Пользовательский поиск

Книга Эдо и Эйнам. Содержание - 3

Кол-во голосов: 0

3

Итак, я оделся и вернулся к Гамзо и сказал ему: за своими деньгами пришли? Обратил он ко мне свое грустное лицо и смущенные глаза и сказал сдавленным голосом: разрешите войти. Завел я его в дом и усадил в кресло. Он осмотрелся, повременил и наконец пробормотал: моя жена. И снова выждал и продолжил: пришел я домой, и жены не застал. Сказал я ему: что же вы собираетесь сделать? Ответил он: простите, что свалился вам как снег на голову. Представьте себе – возвращаюсь я домой после вечерней молитвы, захожу, чтобы уложить жену на ночь почивать, и вижу – пуста кровать. Выхожу я ее искать, иду к югу[11] и перехожу к северу, кружусь, кружусь на пути своем и возвращаюсь на круги своя. И вдруг я очутился в этой долине, а я и не знаю, что привело меня сюда. Увидел я дом, и сердце подсказало мне войти сюда. Хоть и понимаю я, что нет смысла заходить, но все же вошел я. Хорошо, что я вас встретил. С вашего разрешения я малость посижу, а потом пойду себе.

Сказал я ему: простите, господин Гамзо, но я слыхал, что ваша жена не встает с постели. Сказал Гамзо: не встает с постели. Сказал я ему: как же вы говорите, что нашли ее постель пустой. Если она не встает с постели, как же она встала с постели и как ушла? Прошептал он: лунная болезнь у нее.

Долго сидел я, не говоря ни слова. Потом повторил я его слова и спросил его шепотом: лунная болезнь у нее? Ответил мне Гамзо: лунная болезнь у нее. Посмотрел я на него, как будто слова я услышал, а что они значат – не понял. Почувствовал он и сказал мне: лунными ночами встает моя жена с одра и идет туда, куда ее ведет луна. Не удержался я и упрекнул его: что же вы не запираете двери? Лукаво улыбнулся Гамзо и сказал: я запираю двери. Сказал я: если дверь заперта, как же она выходит? Сказал Гамзо: хотя бы запер я дверь на семь замков и засовов, и каждый замок запер семью ключами, и ключи бросил по одному в каждое из семи морей Страны Израиля, нашла бы их моя жена, отперла бы дверь и ушла. Долго сидел я молча, и он сидел молча. Потом я снова спросил его: с каких пор вам это известно, в смысле, что у нее лунная болезнь? Он сжал лоб ладонями, упер большие пальцы в виски и сказал: с каких пор мне известно, что у нее лунная болезнь? Со дня нашего знакомства мне известно, что у нее лунная болезнь. Снова замолчал я, но ненадолго. И сказал я ему: и все же это вам не помешало жениться на ней? Снял он шляпу, достал маленькую ермолку[12] и нахлобучил на голову, помедлил малость и сказал: что вы спросили? Сказал я ему. Он улыбнулся и сказал: и все же это не помешало мне на ней жениться. Напротив, когда я впервые увидел ее, стояла она на вершине скалы с гору высотой, куда смертному не подняться, и луна озаряла ее, и она пела "ядл-ядл-ядл,[13] ва-па-ма", сказал я себе, что если это не один из архенгелов Божиих, то Зодия[14] она, самое Дева. Пошел я к ее отцу и сказал: прошу руки твоей дочери. Сказал он мне: сыне, ты знаешь, что с Гемулой,[15] и просишь ее руки. Сказал я ему: Милосердный смилостивится над нами. Воздел он лицо к небу и обратился к Господу: Владыка Мироздания, коли этот человек, пришедший издалека, сжалился над нами Ты, что так близок нам, и подавно пожалеешь нас. Назавтра он позвал меня и сказал: пошли со мной. Пошел я с ним, пока не пришли мы к высокой горе, что высилась выше воинства высоких гор, вздымающихся до самых небес. Поднялся я с ним на гору, прыгая с утеса на утес, пока не остановился он у отвесной скалы. Огляделся он, убедился, что нас никто не видит, разрыл он землю под скалой и поднял один камень. Раскрылась пещера, и он вошел в нее. Вышел он с глиняным кувшином в руке и сказал: пошли обратно. По дороге открыл он кувшин и показал мне пучок сухих листов, диковиннее которых я в жизни не видел, а на них диковинные письмена незнакомого мне диковинного письма. И колер письмен, то есть цвет чернил, которыми написаны письмена, не от известных нам красок. С первого взгляда показалось мне, что смешал переписчик золото, лазурь и киноварь с основными цветами радуги и выписал буквицы. Прямо перед моими очами изменились краски и превратились в цвет водорослей из морских пучин, вроде тех, что сушил доктор Рахниц[16] на яффском берегу. А еще казались они серебряной паутиной, как на лике луны. Посмотрел я на листы, и посмотрел на письмена, и посмотрел на отца Гемулы. Казалось, в этот миг перенесся отец Гемулы из нашего мира в мир иной. Поначалу счел я это плодом своего воображения, но вскоре понял, что явь явная. Спросите меня, что это значит, – не смогу объяснить, хоть самому мне все совершенно ясно. Вот я и сам себе дивлюсь, что я такое говорю. Неужто слов мне не хватает, и все же ясно мне это той ясностью, что сорок тысяч слов объяснить не могут. В тот миг онемел мой язык, и сил спросить не стало. И не письмена, и не листья тому виной, но преображение отца Гемулы тому виной. А письмена утратили краски, что я видел раньше, и совсем переменились, и я не знаю, как выцвели письмена и когда переменились. Стоял я и дивился увиденному, а отец Гемулы сложил листы обратно в кувшин и объяснил мне простыми словами. Так он сказал мне: земные растения они, но могут влиять на горние сферы. Через год, в ночь перед свадьбой, он сказал мне: помнишь листы, что я тебе показывал в горах? Знаешь, что это? пригнулся он и зашептал мне на ухо: – Есть в них чары, не знаю, какие именно, но на лунную сферу они влияют и на самое луну. Вот даю я тебе эти листы, и пока они у тебя, сможешь ты направлять стопы Гемулы, чтобы не сбилась с пути. По сей день не вынимал я их из тайника, и вот почему не вынимал: пока Гемула отделена и покойна и укутана в пелену Целостности, нет в них нужды, но сейчас настанет для нее время любить и слиться с мужем и впитать с его силой его ток и иное бытие. Когда наступят лунные ночи, возьми эти листы и положи их на подоконник против дверей, накрой, чтобы люди не видали, и я тебе порукой: коль выйдет Гемула из дому, вернется она к тебе прежде, чем возвратится луна в свои чертоги.

Сказал я Гамзо: этой ночью вы позабыли выполнить наказ тестя? Сказал Гамзо: не позабыл. Сказал я: тогда почему же произошло то, что произошло? Простер Гамзо пустые ладони и сказал самому себе: утратил ты чары, Гавриэль. Спросил я: утратили листы чародейскую силу? Сказал он: они не утратили, я утратил их. Сказал я: жена порвала листы? Сказал он: жена не порвала их, от моих рук сгинули. Продал я их, по ошибке продал. Был тут ученый съезд, собрались и съехались ученые со всего света в Иерусалим. Пришли и ко мне купить рукописи и книги. Роются они в книгах, один заглядывает в книги, что я отложил, другой перебирает книги, что купил его знакомец, и так закатались мои листы в кипу рукописей, и я их продал, и не вспомню, кому продал. Не вспомню, хоть должен был бы помнить: не найдешь рукописи, что я продал, чтобы я не помнил, кому продал. И выручку, мою виру,[17] двенадцать фунтов, я вручил вам, чтобы поместить Гемулу в лечебницу для неисцелимых.








5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru