надежде, что член падет.

С тех пор они несколько раз пытались приподниматься – все напрасно. Члены взлетали, как белки.

Они – «отличники и коммунисты» – пытались ползти, но упрямцы пещерстые чертили на песке борозды и никак не поддавались на уговоры.

Потом они устали и легли, а члены глубоко ушли в песок.

Тем учение и закончилось.

МАЛЬВИНА

Я на корабле теперь исполняю сразу три должности: химика, помощника и дежурного по кораблю. Через день на ремень. Лодка на приколе, море на замке, людей нет. В девять утра звонит наш штурман. Он у нас навсегда поставлен дежурным по гарнизону – пятнадцать нарядов в месяц.

– Саня! Сейчас в поселке отловлен мичман Зубов в дупель пьяный. Я его на комендантской машине, пока никто его не видел, на пирс привезу. Встреть тело и положи где-нибудь догнивать.

И пошел я встречать тело. Мичман Зубов Модест Аристахович является классным специалистом, электриком и при этом в росте и весе он достигает критической для мичмана цифры – сорок семь килограмм.

Когда я брал его в руки и спускал по трапу в лодку, я думал только об одном: на старпома бы не напороться.

Не то чтобы старпом вовсе не пьет. Он пьет, только он пьяных не переваривает. А мичман Зубов, Модест Аристахович, в состоянии полного душевного кривлянья может своим видом и речью что-нибудь у старпома попрать.

Если б вы нашего старшего помощника командира, капитана второго ранга Переверзиева, хоть раз видели, вы бы этот момент бытия навсегда запомнили. У него, при общем росте метр девяносто пять сантиметров, в ладони полностью скрывается трехлитровая банка со спиртом, а в дужку двухпудовой гири только два передних пальца «влазиют».

Так что он убить может.

А мичман Зубов, при спуске его в шахту верхнего рубочного люка за шиворот одной рукой, потому что второй рукой я за ступеньки держался и на качке их перехватывал, всячески извивался и ругался матом.

Ну, и напоролись мы конечно на старпома. Модест Аристахович сразу же в чувства пришли и заикали.

У старпома глаза стали резиновые. Он взял у меня из рук то, что раньше было классным специалистом и электриком, и пошел к себе в каюту. Нес он его, держа за грудь, как кукан с сельдью. Я семенил рядом.

В каюте он, не глядя, повесил его слева на вешалку. Там вешалка при входе прибита и на нее он надел мичмана вместе с шинелью. Как Буратино. Зубья вешалки вылезли у мичмана около ушей – справа и слева – пропоров загривок шинели.

– Значит так, Мальвина, – сказал он совершенно уже протрезвевшему бедолаге, в прошлом электрику, – ты пока повиси, а я схожу поссать! – и вышел.

Остался я, в качестве Пьеро, наверное, и этот – крупный специалист в области электроразрядов, перемещенный нашим Карабасом из Буратин сразу в Мальвины.

А в голове у меня вертится почему-то нарисованный очаг в коморке Папы Карло и то, что Буратино хотели сжечь.

13
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru