Пользовательский поиск

Книга Командовать парадом буду я!. Содержание - Глава 17 КАНКАН

Кол-во голосов: 0

– Все-таки ты сделал это! – сдавленным голосом произнесла Лена.

– Мы сделали, – нежно целуя жену, ответил Вадим. – Мы! Мы все, и даже Машка с ее карточками. Теперь займемся тобой! – Вадим поднял руку, останавливая очередное проносившееся мимо такси.

Спустя несколько лет, когда Вадим, в очередной раз вспылив по поводу Машкиного разгильдяйства, произнес: «Ты голову-то включи! Соображать надо!», дочь огрызнулась в ответ. «Если бы я не соображала, ты бы диссертацию не защитил!»

– Знаешь, чтобы карточки перепечатывать, много мозгов не надо!

– А я не про карточки! – Машку понесло. – Я про статью этого, твоего одноклассника!

Вадим замер:

– Ну-ка, рассказывай!

То ли Маша не так боялась остаться без телевизора, то ли полагала, что «срок давности» распространяется не только на папиных клиентов, но и на нее… Как помнила, она рассказала о своем визите к Самойлову. В конце расплакалась и убежала к себе в комнату. Лена пошла ее успокаивать, хотя и сама носом хлюпала не по-взрослому. А когда вернулась к Вадиму, нашла его в кабинете, с красными, опухшими и абсолютно счастливыми глазами.

Глава 17

КАНКАН

В день, когда открытка из ВАКа сообщила своим синим прямоугольным штампом со вписанным от руки номером протокола и фамилией Вадима о присвоении ему степени кандидата юридических наук, выяснилось, что больше всех этой вести ждала Илона. Для всех остальных Вадим стал кандидатом сразу после успешной защиты, а вот мама боялась, что диссертацию могут направить «черному рецензенту», отклонить по формальным основаниям, да мало ли что можно найти, если человека решат «утопить»! В семье к ее страхам (по тогдашним временам – обоснованным) привыкли, посмеивались по-доброму и особого внимания не обращали. Однако открытка из ВАКа реально ставила точку в Вадимовой эпопее с кандидатской.

Точку для Вадима, но не для Лены. И получаса не прошло после доставки Машкой, в кипе остальной почты, драгоценной открытки, как Вадим объявил о новом старте:

– Твой черед, жена!

– Что такое черед? – поинтересовалась Машка, которой До всего было дело.

Черед – синоним слова «очередь». А имел я в виду, что теперь мамина очередь защищать кандидатскую. – Предвидя сопротивление жены, Вадим специально разговор завел при дочери. Выведенную на работе формулу – «не важно, что сказать, важно – как и когда», он применял не задумываясь везде – и дома, и в компании с друзьями. А вот адвокатский афоризм «Не задавай вопрос, на который не знаешь ответа» родился задолго до Вадима, но он его и осмыслил, и на практике применял на свой лад. В разных ситуациях, в различном состоянии души и психики, в присутствии разных людей ответ на один и тот же вопрос мог, а как правило, и бывал разным.

Судя по Лениному раздосадованному виду, Вадим угадал – в Машкином присутствии обсуждать эту тему она не хотела.

– Потом поговорим. Голубцы будешь на обед? – Лена бросила на Вадима выразительный взгляд.

– Ты мне зубы не заговаривай! Ты когда в аспирантуру поступать будешь? Обещала же, если я защищусь, ты тоже сядешь за кандидатскую. – Вадим находился в прекрасном расположении духа, и подразнить жену было просто «в кайф».

– А мне опять за карточки садиться? Мне сейчас, знаешь, сколько уроков на дом задают? – Выяснилось, что Маша союзник мамы, а не папы. Этого Вадим не просчитал.

– Нет, с карточками мама и сама справится. – Вадим сдаваться не собирался. – У нее не так много работы, как у меня было, так что твоему свободному времени ничто не угрожает.

– Это у меня мало работы?! – Ленка вскипела. – Преподавать в двух институтах – мало? Готовиться к лекциям, проверять курсовые да еще бегать по двум частным урокам! А хозяйство на ком? Ты пришел – все готово. Само, что ли?!

– Бросай работу! Теперь, слава богу, твоя зарплата погоды не делает. – Вадим уже начинал жалеть, что затеял этот разговор. Но признать свое поражение не мог. Принципиально. Машка же, почувствовав тон разговора, сидела тихо, наблюдая за родителями с нескрываемым интересом и некоторым испугом.

Лена перестала расставлять посуду, повернулась к Вадиму и медленно, чеканно проговорила:

– Запомни! Я никогда не буду домохозяйкой! Я никогда не буду сидеть дома, как твоя мама, и ждать, когда ты соизволишь прийти с работы! Я никогда не буду зависеть от тебя! Пусть я зарабатываю гроши, но их зарабатываю я! – И вдруг уже мягче, поняв, что завелась-то без особого повода, добавила: – Вадик! Я не хочу, чтобы тебе стало со мной неинтересно. Ведь если я засяду дома, то… сам понимаешь. Бытие определяет сознание…

Такой промах жены адвокатский инстинкт Вадима пропустить не мог.

– Так я потому и уговариваю – защищайся! Знаешь, как нам всем, и тебе в первую очередь, интересно будет! Представляешь, в каком окружении вырастет Машка: и отец, и мать – кандидаты наук!

– Вот! В этом ты весь. На первое место ставишь отца, а уж потом – мать! – Лене было всегда приятно слегка уесть мужа.

– Говорю так, поскольку я уже кандидат, а ты только им будешь. Так что, господин судья, высказывание мое построено в строгой хронологической последовательности. Так когда? А с домашними делами мы с Машкой, как только сядешь писать, поможем. Точно? – Последний вопрос был обращен к дочери, наслаждавшейся положением зрителя, пробравшегося за кулисы родительской жизни.

– Ну да… – неохотно согласилась Маша.

Теперь уже Вадим пилил Лену. Отыгрывался за прошлое. Каждые выходные заводил речь об аспирантуре. Лена и так увиливала, и этак. Но Вадим упрямо долбил и долбил, как дятел, в одну точку. Машка вдруг обнаружила, что может сменить статус объекта воспитания на роль учительницы. Она подключилась к процессу: «Мама, ты же обещала. Это – нечестно!»

Лена сломалась.

Как ни странно, получить направление из МИИТа, где преподавала Лена, в очную аспирантуру филфака МГУ оказалось довольно просто. Система связей сработала безотказно. Не успел Вадим пустить по консультации клич: «Ищу блат в МИИТе», как назавтра откликнулись сразу два адвоката, Иванов и Кузнецов. Хорошие мужики, достаточно спокойно относившиеся к успехам коллег и потому с радостью решившие помочь Вадиму. Один когда-то защищал по транспортному делу декана факультета автоматизированных систем управления, сокращенно АСУ, а второй, и того круче, разводил с первой женой проректора по науке. Вот этот-то и был нужен.

Без лишних разговоров, ну, разумеется, не без бутылки коньяка и французских духов для молодой жены, направление было оформлено. На филфаке замдекана предложила Лене пойти на кафедру общего языкознания. На вопрос Вадима, а с чем это едят, Лена, сказала: «М-ммм, это, ну, как тебе объяснить?.. Язык как.. Ну, словом, общие правила коммуникативного общения!» – «Что?!! – Вадим аж ахнул от образованности жены. – А что сие означает?» Лена решила отомстить: «А вот закончу аспирантуру, разберусь, тогда объясню!»

Заведующий кафедрой общего и сравнительно-исторического языкознания профессор Смоленский Владимир Юрьевич личностью был на факультете заметной.

Во-первых, он любил женщин. Во-вторых, женщины любили его. Кроме того, одним из факультативов, а он их вел множество, была риторика. Причем Владимир Юрьевич всегда подчеркивал, что риторика – это не есть ораторское мастерство. Правда, в чем разница, он новичкам не объяснял. Говорил: «Прослушаете факультатив – поймете, если не совсем тупые». Прослушавшие не понимали, но спрашивать было как-то неловко. Правда, один аспирант, говорят, спросил. Смоленский изумленно поднял брови и ответствовал: «Ну, ты даешь!» Развернулся обиженно и зашагал прочь.

Филологи, специалисты в области сравнительного языкознания, считали его прекрасным китаистом. Поскольку в их предмете он был так себе. А вот китаисты были уверены, что хоть в китайском он не ахти, зато в компаративистике – дока!

78
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru