Пользовательский поиск

Книга Героини. Содержание - Глава 23

Кол-во голосов: 0

Очень скоро мы снялись с насиженного места и двинулись по глухим лесным тропинкам.

— Я хотел разбить лагерь здесь, — сказал Конор, — но побоялся, что вы с Дейрдре меня не найдете. Если уж прятаться, то в самой глуши, тут ты права.

Мы с Элби часто забирались в самые дальние и непролазные части леса, играли там, воображали, будто нас преследуют великаны, строили укрепления. Но то было прошлым летом. А нынешним нами овладела лень, и мы просто сидели где-нибудь на поваленном стволе дерева и слушали музыку из транзисторного приемника. Элби курил травку, а я приплясывала под очередной шлягер. Сейчас это казалось мне глупыми детскими забавами, но, когда Конор направил лошадь по самым темным и узким тропинкам, я ощутила ностальгию по былым временам.

Мы двинулись к опушке леса, туда, где вдоль реки вились железнодорожные пути. Видно, Конор решил дать лошади напиться. Приблизившись к воде, мы спугнули трех уток — они тяжело взлетели, хлопая крыльями, и понесли свои упитанные тельца куда-то к камышам. А канадский гусь остался и неодобрительно поглядывал на нас круглым темным глазом. Если не считать птиц, лес выглядел опустевшим, а когда Конор пустил лошадь в галоп, разглядеть что-нибудь в тени деревьев и кустарников стало и вовсе невозможно. Так мы ехали еще какое-то время, пока Конор внезапно не натянул удила. Лошадь встала как вкопанная — у меня даже голова закружилась. Он спрыгнул на землю, я же сидела, закрыв глаза, пытаясь обрести равновесие, и лишь спустя несколько минут позволила Конору снять себя и поставить на землю.

Мне надо было прилечь, и замутненным взором я следила за тем, как Конор пытается соорудить подобие шалаша. Едва он закончил, я заползла туда и устроилась на одном из матрасов, подумав: должно быть, Элби уже совсем близко от «Усадьбы». Как же ему повезло! Я очень надеялась на то, что Элби сможет связаться с Гретой незаметно для мамы. Интересно, знает ли Грета о том, что я побывала в отделении, и что теперь обо мне думает. Я смотрела на пленочный потолок шалаша, через который просвечивали опавшие дубовые листья. Прежде я никогда не задумывалась об этом, но теперь мне казалось, что в детстве Грета в каком-то смысле заменяла мне отца. Она прекрасно справлялась с героинями, мигом могла утихомирить и поставить на место любую, если та вдруг впадала в необъяснимую ярость или же разражалась истерическими рыданиями. Я и сама немного побаивалась Грету. Она была старомодной и надежной, всегда преисполнена суровости, но тем не менее я знала: на самом деле она добрая, мягкая и уступчивая. Прежде я этого не осознавала, вернее, даже не задумывалась об этом, но сейчас тосковала по строгости Греты, почти как по валиуму из маминой аптечки. Была у нее еще одна замечательная черта. Грета никогда не страдала от мигрени, никогда не простужалась. Она твердой рукой правила домом, была нашей надеждой и опорой, но я почти ничего не знала о ее жизни. Еще одна из множества вещей, о которых я понятия не имела.

Часть III

ОТРОЧЕСТВО АННЫ-МАРИИ ЭНТУИСТЛ

Глава 23

Из прошлого Греты * Грете является героиня, промокшая до нитки * Заговор писателей девятнадцатого века сорван благодаря немецкому изобретению

Грета служила в «Усадьбе» кухаркой задолго до того, как мама основала пансион. Невозможно было представить себе семейство Энтуистл без Греты. Ее старомодная сдержанность, аккуратность и стремление к совершенству во всем пришлись как нельзя более ко двору. Родилась Грета в бедной баварской деревеньке в 1933 году и, как никто другой, усвоила значение слова «нужда». Она ни разу не израсходовала понапрасну даже щепотки соли. Собирала падалицу и пекла вкуснейшие пироги с яблоками, варила компот. Готовила Грета самозабвенно. С бешеной силой взбивала яйца, ловко рубила мясо остро заточенным ножом. Из ненужных тряпок шила лоскутные одеяла, из старых льняных скатертей вырезала кухонные полотенца, разглаживала их шипящим утюгом, аккуратно складывала и помещала на специальную полку. Грета никогда не сидела без дела. Она даже носки штопала, честное слово! В конце лета я помогала ей собирать чернику, и Грета варила из нее джем по старинному рецепту. Прокипятив ягоды в огромной стальной кастрюле, она откидывала их на марлю, сворачивала и подвешивала на палочках перед камином, и сок часами стекал в глиняный чан. Ее восхищало, что я, в отличие от мамы, проявляю интерес к готовке.

Грету привез из Германии в 1947 году американский солдат. Было ей тогда всего восемнадцать. В течение года после приезда она успела выйти замуж и развестись, никаких других подробностей о ее личной жизни мне разузнать так и не удалось. А бабушку так и вовсе не интересовала история Греты. Просто наняла ее, когда та пришла в 1948 году по объявлению, ища работу кухарки и экономки. С тех самых пор она верой и правдой служила нашей семье. Но главным достоинством Греты был вовсе не кулинарный талант и не умение экономить. Нет, самым главным стала ее помощь маме в общении с самой проблемной героиней и с первым появившимся в доме героем.

Об этой истории, начавшейся летом 1969 года, когда маме едва исполнилось восемнадцать, я узнала постепенно, в течение нескольких лет, из обрывков маминых разговоров с Гретой. Грета жила в «Усадьбе» круглый год, а дед и бабушка Энтуистлы приезжали только на лето да еще на Рождество. Все остальное время они жили у себя в Линкольн-Парке. Как-то в конце июня, в грозовую ночь, Грета завозилась по хозяйству допоздна, гладила скатерти, готовилась к завтрашнему прибытию хозяйки с мужем. За окном сверкали молнии, каждый разряд сопровождали оглушительные раскаты грома. Казалось, что с треском ломаются стволы деревьев. Электричество на мгновение погасло, и это напомнило Грете воздушные налеты союзников. Она инстинктивно бросилась в кладовую, чтобы спрятаться. Несмотря на стальной характер, Грета очень боялась грозы, сразу начинала дрожать как осиновый лист. Она плотно притворила за собой дверь кладовки и глубоко вздохнула, считая, сколько времени проходит между разрядом молнии и раскатом грома. Дед Энтуистл объяснял, что каждая секунда равна одной миле, стало быть, молния ударяла за много миль от дома. Интервалы между ударами молний и раскатами грома росли, и Грета различила в шуме дождя посторонние звуки. Кто-то отчаянно колотил в дверь. Грета выскочила из своего укрытия и бросилась к задней двери.

На пороге, освещаемая фонарем, стояла молодая женщина, промокшая до нитки. Длинная юбка липла к ногам, с волос капала вода прямо на нос. Грета отперла дверь и впустила девушку в дом. Это было вопреки правилам: бабушка Энтуистл строго-настрого запрещала ей впускать в дом посторонних. Но Грета насмотрелась на беженцев и солдат, прятавшихся в лесах Баварии, и не могла отказать человеку, столь отчаянно нуждавшемуся в помощи, даже под угрозой быть уволенной из дома Энтуистлов без выходного пособия.

Она бросилась к шкафу, где хранились пляжные полотенца, выстиранные и отглаженные к приезду хозяев. Поглощенная заботами, Грета даже забыла про грозу. Прежде чем завернуть девушку в полотенце, она заставила ее снять с себя всю мокрую одежду. (Грета никогда не проявляла ложного смущения при виде обнаженного тела.) Девушка стащила с себя платье и рубашку и задрожала от холода. Грета укутала ее большим махровым полотенцем и усадила в старое плетеное кресло. Насухо вытерла босые ноги, не переставая ворчать, что не пристало девицам разгуливать в такую холодную дождливую ночь. Молодая женщина плохо понимала, где находится, не могла также вразумительно объяснить, как нашла дорогу к «Усадьбе». Она говорила с акцентом, похожим на тот, с которым Грету учили английскому в Германии. Но выяснять, откуда она и как здесь оказалась, не было времени, гораздо важнее было спасти несчастную от простуды. Грета поспешила на второй этаж и стала наполнять ванну горячей водой. Дверь ванной комнаты выходила в мамину спальню.

Пока девушка лежала в горячей воде, Грета решила поискать в гардеробе мамы теплую ночную рубашку. Фигуры у незнакомки и моей мамы были похожи — обе тоненькие, длинноногие. Единственным отличием было то, что англичанка, даже трясясь от холода, держала спину прямо, а голову — высоко поднятой, а мама обычно не следила за осанкой. Грета никогда не понимала Анну-Марию Энтуистл. Однако от внимания ее не укрылось, что мама прячет от родственников свой ум и образованность, хотя просиживает целыми днями, уткнувшись в книгу. Грета считала, что Анна-Мария нарочно выполняет обязанности по дому спустя рукава. Грета перестилала мамину постель перед инспекционным визитом бабушки; аккуратно расправляла и складывала в специальный шкафчик скомканные полотенца; спасала печенье, которое мама каждый раз умудрялась испортить. Маму не интересовало домашнее хозяйство, она предпочитала гулять по лесу и гонять на велосипеде на пляж озера Мичиган, находившийся в полумиле от дома. Грета полностью разделяла бабушкин перфекционизм, но не терпела, когда кто-нибудь пытался принизить или недооценить Анну-Марию. Она понимала: пытаться ее перевоспитать означало понапрасну терять время. Гораздо проще и быстрее было сделать все самой, нежели нервничать, безуспешно пытаясь наставить свою любимицу на путь истинный.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru