Пользовательский поиск

Книга Героини. Содержание - Глава 24

Кол-во голосов: 0

Наконец в дальнем углу комода Грета нашла скомканную фланелевую ночную рубашку в цветочек, встряхнула и расправила ее, прикидывая, стоит ли затеваться с глажкой. Но тут за окном снова сверкнула молния, как бы говоря: приближаться к электрическим приборам в грозу небезопасно. К тому же ей не хотелось оставлять юную англичанку одну: бедняжка была явно не в себе. Грета еще раз энергично встряхнула рубашку, потом понюхала ее под мышками. Пахло «Тайдом». Мама спала только в отцовских футболках, великоватых ей по размеру, никогда не надевала викторианских ночных рубашек и халатов, которые исправно получала каждое Рождество в подарок от Санта-Клауса.

Грета постучала в дверь ванной, потом вошла.

— А вот вам и рубашечка, мисс, будет в чем переночевать.

Девушка лежала, глубоко погрузившись в воду, глаза ее были открыты, щеки раздуты, как у трупа. Масло для ванн придало воде мутно-голубоватый оттенок, отчего девушка казалась еще более бледной, а ее соски — еще более красными. Распущенные волосы развевались в воде и прилипали к стенкам ванны. Она походила на утопленницу. Грета хлопнула в ладоши, чтоб вывести девушку из транса, и велела ей немедленно вылезать.

В маминой спальне стояли две кровати с резными изголовьями красного дерева. Все кровати в доме — а их насчитывалось в общей сложности пятнадцать — еще с утра были застланы свежим бельем в ожидании прибытия семейства Энтуистл. Грета уложила девушку в «гостевую» кровать, напоила ее теплым молоком, накормила сэндвичами, но та, как ни странно, и не думала успокаиваться, а напротив, возбудилась еще больше. Она не переставая сокрушалась по поводу исчезновения какого-то Хитклифа и призывала наказать кого-то по имени Линтон. Сидела в постели и рвала на себе мокрые волосы. А еще твердила о вересковых пустошах, страсти и ненависти. Совершенно сбитая с толку всей этой болтовней, Грета положила пухлую руку на лоб девушки и силой заставила ее откинуться на подушки. Потом поставила ей градусник и удерживала, игнорируя преисполненный бешенства взгляд англичанки. Градусник показал сорок. Но ничего страшного. Нет такой болезни, которую бы не прогнали таблетки аспирина «Байер». Грету мало интересовала истерическая болтовня, она попросила, чтобы гостья назвала свое имя. Кэтрин.

— Вот, прими-ка лекарство, Кэтрин. — Грета протянула ей аспирин и стакан воды. — Давай разом. И водичкой запей.

Девушка проглотила таблетки, отхлебнула воды и закашлялась.

Надо сказать, что аспирин сыграл в судьбе героини хоть и незначительную, но положительную роль. В романах начала девятнадцатого века простуды и лихорадки были для авторов настоящей находкой. Болезни эти творили чудеса, вызывали безумие и мучительную долгую смерть. Они тянулись месяцами, предполагали визиты сельских докторов, драматические сцены с пиявками, трапезы, состоящие из овсянки на воде, всякие примочки и присыпки, а также ванны и обтирания. Они помогали оттенить и ярче выразить страдания от безнадежной любви, заботу о единственном ребенке, бессонные ночи слуг и верных служанок. Но старый добрый аспирин «Байер» (ночью Грета вставала несколько раз, чтоб дать больной лекарство) излечил Кэтрин Эрншо от лихорадки.

Глава 24

Кэтрин выздоровела, но по-прежнему тоскует * Грета узнает, что Кэтрин разрывается между двумя любовниками * Грету обвиняют в колдовстве * В дверь стучится герой * Появление юной героини — моей матери

Все следующее утро Кэтрин спала и спустилась вниз, одетая в ночную рубашку, лишь в половине второго, совершенно позабыв о том, кому обязана своим выздоровлением. Щеки разрумянились, волосы растрепаны. Она вошла на кухню. Грета приводила в порядок большой холодильник. Бабушка Энтуистл любила, когда все стояло на своих местах, блестело и сияло чистотой. Кувшины с молоком и лимонадом на верхней полке; красные фрукты и овощи в одном отделении, зеленые — в другом; сыры и отварное мясо для ланча аккуратно разложены по ящичкам; в дверце из специальных ячеек выглядывают яйца; алюминиевый поднос для льда доверху полон и ждет, когда дед Энтуистл потребует виски. Оставалось только выжать лимоны. И завершить еще одно дело, куда более сложное: выпроводить Кэтрин (хотя Грета пока не знала, куда именно) и прибраться в маминой спальне до трех часов. Именно в это время обычно прибывало в «Усадьбу» семейство Энтуистл.

Еще спозаранку Грета испекла хлеб и теперь отрезала Кэтрин толстый ломоть, щедро намазав его черничным джемом — остаток запасов прошлого лета. Списав отсутствие аппетита на болезнь, Грета откинула спутанные волосы девушки и пощупала лоб. Он был холодным и сухим.

— Я умираю, — сказала Кэтрин. — Буду лежать в могиле еще до того, как…

— Чушь, — фыркнула в ответ Грета. — Ты здорова как бык. — И подтолкнула к ней тарелку с хлебом. — Давай ешь!

— Не съем ни крошки до тех пор, пока не вернется Хитклиф.

— И когда же он вернется? — осведомилась Грета и покосилась на каминные часы. Медный маятник торжественно качался из стороны в сторону. — Он что, сюда, что ли, заявится? Говорю тебе сразу, моя хозяйка будет не в восторге.

— Прошлой ночью он убежал в вересковую пустошь. Одному Господу ведомо, когда я увижу его снова.

— Может, вы договорились встретиться в каком другом месте?

— Он ушел, даже не попрощавшись! Я просто разрываюсь на части! Почему, скажите, почему я не могу любить их обоих? Почему обязательно надо выбирать?

— Так в тебя сразу двое парней, что ли, втрескались?

Грета разрезала пополам лимон специальным ножом, затем поставила на стол стеклянную соковыжималку. Удрученно качая головой, выжала сок сначала из одной половинки, затем взялась за другую.

— Двое мужчин, стало быть, вдвое больше хлопот и неприятностей.

— Но что мне делать?

Когда героини задавали подобные вопросы, мама обычно уклонялась от ответа, не высказывала своего мнения, просто давала им выговориться. Она бы наверняка притворилась, что ей неизвестно о дальнейшей судьбе Кэтрин и Хитклифа (не говоря уж об их потомстве), и, подобно опытному психоаналитику, задала бы встречный вопрос. Ну, к примеру: «А как вы сами считаете, что нужно делать?» Грете тонкости психоанализа были неизвестны, не знала она и о Кэтрин из романа «Грозовой перевал», а потому задала прямой вопрос:

— Кого из них больше любишь?

— Моя любовь к Линтону подобна листве в лесу. Постоянно меняется со временем. Моя любовь к Хитклифу напоминает скалу, которая стоит вечно и незыблемо!

— Вот видишь! Я так не верю во все эти премудрости вроде «я влюблена сразу в двоих и никак не могу решить». Тебе известно, кто твой избранник! А чувство вины мешает в этом признаться.

Грета тряхнула рукой с зажатой в ней выдавленной половинкой лимона. Потом разрезала еще десять штук. Кэтрин явно задела ее за живое. Выжав лимоны, она перелила сок в кувшин. Потом подошла к раковине, повернула кран и подставила под струю палец, определяя температуру воды.

— Коли не можешь решить, пусть они сами решают.

— Но как они могут сделать выбор? — Кэтрин вздернула подбородок, на лице возникло загнанное выражение. — Я должна решить сама!

— Так ведь Хитклиф уже убежал, верно? Знаешь, не все мужчины любят, когда ими помыкают. Да и женщины тоже! — Она достала из холодильника поднос со льдом, положила несколько кусочков в кувшин. — Скорей бобылями останутся, нежели станут делить одну женщину на двоих.

Кэтрин вскочила со стула и снова принялась рвать на себе волосы. Потом схватила Грету за руку, пытаясь отвлечь ее от приготовления лимонада.

— Вы считаете, что он больше никогда не вернется? Нет, я точно умру! Так и вижу, как все они собираются в гостиной после моей смерти. Эдгар и Изабелла рыдают. Даже Хиндли проронит слезинку. А Хитклиф! Разве он не будет убиваться, видя меня в гробу с навеки закрытыми глазами…

— Эка куда тебя занесло, мисс! Послушай-ка. — Грета стряхнула руку Кэтрин и стала выжимать очередную половинку лимона. — Ум у тебя помутился с голодухи, вот что я скажу. Никто не помрет в этом доме! Потому что ровно через час сюда прибудет фрау Энтуистл! — С этими словами Грета усадила Кэтрин на стул и ткнула пальцем в хлеб, проделав в джеме ямку. — Ешь, кому говорят!

40
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru