Пользовательский поиск

Книга Клуб маньяков. Содержание - Глава 5. Черные обои. – Палач – не жертва. Палач приходит убивать... – Тот, кто умрет первым, не сможет насладиться. – Матч маньяков. – Только непродвинутые живут вдвоем...

Кол-во голосов: 0

Глава 5. Черные обои. – Палач – не жертва. Палач приходит убивать... – Тот, кто умрет первым, не сможет насладиться. – Матч маньяков. – Только непродвинутые живут вдвоем...

Вечер при свечах. Черные обои. Дмитрий Александрович настоял на черных. Лариса хотела красные. Мебельная стенка черного дерева. В – ней круглый аквариум с застывшими золотыми рыбками. Посередине комнаты узкий длинный стол. Крепкие дубовые стулья с высокими спинками.

Мы сидим пара напротив пары. С наших слов хозяева знают, что жертва появится ровно в двенадцать. Глаза у них горят огнем вожделения. Дмитрий, потирая руки, посматривает на старинные высокие маятниковые часы.

«Еще целых пятнадцать минут!» – думает он, наслаждаясь каждой секундой сладостного ожидания.

Его жена, Лариса Владиславовна, сидит рядом. В ее руках общая тетрадка в коричневом коленкоровом переплете. В тетрадке стихи. Она, шевеля губами, перечитывает плохо запомнившиеся строки. Волнуется.

Мы с Верой сидим расковано. Вера тепло разглядывает подругу. Видно, что она старается запомнить ее милый облик на всю жизнь.

Я понимаю ее. Перед тобой сидит человек, приговоренный тобою к смерти. И он в отличном настроении, он предвкушает чужую смерть, а ты уже видишь эти глаза мертвыми, эту кожу, кровь с молоком, серо-желтой. И главное, ты видишь на ее лице предсмертное выражение, будущее предсмертное выражение.

О, это предсмертное выражение! В нем – все. И не успевшая раствориться в холоде смерти радость предвкушения чужого конца, и ужас первого взгляда в небытие, и удивление коварно обманутого простака, и страх перед тобой, оборотнем. И самый крепкий в мире бетон окоченения.

А я пью шампанское. Они все не пьют. У них дурная наследственность и гены алкоголизма. У всех троих. А я пью полусладкое. Мне можно. Мой дедушка умел бутылку портвейна растягивать на весь день. Ну, не на весь день, конечно. Часов на шесть. И с балконов, как Верин дядя не падал. И не пропал в неизвестном направлении как отец Ларисы. И не отморозил, как отец Дмитрия, свои почки.

И потому я пью с легкой душой. Здесь, в логове маньяков, я – сторонний наблюдатель. Я придумал комбинацию, которую легко и с блеском осуществит Вера. Осуществит и будет мне благодарна. За то, что внушил уверенность, за то, что предоставил возможность действовать самостоятельно. Она тайком пожимает мне руку. Смотрит так, что я понимаю: смерть Ворончихиных – для нас с ней не главный пункт сегодняшнего действа. Не самый захватывающий и не самый приятный.

Я ей рассказывал о том голливудском фильме. В котором герои трахались у трупа только что убитого ими человека. Слушая, она побледнела и закусила губу. Испугалась. Испугалась своих желаний. И захотела испытать. Эта столичная молодежь всего хочет попробовать. И не пот, который выедает глаза в маршрутах, и не «завтрак туриста» и пропыленные сухари, а все сладенькое. Любит она выпучить глаза от нетривиального кайфа.

И сейчас она предвкушает неизведанные удовольствия. Напряглась, о чем-то думает. Сердцем чувствую – хочет привнести что-то новенькое. В секс, которым все кончится. Вижу по блеску глаз. И может быть, это новенькое будет волнующим...

Осталось десять минут. Дмитрий с трудом удерживает себя на месте. Лариса сладко улыбается.

Осталось пять минут. Всего пять минут. Вера гладит мою руку. И рука у нее подрагивает. Я погрозил пальцем. Успокойся, мол. А то холодненькими можем остаться мы с тобой. Не забывай, с кем имеем дело. Не с простыми наивными налогоплательщиками. А с маньяками с десятилетним стажем. С Великим Иквизитором.

Вера поняла. И потянулась к моему бокалу. Отпила несколько глотков. Она спиртное всегда, как яд, пьет. Боится. Чувствует – оно сильнее.

И вот, бьет двенадцать. Короткий, очень короткий звонок в дверь...

Ворончихин бросается в прихожую и вводит человека в черном плаще. Лицо его закрыто капюшоном.

Это палач. В сумраке, на фоне угольных обоев, в своем черном одеянии он почти не виден. Он – как злой дух, как приведение. Как темное прошлое, которому предстоит отсечь будущее.

В руках его изящный пистолет, инкрустированный перламутром. Он блестит в колеблющемся свету свеч.

Палач – это Маргарита. Она не смогла отказать Вере.

Супруги Ворончихины, взявшись за руки, настороженно переглядываются. Они почувствовали неладное. Палач приходит убивать. Палач – не жертва.

Маргариту не узнают, она говорит металлическим голосом. Металлическим и парализующим. Капельки пота выступают на лбах бедных супругов. Им ясно, что конец их будет жутким.

Металлический голос вещает:

– Первыми погибнут супруги Ворончихины. Следом за ними – чета Черновых.

Мне становиться страшно. Эта Маргарита... Она же член клуба... А если это контригра? А если Великий Инквизитор прознал обо всем? И нас ждет страшный конец? А если и Вера на их стороне? Нет, вон как она напугана. Как и я заподозрила, что придуманный мною сценарий вечера в деревне мог быть изменен не в нашу пользу. Капельки пота блестят на ее лбу. И на моем. Мы не в состоянии ничего сделать. Мы парализованы.

А Маргарита черной тенью приблизилась к оцепеневшим Ворончихиным. Встав за их спинами, возложила на плечи жертв, да, да, жертв, руки и замерла. Ворончихины полуобернувшись, уставились в глазные прорези на капюшоне. Насладившись бешеным биением их сердец, Маргарита произносит, протяжно выговаривая слова:

– Кто... из... вас... умрет... первым?..

– Я... – хриплым голосом ответил Митя.

«Джентльмен хренов», – усмехнулся я.

– Нет, я – просипела Лариса.

«Декабристка с...ная», – усмехнулся я.

– Похвально, похвально! – проговорил металлический голос. – Каждый из вас желает продлить жизнь своей половины. Что ж, это благородно. Но вы не учли одной маленькой детали... Тот, кто умрет первым, не сможет насладиться смертью второго...

Мы с Верой облегченно вздохнули. Нет, Маргарита на нашей стороне. Ворончихины озадачены. Да, они нежно любят друг друга. Но они – маньяки. От макушки до кончиков пальцев. И пренебречь перед смертью наслаждением смертью ближнего, никто из них не хотел... Тем более, они настроились на смакование смерти. И не смогут от него отказаться, даже если это будет смакование смерти любимого супруга.

Ворончихин решил поступить как настоящий мужчина. Он попытался переделать сценарий вечера. И бросился на палача. Но я успел подставить ногу. И он упал под ноги Маргариты. Через долю секунды дуло пистолета сверлило ему висок.

Митя сдался. Понял – сегодня не его день. А значит, и завтра, и впредь. И, став на четвереньки, двинулся к супруге.

– Так кто будет первым? – нетерпеливо повторил свой вопрос металлический голос ему вслед.

– У меня есть идея... – промурлыкала Вера, взяв в руку мой фужер, в котором играло шампанское. – Пусть они убьют друг друга. Точнее, измучат. Предлагаю матч маньяков...

– Матч маньяков? – удивился я притворно. – Очень интересно. Не соизволишь ли, Верочка, любезно огласить нам правила придуманного тобой соревнования? Если, конечно, они тобой уже определены...

– Соперники поочередно делают ходы. Мы следим, чтобы эти ходы были равноценными. Вот и все.

– Око за око, зуб за зуб? – довольно проскрипел металлический голос. – Что ж, я согласна... согласен.

– Я тоже согласен, – сказал я, подливая Вере шампанского (она терпеть его не может). – Но я против блиц-партии. До утра еще много времени. Так что давайте, братцы, не стараться, поработаем с прохладцей.

– У меня есть шахматные часы... – взглянул на нас исподлобья Митька. Глаза его сверкали предвкушением неизведанного.

– Десять минут на ход? – спросила его Лариса своим сладким голосом. Оценивающий ее взгляд маниакально скользил по обнаженным частям тела мужа. По лицу, по шее, по рукам...

– Три часа каждому, – улыбнулась Вера. – Тот, кто уложит... ха-ха, уложиться ровно в три часа, проживет лишний день.

– Дык можно перед самым падением флажка ножом соперника пырнуть, – усомнился я в корректности предложенного условия.

16
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru