Пользовательский поиск

Книга Героини. Содержание - Глава 8

Кол-во голосов: 0

— Дейрдре кричала, еще находясь в утробе матери. Все это слышали! Знахарь предсказал, что родится самая красивая в Эрине девочка и вместе с этой девочкой к ольстерцам придет смерть и разрушение. Только я, Конхобар МакНесса, сын Несс, дочери Эохайда Салбуиде по прозвищу Желтая Пятка, воспитанник Катбада, король Ольстера, могу спасти от гибели и ее саму, и Эрин.

От страха громкие имена его родословной перепутались у меня в голове. Дейрдре совсем не похожа на Конора. Не пара она ему, да и я тоже. А с героинями меня связывало чувство долга, даже если я чувствовала к ним зависть или обиду. Мое детское сердце обладало обостренным чувством справедливости. Я взглянула на свою плоскую, как доска, грудь — фигура никак не хотела изменяться, приобретать изгибы и выпуклости, как у Дейрдре. Тоненькие ножки, длинные костлявые руки. Я вдруг поняла, насколько слаба по сравнению с Конором. Физически мне его ни за что не одолеть. Придется действовать по-другому. И сердце, и разум подсказывали: «Беги!» С виду я сохраняла спокойствие, изображала полную покорность служанки перед господином, даже склонила голову и униженно пролепетала:

— Как скажете, сэр.

— Приведи ее ко мне! — взревел он. Взялся одной рукой за ножны, откашлялся. Голос у него был низкий, можно сказать, царственный — повелевающий и вежливый одновременно. Должно быть, он понял, что мне страшно, потому что добавил, понизив голос: — Я буду ждать здесь.

— Я приведу ее утром.

Я не осмеливалась поднять на него глаза, мне всегда было трудно лгать. А уж такому человеку — тем более. Конор нравился мне, но инстинкт подсказывал: с ним надо держать ухо востро. И мускулистый, и пахнет от него здорово, но нельзя забывать: он настоящий охотник за женщинами. Надо бежать от него куда подальше, из темного леса на просторы широкого луга с душистыми травами и цветами. Луг — мое убежище.

— Что ж, отлично. Тогда до завтра, — сказал он.

— Вам нужна еда?

— Перебьюсь. — Он скромно потупился, пожал широченными плечами. — На своем веку мне довелось добыть немало диких кабанов.

Я снова склонила голову и с трудом сдержалась, чтобы не ляпнуть, что бык подойдет ему гораздо больше.

— Как скажете, сэр.

С этими словами я развернулась и бросилась бежать, лишь сочные стебли похрустывали под шлепанцами. Мне не хотелось, чтобы Конор видел, что я без проблем могу выбежать на луг. Это могло разозлить его, заставить почувствовать свое бессилие, а потому я побежала по боковой тропинке. В опавшей листве что-то шуршало. На мгновение мне показалось, что это Конор. Но, решив, что этого не может быть, я даже не оглянулась. Впереди показался деревянный указатель с шестью стрелами — старинный дорожный знак для фургонов переселенцев. Я ходила мимо него тысячи раз, знала, что если идти в том направлении, куда он указывает, то можно пешком добраться до Чикаго. Кроны деревьев, темнее неба, шумели над головой. Сперва я слышала только свои шаги. Потом вдруг мне показалось, что сзади раздается топот копыт. Может, у Конора есть сообщники?.. И я помчалась еще быстрей, вытаращив от страха глаза. Я боялась посмотреть назад, но боялась и не оглянуться. Наконец деревья расступились, передо мной простирался луг. Только теперь я осмелилась посмотреть назад. Конора видно не было.

Я помчалась через луг. По сравнению с темнотой леса здесь казалось светло, как днем. Ничто не загораживало звезды, сверкающие на небе. Среди травы мелькали безмолвные золотистые светляки. Полумесяц поднимался над линией электропередач. Голова кружилась от сладковато-мятного запаха цветов. Я пробежала через болотистое местечко возле ручья, безжалостно давя на себе комаров. Коленки в крови и грязи, ноги и руки в синяках, но мне было наплевать. В прохладной траве стрекотали кузнечики. Вот истинный вкус свободы! И тут я увидела наши окна, сияющие розовато-золотистым светом. Я почти дома. Весь шарм Конора куда-то улетучился. Только теперь до меня дошло, что он мог сделать со мной все, что угодно, — даже убить. Ведь он похитил меня! Этим вечером мне пришлось пережить гораздо больше, чем маме, всю жизнь общавшейся со своими героинями. Вариантов было всего два. Или я повстречала героя, или же мчалась верхом на лошади вместе с самым настоящим злодеем.

Глава 8

Возвращение блудной дочери * Я засыпаю как убитая * Грозный офицер Мэрон * Мама предает меня * Первый удар ниже пояса * Меня записывают в сумасшедшие

Я захлопнула за собой дверь и обессиленно привалилась к дубовой панели. В ту же секунду из гости ной вылетела мама, длинные рыжеватые волосы небрежными прядями рассыпались по плечам.

— Пенни! Где ты шлялась, черт побери?

Я пыталась отдышаться, ловила ртом воздух, не верила, что нахожусь дома. Прищурясь, взглянула на люстру из мутно-розового стекла с отбитым краем, что висела над головой. Затем опустила глаза, увидела ноги в синяках, пальцы, торчащие из грязных шлепанцев, — очень неуместно выглядели они на керамическом полу. Мне вдруг показалось, что я пришла в чужой дом. Вспомнилось, как хорошо было на лугу. А здесь диванчики, обитые выцветшим бархатом, и потрепанные персидские ковры напоминали декорации к фильму. В лесу со мной что-то произошло, я уже не была прежней девочкой и никогда ею не стану, и этот дом тоже никогда не будет до конца моим.

— Ты только посмотри, на кого ты похожа! — воскликнула мама.

Я подошла к вешалке, глянула в небольшое овальное зеркало. Растрепанные волосы, стоящие дыбом, на щеках и на лбу тонкие царапины и полосы грязи. Видок у меня был еще тот: глаза вытаращены, рот открыт, веснушчатый лоб в поту. Внезапно раздался бой старинных напольных часов. Была четверть первого.

— Я чуть с ума не сошла! — крикнула мама. — Где ты была?

Ситуация смахивала на фарс, на ссору из-за нарушения комендантского часа. Я едва не расхохоталась.

— Уж не в лесу ли, а?.. Сколько раз я говорила тебе, чтоб не ходила вечером в лес!

— Знаешь, мне не семь лет! — рявкнула я в ответ. — Я всегда ходила в лес и буду ходить!

— Что?..

Болтливый язык вновь подвел меня. Пожалуй, зря я это сделала. Еще несколько минут назад я готова была поклясться, что никогда и ни за что больше не приближусь к лесу, но теперь вызов брошен. Отступать поздно. Мое хрупкое юное эго отказывалось признавать, что мама права. Чтоб избежать дальнейшего скандала, я заплакала.

— Я не виновата! Этот мужчина…

— Какой еще мужчина? Да у тебя все лицо исцарапано и… О господи! — Тут она указала на мои ноги.

Я проследила за направлением ее взгляда. На внутренней стороне бедер красовались два огромных пурпурных кровоподтека — натерла о лошадиные бока. Синяки походили на безупречно овальные сливы.

— Что он с тобой сделал?

— Затащил на лошадь и…

— Боже милостивый!.. — Мама мгновенно перестала сердиться, теперь ею овладел ужас. — Девочка моя! Приляг на диван. Приляг. Тебе надо отдохнуть. Постарайся ни о чем не думать, полиция уже едет.

— Ты вызвала копов?

— Успокойся и ложись.

Взяв меня за руку, мама повела меня в гостиную к дивану. Я шла, прикрыв глаза и прижимая руку к груди в надежде унять сердцебиение. Мама убавила громкость телеприемника, весь экран занимала физиономия Дж. Гордона Лидди с толстыми черными усами. Мама рассказывала, что именно он замыслил и организовал Уотергейтский скандал. Я подняла руку, чтобы указать на него, но мама меня остановила, подложила под голову подушку и сняла шлепанцы со стертых усталых ног. Мне хотелось все объяснить, но внезапно я почувствовала страшную усталость. К тому же ее нежные прикосновения были так приятны, что не хотелось портить все болтовней. Мама укрыла меня афганским вязаным шерстяным платком. Я понемногу пришла в себя, сердце уже не колотилось. Казалось, мамины прикосновения лечат. Такую близость с ней я почувствовала впервые с тех пор, как уехала госпожа Бовари. Бархатные подушки были мягкими и удобными, и я вдруг поняла, как сильно устала. Ноги словно свинцом налились. Я закрыла глаза и через несколько минут почувствовала на лбу что-то теплое. Это мама обтирала мне лицо влажным полотенцем.

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru