Пользовательский поиск

Книга Как я таким стал, или Шизоэпиэкзистенция. Страница 21

Кол-во голосов: 0

Почему я так поступил? Наверное, потому что за мной Надя, сын, да и по-иному эту зэковскую ораву не удержишь, а ведь эта разведка, эти штольни, эти горы (и то, что в них), такие же мои, как Надя и Александр.

21.09.77. Поднимались на вахтовке с отгула, и на привале человек семь подвыпивших проходчиков волкодавами окружили Валентина Ефименко, главного геолога партии, с намерением попинать его ногами, или просто проверить на вшивость за высокомерие. Я разогнал их матом и тычками. Мне кажется, орлы пошли на Ефима, потому что знали, как я на это отреагирую.

22.11.76. Сегодня днем на улице остановил мужчина и попросил: «Командир, дай закурить». Незнакомые мужики из наших и бывшие военные часто ко мне так обращаются. Мне приятно.

* * *

Также мне не нравились мои отношения с девушками. Так вышло, что я нравился женщинам, которые не нравились мне; не умея отказать им прямо, я грубил.

Аня Калимулина, страшно ненавидя в проистекающем мгновении, назвала гнидой, потом выяснилось – она любила.

На втором курсе случилось то, что, на мой взгляд, изменило всю мою жизнь. Но, возможно, я все придумал.

С Наташей, маленькой девчонкой со смеющимися глазами, я познакомился на квартире однокурсницы Тамары Сорокиной. Тамара, одна из самых привлекательных девушек курса, безуспешно пыталась "охмурить" меня, перспективного, как тогда считали, сына приличных родителей (отец к этому времени занял в местной науке высокую должность). Я пытался пойти ей навстречу, делал какие-то робкие шаги навстречу, но каждый раз останавливался, пугаясь пустоты сердца и пустоты будущего, видневшегося в ее иронически прищуренных глазах. А когда увидел Наташу, делившую с Тамарой комнату, Наташу-фиалочку – так называли студенток филологического факультета, – сердце мое наполнилось отчаянной радостью. Я смотрел восхищенными сыновними глазами, она смотрела искренне и трепетно, смотрела, как беременная мною женщина. Я обещал ей золотые горы, и она мне верила, и я верил, что добуду их. Мы несколько раз встретились в сквере под плакучей ивой, я ее неумело целовал, она радовалась и отвечала материнскими ласками.

Однажды Наталья, пряча глаза, сказала, что у нее есть парень в армии и со мной она поняла, что любит только его. Я смотрел и понимал, что меня бросают из соображений, как дважды бросала мать, понимал, происходит что-то нехорошее, что-то такое, что направит мою жизнь и жизнь этой девушки в искусственно разрозненные, искривленные русла, ведущие не к тихому счастью оправданного существования, а в сыпучие пески, все поглощающие, и ничего живого не рождающие.

Отчасти я оказался прав.

Во-первых, русло, в которое направилась моя последующая жизнь, действительно оказалось искусственным. Прошло много лет, и я узнал – от иронически усмехавшейся Тамары, ставшей уже в меру располневшей добротной женщиной, – что никакого парня у Наташи не было. Просто Тома, узнав о наших встречах, устроила скандал, в ходе которого налила в стакан уксусной эссенции и пообещала его выпить, если встречи продолжаться.

А во-вторых, мое жизненное русло, искривленное Тамарой, действительно привело к пескам. Я влюблялся и женился, а когда приходила неизбежная пора жить мудро, жить, прощая и терпя, жить, увядая и для других, вспоминал Наташу и уходил. Уходил ее искать.

* * *

Еще о Тамаре.

“Тамара, Тамара, ты мне не пара... Я влюбился, женился и с супругой живу...” – пел под гитару Сашка Таиров, наш курсовой весельчак и сорвиголова... Пел, не сводя озорных глаз с нежного личика Тамары Сорокиной.

Однажды, на первом курсе, на лекции по палеонтологии, я провел конкурс "Мисс Первый курс". Подсчет голосов показал, что над предприятием посмеялись – первое место было отдано мне, Сорокина заняла второе. Видимо, дамы курса к тому времени уже разобрались с женихами, и я достался ей.

Перед очередным моим днем рождения мама сказала: "Почему бы тебе не пригласить Тамару?" На удивленный вопрос, откуда она вообще знает о ее существовании, мама ответила, что эта симпатичная девушка давно ходит к ней на работу и говорит обо мне только хорошее (ну, к примеру, что на учебной практике я стирал полотенце в одном тазике с носками и портянками).

На день рождения Тамара пришла в умопомрачительном обтягивающем черном платье. Подарила золотые запонки. Когда гости ушли (остался один Игорь Карнафель, школьный друг, воспылавший любовью к Тамаре после первого же танца), я очутился с ней в гостиной на диване. Во время затяжного поцелуя, приоткрылась дверь комнаты сестренки, и в проем вкралось любопытное ее личико...

Если бы в доме никого, кроме нас с Тамарой, не было, судьба моя (конечно, на определенном отрезке жизни) сложилась бы иначе.

* * *

Отрезок жизни. Представьте жизнь, порезанную на части – это моя жизнь.

* * *

Лишь только Тамара ушла в ванную комнату привести себя в порядок. Игорь подошел ко мне и, краснея, попросил уступить девушку ему. "Забирай", – ответил я, и он пошел ее провожать.

Большую подлость я совершил через месяц в загородной поездке. Поздним вечером, после ухи, шашлыков и прочего, мы лежали в палатке, и Тамара попыталось меня обнять. Я, чем-то раздраженный – вино, кажется, было плохим (впрочем, кажется, это я придумал потом), – выкрикнул оскорбительные слова, она выскочила из палатки и бросилась в раздувшуюся от недавних дождей реку. Ее вытащил Сапов, любуясь звездами, допивавший на берегу. Я принял эпизод довольно спокойно. Сочувствия не было, сердце безмолвствовало. Почему безмолвствовало? Было полно Наташей, только-только покинувшей меня?

Вряд ли. Тогда я не осознавал случившееся с ней так, как осознаю сейчас, и наш неудавшийся роман был для меня всего лишь эпизодом бескрайней жизни.

Может быть из-за "Рыб"? "Рыбы" не любят, когда их берут или пытаются взять в руки?

Заумь.

Это сестра Лена. Она бросалась ко мне, обнимала, целовала, и я чувствовал, что меня пытаются вытащить из моей жизни. Пытаются вытащить из одного аквариума, чтобы сунуть в другой.

Тоже чепуха. Ни у кого со мной не вышло, потому что не могло выйти.

* * *

На стене висит черно-белая фотография – мы снялись перед возвращением в город.

Сергей Сапов, Ольга Гальцева, Тамара, Лазариди, я.

Лица сосредоточенные. Каждого изнутри что-то холодит.

Мне неприятно смотреть на это фото, но я смотрю.

* * *

На третьем курсе Тамара вышла замуж за первокурсника. Он меня ненавидит, полагая, что я лишил ее невинности.

* * *

Но не тогда, поступив так с Тамарой, я стал таким. Все началось после того, как мое "Мы" потеряло всякую надежность и вместо него явилось окончательное "Я".

* * *

Тогда, в палатке, я сказал: "Пошла ты в задницу, Тома".

* * *

06.12.73. Передо мной две Надины фотографии... На одной она пытается выйти серьезной, на другой – смеется, откинув голову. Когда сказала, что не девственна, я потерялся. Между нами появилось стекло, чистое стекло, я очутился в замкнутом аквариуме без воздуха и жизни. Она сидела в кресле, нога закинута на ногу, сигарета в руке, на лице выражение: "Я такая, какая есть. Хочешь – бери, хочешь – нет.

Люблю ее и ненавижу. Стремлюсь от нее прочь и хочу ее. Чувствую – лично я, человек, ей не нужен. Ей нужно то, что у меня есть.

Невозможно быть без нее. Я часто ее вижу, как в первый раз, и снова влюбляюсь. Дважды прослезился.

10.10.74. Семь дней как поднялся в горы. Днем нашел кое-что, и рад. Думаю о Наде. Живу в палатке, занесенной снегом и переполненной полевым барахлом – седлами, вьючными ящиками, связками пробных мешков. Много мышей, тепла мало. У керосиновой лампы разбито стекло – несколько сквозных отверстий, один осколок приклеен силикатным клеем. Верхняя часть сильно закопчена. В торце палатки прикреплена вырезка из «Вокруг света» – дакарская красавица, обернутая в желтую ткань. Головка повернута назад, во всем изящество и нежность. Каждый вечер Хачикян бесит стрельбой из ракетницы или нагана.

21
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru