Пользовательский поиск

Книга Конь в пальто. Страница 50

Кол-во голосов: 0

Помыла пол в ванной.

Промазала силиконовым герметиком туалет.

Прочистила сливы в ванной и на кухне («Крот», вантуз).

Почитала с Машкой «Карлсона».

Заставила детей вымыть двери и прибрать в комнате.

Почистила унитаз.

Перевела на заказ интервью с британским дизайнером.

Сходила в магазин.

Выгуляла собаку (дважды).

Поставила Машке компресс на ухо.

Воскресенье :

Погуляла с собакой.

Сварила борщ, пожарила цветную капусту в сухарях, сделала ежиков в сметанном соусе.

Принесла еды из магазина.

Пересадила два цветка.

Разморозила морозилку и вымыла холодильник.

Постирала два свитера. Вручную, чтоб не сели.

Вымыла пол на кухне.

Подшила Машке слишком длинные джинсы.

Написала налево половину статьи о реформе здравоохранения.

Компресс, закапывание в уши, чтение вслух, стрижка когтей, вечернее соло «А ты алгебру на завтра сделал? А почему?»

Вечерняя алгебра.

Собака.

Это ли я предъявлю Тебе?

Плач дочерей Евы

Домашнее хозяйство, проклятие дочерей Евы, переливание из пустого в порожнее и ношение воды решетом. Бездонная бочка Данаид, куда мы льем свои силы, молодость, время — будто надеемся, что все это смешается и возникнет философский камень, который позволит никогда в жизни больше не мыть полы. Или могучий джинн в облаке пара. Он похож на аладдинова джинна из мультика, и на говорящую коробку стирального порошка «Миф — морозная свежесть», и на Мойдодыра, и на Мистера Мускула, он любит работу, которую вы терпеть не можете, с ним веселей и в доме чисто в два раза быстрей.

Но нет, не возникнет ни джинна, ни Мойдодыра, ни пара, ни облачка, а все исчезнет в бездонной бочке. Ибо всякая дочь Евы, если у нее нет домработницы (а домработницы, наверное, есть только у дочерей Лилит), должна попыхтеть и поплакать, ибо домашнее хозяйство такая же ее расплата за первородный грех, как и необходимость в муках рожать детей своих.

Вот я навожу порядок, наслаждаясь хотя бы тем, как нечистое становится чистым, и пыль исчезает в жадном хоботе пылесоса, и полы стелются под ноги, как мурава. Вот уже восторженно сияет унитаз, и благодарно улыбается раковина, и в зеркале отражается пот лица моего, и кухонные занавески постираны и повешены, и цветы вымыты под душем, и в детской комнате на полу ни бумажки и постели застелены. А на плите булькает куриный суп, и меня ноги уже не носят, но душа порхает где-то вокруг кухонной лампы. Порхает, носится кругами и воображает себя хорошей хозяйкой.

Но тщетно.

Ибо все мытое станет немытым, и чистое грязным, и убранное неубранным. И натертое станет загаженным, и приготовленное — сожранным, и принесенное в четырех пакетах, пятнадцать кг груза на мои пятьдесят два тягловой массы, испарится в два дня. А посуду нагрузят в раковину и будут два часа спорить, кому ее мыть. И повешенное запылится, и наглаженное сомнется. И ты будешь вечно отскребать пригоревшее и оттирать заляпанное, подметать натоптанное и стыдить бессовестное, — и ни толку, ни проку, ни пользы, ни видимого эффекта.

Три вещи бессмысленны под солнцем, и глуп надеющийся с ними справиться. И первая вещь — мести дорогу в снегопад, и вторая — черпать море ковшиком, и третья — наводить порядок в двушке, где есть двое детей, кошка и собака.

Вот, растешь ты принцессой в доме матери своей, весело отмахиваясь от требований помогать по хозяйству, и заграждая уши свои наушниками, и утыкая нос свой в учебник по истории философии. Ибо все это шовинистские предрассудки, что женщина должна вести хозяйство, и манят тебя интеллектуальные высоты и творческая самореализация, и многих одноклассников и сокурсников своих ты заткнешь за пояс, перекинешь через плечо, переспоришь, обштопаешь и выставишь курам на смех. И появится принц ростом вровень тебе, и перекинет через плечо, и переспорит, и унесет в берлогу свою, и умчится на охоту свою, а ты проснешься утром, и узришь пред собою сковородки, и восплачет душа твоя.

Ибо не будет с тобою матери твоей и бабушки твоей и прабабушки твоей, а вечером примчится твой принц и бросит пред тобою ногу мамонта с пожеланием освежевать и обжарить.

Зачем, скажешь ты себе, не слушала я матери моей, не хотела читать руководство по свежеванию мамонтов, не брала в руки веника и не училась готовить соуса бешамель. Для чего читала я Фихте и Витгенштейна, и зачем могу на пальцах объяснить «Критику чистого разума», если не могу я пожарить мамонта, чтобы он был не жестким.

И когда через чад и дым, и позор, и поношение, и стыд, и срам овладеешь ты мастерством гладить рубашки, и жарить мясо; и делать узбекский плов, и менять прокладки в кранах, и чинить утюги, и прочищать засоры, и лечить гаймориты; когда освоишь грудничковый массаж и программу органической химии за 11 класс; когда научишься варить варенье и закатывать в банки овощную икру, — то и тогда не получишь ты ни первого разряда, ни второй категории, ни премии, ни добавки к пенсии. И почетной грамоты не заслужишь, и даже простого спасибо.

Ибо если ты отодвинешь кухонный стол твой, найдешь за ним паутину, а в кладовке — позапрошлогодние одежды детей своих, которые выбросить жалко, а отдать некому, — и за дверью пыль. И скажет муж твой, будет в этом доме когда-нибудь порядок или нет, и дети скажут, мам, а где все мои носки. И куда бы ни упал взгляд твой, везде увидишь ты только поле для деятельности и место подвигу.

И восплачешь ты, дочь Евы, и возопишь в горести своей — да я б за это время, пока тут занималась уборкой, полдиссертации написала бы. И посыплешь пеплом главу свою недописанную, и погонишь детей своих наводить порядок в расположении своем, и сядешь, и обхватишь голову руками, и вскочишь, потому что мясо пригорело, и помчишься дальше вприскачку — а фиг ли толку.

Квинтет для дисканта, двух сопрано и домашней электроники

Мизансцена: Я пишу статью о корпоративном обучении. Машка посажена смотреть «Питера Пэна», чтоб не лезла под руку. Саша слоняется вокруг и показывает, что мне пора завязывать со своей фигней, потому что ему не терпится в сеть залезть.

50

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru