Пользовательский поиск

Книга Долгий путь к чаепитию. Содержание - Глава 4 ОПЯТЬ ДОРОГА В ЭДЕМБУРГ

Кол-во голосов: 0

– Сколько у тебя денег, ррррр?

Эдгар вынул свою крошечную монетку, которую он с трудом отыскал среди кусочков мела, ластиков, обрывков бечевки, хлебных крошек и муравьиных личинок.

– Вот, – сказал он наконец. – Один ватек.

Пес рассмеерычался:

– Ха-ха-ха-рррр-ха-ха-ха-р-р-р-ра-ха-ха. Немного же ты получишь от меня, Его Величества короля Эдвина, рррр. В Hopтумбрии[45], откуда я родом, у нас с теми, кто платит ватеками, разговор короткий. Клади его на прилавок рядом с моей задней левой лапой и возьми себе крошечную бутылочку динамичного прыгосока О’Гордон, рррр. Она с лицом на этикетке.

Эдгар положил монету, куда было велено, и стал искать бутылочку. Он никак не мог найти ее, пока из сверкающей шеренги странных напитков не раздался голос:

– Меня ищешь?

Эдгар вытянул руку, ища глазами владельца голоса, а тот говорил:

– Горячо, горячо, холодно, теперь очень холодно, теперь ты на Аляске, теперь ты на Северном полюсе, теплее, теплее, вот ты и на экваторе, а вот и я, вот и я, ах!

Бутылочка и в самом деле была крошечная, и Эдгар не мог разглядеть лицо на этикетке – вроде бы мужское, веселое и чернобородое. Оно было во много-много раз меньше, чем головка королевы Эдит (благослови ее, Господи) на почтовой марке из кукольного домика. Голос, однако, был четкий и мелодичный:

– Сними меня с полки, мальчик. Давай. Я очень полезный или очень вредный, в зависимости от того, как ты себя чувствуешь.

Напитка, казалось, было слишком мало, чтобы утолить жажду, и Эдгару не понравилось слово «вредный». Он тем не менее вытянул крошечную пробочку зубами, тут же проглотил ее (она была слишком крошечная, чтобы ею подавиться) и втянул в себя крошечную порцию напитка. Трудно было определить его вкус, но чем-то он напоминал холодный-холодный лед со смородиной, изюмом, цукатами, шоколадом, ванилью, мускатным орехом и пережаренной свиной лопаткой. В тот же миг жажда ослабла. Лицо на этикетке стало неподвижным и безмолвным, зато пес, называющий себя королем Эдвином Нортумбрским, наблюдавший за Эдгаром все это время и нежно рычавший себе под нос, вдруг рявкнул.

– Что случилось? – спросил Эдгар. – Я сделал что-нибудь не так?

– Гав-гав-гав, – или что-то в этом роде ответил король Эдвин. – Я сказал возьми, а не пей.

– Но это ведь одно и то же. Когда говорят «возьми пирога», то предлагают его съесть. К тому же, когда я начал пить, вы меня не остановили.

– А мне, гав-гав, хотелось узнать, где предел твоей наглости. У нас в Нортумбрии, скажу я тебе, был бы с тобой разговор короткий. И «возьми пирога» значит «ешь», а не «пей». А ты выпил эту штуковину, гав-гав, ррррррр.

– Но, – возразил Эдгар, – «возьми книгу с полки» тоже ведь не значит «съешь ее»!

– С чего ты это взял? В Нортумбрии, где я одно время был королем, мы, бывало, глотали книги. Уж я-то знаю, я сам их проглотил немало, ррррр. Но не об этом речь.

– Вы хотите сказать, – спросил Эдгар, уже злясь, – что ту бутылочку мне нужно было съесть, а не выпить? Но это смешно!

– Я буду решать, что смешно, а что не смешно, потому что я – король Эдвин. Делай, что говорят, ррррр-гав!

– Съесть бутылку?! – воскликнул Эдгар.

– Нет, нет, рррррр-гав! Читай!

Эдгар пожал плечами: пес явно был не в себе. Он хотел было сказать, что на этикетке читать нечего, если, конечно, не считать чернобородого личика, но сообразил, что бессмысленно спорить с безумным псом, который считает себя королем Эдвином Нортумбрским. Эдгар взглянул на этикетку и – не так уж на самом деле и удивившись – обнаружил стихи, написанные четко, красиво и очень разборчиво. Он стал читать их вслух, и пес мурлыкающе заурчал, словно у него в предках были кошки, – он, очевидно, любил, когда ему читали:

Изобретатель Эдисон
Был знаменитый человек.
Узнайте все, что сделал он
И как прославился навек.
Еще до Белла Эдисон
О телефонах видел сон.
Всего лишь в двадцать девять лет
Фонограф свету он явил;
Одни смеялись: «Это бред!»,
Других он сильно удивил.
Электролампу изобрел
Он очень скоро: в тридцать два,
Чем славу громкую обрел,
Весьма заслуженно. Едва
Был создан фотоаппарат,
Его улучшил во сто крат
Изобретатель Эдисон:
Кино, шутя, придумал он.

– Знаменитый человек, – сказал король Эдвин, – рррррмуррррр. А живи он у нас в Нортумбрии, и не такие чудеса бы совершил. Ну, парень, можешь продолжать свой путь в мой великий город Эдембург.

– Ваш? – удивленно спросил Эдгар.

– Да, рррр, да, его назвали в мою честь. На самом деле он называется Эдвин-ррррр, но они ошиблись, когда записывали. Я не стал их поправлять: день был очень холодный, все подходили ко мне и говорили: «Эдвин, бррррр», так что я их понимаю.

Пес опять громко захрапел, а Эдгар с новыми силами продолжал свое путешествие. Ему еще предстояло преодолеть несколько миль (или километров – конечно, километров больше, чем миль). Через некоторое время он подошел к большой качавшейся над дорогой вывеске, подвешенной на двух столбах, которые блаженно долбили дятлы. Вывеска гласила:

НЕСКОЛЬКО МИЛЬ ДО ЭДЕМБУРГА. НЕСКОЛЬКО 1,609 КИЛОМЕТРОВ ДО НЕГО ЖЕ. НО ОН ТОГО СТОИТ!

Эдгару улыбнулась удача: прямо перед ним остановился в облаке пыли, музыкально гудя во все свои рожки, какой-то фургон. Когда пыль рассеялась, Эдгар увидел, что по фургону тянется надпись: ЭДЕМБУРГСКОЕ РЕВЮ[46]. Эдгар подбежал – дверь у водителя уже была открыта – и с изъявлениями искренней благодарности забрался внутрь; там оказалось полно человечков, которые радостно приветствовали его. Когда Эдгар отыскал себе место – а ему пришлось для этого передвинуть деревянный ящик с надписью «Лучшая тресковая копченка» и охранявшего этот ящик тяжелого полосатого кота, – эти человечки с большой охотой стали объяснять ему, что такое Эдембургское Ревю. Эдембургским Ревю, сказали они, были они сами. Они плясали, разыгрывали смешные сценки и скетчи, а один из них, представившийся Томми Карлейлем [47], специализировался на перевоплощениях. Это был маленький печальный человечек, который сильно картавил и постоянно приговаривал: «О-о да, так-то вот».

– Что это за перевоплощения? – поинтересовался Эдгар.

– О-о да. Вот коголь Эдуагд I Английский. – (Эдгар подумал: «О нет, только не эти ужасные англосаксонские короли», но тут вспомнил, что Эдуард I не был англосаксом.) Томми Карлейль придал своему лицу выражение высокомерной величественности. Затем он продолжал: – А тепегь – Эдуагд П. – Выражение лица не изменилось. – А тепегь – Эдуагд III. – Все то же высокомерно-величественное лицо.

Эдгар спросил:

– Эдуарды Английские – это все, чем вы занимаетесь?

– О-о-о, – сказал Томми Карлейль, – их так много! Девять, по моим подсчетам.

– Нет, конечно же восемь, – сказал Эдгар. – Эдуард VIII был последним. Он правил меньше года. С тех пор Эдуардов точно не было.

– О ты, жалкая звегушка, – сказал Томми Карлейль, – ничего-то ты не знаешь. Эдуагд IX – о да, был такой монарх, хоть и пгезгенный сакс[48].

И он придал своему лицу выражение высокомерной величественности. Вся труппа бурно зааплодировала, так что и Эдгар невольно присоединился, а Томми Карлейль печально раскланялся.

– Нигде, кроме как у Томми, – сказал человечек с тяжелой сумкой на коленях, который представился мистером Гладстоном[49]. – Его всегда горячо принимают в Эдембурге.

вернуться

45

Нортумбрия – в VII – IX вв. королевство на севере Британии (современное графство Нор-тамберленд).

вернуться

46

Намек на «Эдинбургское обозрение», английский литературный журнал, издаваемый в XIX – нач. XX в.

вернуться

47

Томас Карлейль (1795-1881) – знаменитый английский историк.

вернуться

48

В английской истории ни один король не носит имени Эдуарда IX, зато есть несколько Эдуардов «без номера» (англосаксонских королей). Одного из них, видимо, Томми Карлейль и называет Эдуардом IX.

вернуться

49

Уильям Юарт Гладстон (1809-1898) – крупнейший политический деятель викторианской эпохи, лидер Либеральной партии, неоднократно занимал пост премьер-министра.

7
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru