Пользовательский поиск

Книга Голый завтрак. Страница 7

Кол-во голосов: 0

Поэтому мы затариваемся гарриком, покупаем подержанный студебеккер и отчаливаем на Запад.

Линчеватель закосил под шизу, одержимого бесами:

"Я стоял вне себя, пытаясь остановить призрачными пальцами эти повешения…. Я дух, желающий того же, чего хотят все духи – тела – после того как Долгое Время перемещался по ничем не пахнущим переулкам пространства где никакой жизни нет только бесцветная никакого запаха смерти…. Никто не в состоянии дышать и чуять ее запах сквозь розовые спирали хрящей окаймленных кристальными соплями, говном времени и плотскими фильтрами черной крови как кружевом."

Он стоял там в продолговатой тени зала суда, все лицо изодрано будто изломанная пленка похотями и голодами личиночных органов копошащихся в предполагаемой эктоплазменной плоти мусорного оттяга (десять дней на инее во время Первого Слушания) плоти блекнущей при первом молчаливом касании мусора.

Я видел как это произошло. Десять фунтов скинуто за десять минут стоя со шприцем в одной руке поддерживая штаны другой, его отрекшаяся плоть пылает холодным желтым нимбом, именно там в нью-йоркском гостиничном номере… ночная тумбочка замусорена конфетными коробками, окурками сигарет, каскадом сыплющихся из трех пепельниц, мозаика бессонных ночей и внезапных приступов голода у торчка в тасках лелеющего свою младенческую плоть….

Линчевателя судит Федеральный Суд по обвинению в самосуде Линча и он оказывается в Федеральном Дурдоме специально приспособленном к содержанию духов: точное, прозаичное воздействие объектов… умывальник… дверь… параша… решетки… вот они… вот оно… все связи обрезаны… снаружи ничего… Мертвый Тупик… И Мертвый Тупик в каждом лице…

Физические перемены сначала были медленны, затем поскакали вперед черными толчками, проваливаясь сквозь его вялую ткань, смывая человеческие черты… В его месте вечной тьмы рот и глаза – это один орган бросающийся щелкая прозрачными зубами… но ни один орган не постоянен в том что касается либо его функции либо его положения… половые органы дают побеги где угодно… задние проходы открываются, испражняются и закрываются снова… весь организм целиком изменяет цвет и консистенцию за какие-то доли секунды….

Бажбан – угроза обществу из-за своих приступов, как он их называет. К нему подступал Лох Внутри а это шарманка которую никто не может остановить; под Филькой он выскакивает из машины отмазать нас у блондинки и легавым одного взгляда на его рожу хватило чтобы замести всех нас.

Семьдесят два часа и пятеро клементов в кумаре с нами в стойле. Теперь не желая разлатывать свою заначку перед этими голодными чушпанами, приходится поманеврировать и дать сламу на фараона прежде чем оттырить себе отдельную морилу.

Запасливые торчки, иначе белочки, хранят курки против любого шмона. Ширяясь всякий раз, несколько капель я намеренно роняю в жилетный кармашек, подкладка вся уже заскорузла от ширева. Пластиковая пипетка хранилась у меня в башмаке, английская булавка вколота в ремень. Знаете, как описывают эти прибамбасы с пипеткой и булавкой: "Она схватила безопасную булавку, всю ржавую от запекшейся крови, выдолбила здоровенную дырку у себя в ноге, как бы раззявившуюся непристойным, гноящимся хавлом ожидающим невыразимого совокупления с пипеткой, уже засунутой ею прочь с глаз в зияющую рану. Но ее отвратительная гальванизированная нужда (голод насекомых в пересохших местах) обломила пипетку во глубине плоти ее изуродованного бедра (похожего скорее на плакат об опасности эрозии почв). Но какая ей разница? Она даже не побеспокоилась вынуть осколки, глядя глядя на свою окровавленную ляжку холодными пустыми глазами торговки мясом. Какое ей дело до атомной бомбы, до вольтанутых клопов, до злокачественной квартплаты, Дружелюбная Касса уже готова изъять ее просроченную плоть…. Сладких снов тебе, Пантопонная Роза."

В реальной же сцене вы щипком захватываете немного мякоти ноги и быстро пронзаете ее булавкой. Затем прилаживаете пипетку над отверстием, а не в нем, и медленно и осторожно подаете раствор, чтобы не брызнуло за края…. Когда я схватил Бажбана за бедро плоть подалась под пальцами как воск да так и осталась, и медленная капелька гноя просочилась из дырочки. А я никогда не дотрагивался до живого тела, такого холодного, как у Бажбана тогда в Фильке…

Я решил обломить его если даже это значило спертую пьянку. (Это такой английский деревенский обычай, когда нужно устранить престарелых и прикованных к постели иждивенцев. Семья, подверженная такого рода несчастью, устраивает "спертую пьянку", когда гости заваливают матрасами старую обузу, сами забираются сверху и надираются вусмерть.) Бажбан – мертвый груз нашего дела и должен быть выведен в трущобы мира. (Это африканский ритуал. В обязанности того, кого официально называют "Проводником", входит выводить всяких старперов в джунгли и там бросать.)

Приступы Бажбана становятся привычным состоянием. Фараоны, швейцары, собаки и секретарши рычат при его приближении. Светлокудрый Бог пал до неприкасаемой мерзопакостности. Жохи не меняются, они ломаются, раскалываются вдребезги – взрывы материи в холодном межзвездном пространстве, дрейфуют в разные стороны в космической пыли, оставляют за собою пустое тело. Фармазоны всего мира, одного Лоха вам никогда не выставить: Лоха Внутри….

Я оставил Бажбана на углу, краснокирпичные развалюхи до небес, под нескончаемым дождем копоти. "Схожу наеду на одного знакомого лепилу. Сразу вернусь с хорошей чистой аптечной Мурой…. Нет, ты здесь постой – не хочу, чтоб он еще и на тебя кулак подносил." Сколь долго бы это ни было, Бажбан, дожидайся меня вот на этом самом углу. Прощай, Бажбан, прощай, парниша…. Куда они деваются, когда выходят из себя и оставляют тело позади?

Чикаго: невидимая иерархия выпотрошенных итальяшек, вонь атрофировавшихся гангстеров, привидение, по которому земелька плачет, сбивает вас на углу Северной и Хэлстеда, Цицерон, Линкольн-Парк, попрошайка снов, прошлое вторгается в настоящее, прогорклое очарование одноруких бандитов и придорожных буфетов.

7

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru