Пользовательский поиск

Книга Женщины. Содержание - 67

Кол-во голосов: 0

67

– Хотите чего-нибудь выпить? – спросил Марти.

– Пива, – ответил я.

– А мне «Злюку», – сказала Тэмми.

– Найди ей место и открой кредит, – велел я Марти.

– Ладно. Мы ее устроим. Только стоячие места остались. Пришлось полутора сотням отказать, а до тебя еще полчаса.

– Я хочу представить Чинаски публике, – сказала Тэмми.

– Ты не возражаешь? – спросил Марти.

– Нет.

У них там выступал пацан с гитарой, Динки Саммерс, и толпа его потрошила. Восемь лет назад у Динки вышла золотая пластинка, и с тех пор – ничего.

Марти сел за интерком и набрал номер.

– Слушай, – спросил он, – этот парень – такая же дрянь, как и пот?

Из трубки донесся женский голос:

– Он ужасен.

Марти положил трубку.

– Хотим Чинаски! – орали они.

– Хорошо, – послышался голос Динки, – следующий – Чинаски.

И запел снова. Те были пьяны. Они улюлюкали и свистели. Динки пел дальше. Закончил свое отделение и сошел со сцены. Заранее никогда не скажешь. Бывают дни, когда лучше всего не вылазить из постели и натянуть одеяло на голову.

Постучали. Зашел Динки в своих красно-бело-синих теннисных тапочках, белой майке и коричневой фетровой шляпе. Шляпа сидела набекрень на массе светлых кудряшек. Майка гласила: «Бог есть Любовь».

Динки посмотрел на нас:

– Я действительно был так плох? Я хочу знать. Я в самом деле был так плох?

Никто не ответил.

Динки взглянул на меня.

– Хэнк, я был настолько плох?

– Толпа пьяная. У них карнавал.

– Я хочу знать, я был плох или нет?

– Лучше выпей.

– Я должен найти свою девчонку, – сказал Динки. – Она где-то там одна.

– Слушай, – сказал я, – давай с этим покончим.

– Прекрасно, – ответил Марти, – иди начинай.

– Я его представляю, – сказала Тэмми.

Я вышел с нею вместе. Пока мы подходили к сцене, они нас заметили и начали орать, материться. Со столиков полетели бутылки. Началась потасовка. Парни с почтамта никогда бы этому не поверили.

Тэмми вышла к микрофону.

– Дамы и господа, – сказала она, – Генри Чинаски сегодня не смог…

Повисла тишина.

Затем она добавила:

– Дамы и господа – Генри Чинаски!

Я вышел. Они подняли хай. Я еще ничего не сделал. Я взял микрофон.

– Здрасьте, это Генри Чинаски…

Зал вздрогнул от грохота. Не нужно делать ничего. Они готовы сделать всё за меня. Но тут нужно осторожнее. Как бы пьяны они ни были, они немедленно засекали любой фальшивый жест, любое фальшивое слово. Никогда не следует недооценивать публику. Они заплатили за вход; они заплатили за кир; они намереваются что-то получить, и если им этого не дают, они сгоняют тебя прямиком в океан.

На сцене стоял холодильник. Я открыл дверцу. Внутри лежало, наверное, бутылок 40 пива. Я сунул туда руку, вытащил одну, свернул крышку, хлебнул. Мне нужен был этот глоток.

Тут человек перед самой сценой завопил:

– Эй, Чинаски, а мы за напитки платим!

Парень в форме почтальона сидел в первом ряду.

Я залез в холодильник и вытащил еще одну бутылку. Подошел к нему и отдал пиво. Потом вернулся, залез внутрь и извлек еще несколько. Раздал их народу с первого ряда.

– Эй, а про нас забыл? – Голос откуда-то сзади.

Я взял бутылку и запулил ею в темноту. Затем швырнул еще несколько. Клевая толпа – поймали все до единой. Потом одна выскользнула у меня из руки и взлетела высоко в воздух. Я слышал, как она разбилась. Всё, хватит, решил я. Я уже видел, как подают в суд: раздробленный череп.

Осталось 20 бутылок.

– Так, остальные – мои !

– Вы читать всю ночь будете?

– Я пить всю ночь буду…

Аплодисменты, свист, отрыжка…

– АХ ТЫ ЕБАНЫЙ ГОВНА ШМАТ! – завопил какой-то парень.

– Спасибо, Тетушка Тилли, – ответил я.

Я сел, поправил микрофон и начал первый стих. Стало тихо. Теперь я – на арене наедине с быком. Страшновато. Но я же сам написал эти стихи. Я читал их вслух. Лучше всего начинать с легкого, с издевательского. Я закончил, и стены содрогнулись. Во время аплодисментов четверо или пятеро подрались. Мне должно было повезти. Надо лишь продержаться.

Их нельзя недооценивать, и в жопу их целовать тоже нельзя. Надо достичь какого-то плацдарма посередине.

Я почитал еще стихов, попил пива. Я напивался сильнее. Слова становилось труднее читать. Я пропускал строки, ронял стихи на пол. Потом перестал и просто сидел на сцене и пил.

– Это хорошо, – сказал я им, – вы платите за то, чтоб посмотреть, как я пью.

Я напрягся и прочел еще несколько стихотворений. Наконец, озвучил несколько неприличных и закруглился.

– Всё, хватит, – сказал я.

Они заорали, требуя добавки.

Парни с бойни, парни из «Сиэрз-Ребака», все те парни со всех тех складов, где я работал и пацаном, и мужиком, никогда бы этому не поверили.

В кабинете нас ждало еще больше кира и несколько жирных косяков-бомбовозов. Марти набрал по интеркому номер и спросил насчет сборов.

Тэмми, не отрываясь, смотрела на него.

– Ты мне не нравишься, – сказала она. – Мне твои глаза совсем не нравятся.

– Оставь в покое его глаза, – сказал я. – Давай просто заберем деньги и поедем.

Марти выписал чек и протянул мне.

– Вот, – сказал он, – 200 долларов…

– 200 долларов! – заорала на него Тэмми. – Ах ты гниль сучья!

Я прочел чек.

– Он шутит, – сказал я ей, – успокойся.

Она меня проигнорировала.

– 200 долларов, – говорила она Марти, – ах ты поганый…

– Тэмми, – сказал я, – там 400 долларов…

– Подпиши чек, – сказал Марти, – и я дам тебе наличкой.

– Я там довольно сильно надралась, – сказала мне Тэмми, – и спросила у этого парня: «Можно я своим телом обопрусь на ваше?» Тот говорит: «Ладно».

Я расписался, и Марти выдал мне пачку банкнот. Я засунул их в карман.

– Слушай, Марти, мы, наверное, уже пойдем.

– Я ненавижу твои глаза, – сказала ему Тэмми.

– А может, останешься и поболтаем немного? – спросил меня Марти.

– Нет, надо идти.

Тэмми встала.

– Мне надо в дамскую комнату сходить.

Она ушла.

Мы с Марти остались сидеть. Прошло десять минут. Марти встал и сказал:

– Подожди, я сейчас вернусь.

Я сидел и ждал, 5 минут, 10 минут. Потом вышел из кабинета на улицу через черный ход. Дошел до стоянки и уселся к себе в «фольксваген». Прошло пятнадцать минут, 20, 25.

80
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru