Пользовательский поиск

Книга Долгий путь к чаепитию. Содержание - Глава 1 СКВОЗЬ ДЫРОЧКУ В ПАРТЕ [1]

Кол-во голосов: 0

– Один метр и будет.

– Нет, нет, нет, – запрыгал Альберт. – Один метр было бы в покоящейся системе. В двигающейся же системе его длина будет равняться – э-э – корню из единицы минус квадрат скорости двигающейся системы, деленный на квадрат скорости света. Быстро представь это себе и увидишь формулу на экране.

Эдгар стал представлять формулу изо всех сил, и она действительно появилась на экране – серебристая на черном фоне, хотя ее не особенно было видно из-за вспышек молнии:

Долгий путь к чаепитию - image05.png

– И, – сказал Альберт, – хочешь верь, хочешь не верь, но, если ты поместишь часы в движущуюся систему, они будут тикать не раз в секунду, а чуть медленнее.

Грянул гром, и хлынул ливень. Тут в дверь постучали, и нежный голос позвал:

– Эдгар? Эдгар? Ты здесь, Эдгар?

Эдгар от ужаса не мог вымолвить ни слова. Он глотал воздух.

– Я знаю, что ты здесь, – сказал голос. – Я иду к тебе. Одним ударом кулака проломлю дверь, и мы будем вместе. Так приятно, так уютно – ты и я!

Нежный голос превратился в могучий рев, перекрывший гром. Эдгар слышал, как кулак проламывает дверь.

– Нет, не надо, нельзя! – заорал он.

– Скорей! – пропищал Альберт. – Не ори, а объясняй, что такое теория относительности. Давай!

– Теория относительности, – начал Эдгар, – гласит, что, гласит, что, гласит, что…

– Я буду с тобой через несколько секунд, Эдгар, – произнес голос за дверью. – Конечно, я не смогу войти: слишком уж я большой, но я просуну руку, и нащупаю тебя пальцами, и поймаю тебя, и все будет так уютно, так приятно!

Молния, наверно, во что-то попала – Эдгар услышал, как с грохотом рушатся камни и кирпичи. Затем заговорил гром:

– Буммммм!

– Скорей! – пропищал возбужденно приплясывающий Альберт.

Экран тоже мигал:

СКОРЕЕ СКОРЕЕ СКОРЕЕ.

– Скорость света, – выговорил Эдгар – сердце у него билось так страшно и глухо, что он почти не слышал собственных мыслей, – равна тремстам тысячам километров в секунду для одного наблюдателя, но это не так для другого наблюдателя, удаляющегося от первого наблюдателя. И тем не менее мы знаем, что скорость света всегда одинакова. Поэтому мы должны пересмотреть условия, в которых находятся сами наблюдатели…

– Я выломал дверь! – прокричал голос. – Теперь я примусь за эту железяку. Полагаю, я прогрызу ее зубами.

– Скорей, скорей, скорей, – пищал Альберт.

СКОРЕЕ СКОРЕЕ СКОРЕЕ – вспыхивал экран.

– Это означает, – продолжал Эдгар, задыхаясь, – что, если кто-то бежит по крыше поезда, который движется со скоростью света, он думает, что движется только с той скоростью, с которой бежит. Но для того, кто стоит и смотрит на поезд, он движется со скоростью с плюс тысяча метров в секунду. Одно событие происходит относительно одного человека, или наблюдателя, а другое – относительно другого. Это и называется относительностью.

– Уууууу! – взревел оглушительный голос. – Я сломал себе передний верхний зуб. Железо очень жесткое. Но я скоро, мальчуган, очень-очень скоро. Уууууу! Ужасно болит! – Рев сотрясал весь дом. Гром тоже ревел, будто от жалости.

– Скорей, скорей, скорей! – ревел, то есть пищал, Альберт.

СКОРЕЕ СКОРЕЕ СКОРЕЕ СКОРЕЕ СКОРЕЕ

– Поэтому, – продолжал Эдгар, задыхаясь, – человек, смотрящий на человека, бегущего по крыше поезда, может считать, что этот человек бежит со скоростью света, а не быстрее – ведь быстрее невозможно, – только если он удлинит секунды – то есть секунды в движущейся системе, то есть в поезде. По-моему, так.

– Ты хочешь сказать, – пропищал Альберт, – что в движущейся системе пространство сжимается, а время удлиняется.

– Я хочу сказать… – повторил Эдгар и с громадным облегчением увидел, что люк приходит в движение. Тяжелая плита начала подыматься, и послышалась сладкозвучная музыка, как бы приветствуя его на пути к свободе.

– Удачи, – пропищал Альберт. – Ой, я вижу его пальцы. Заберусь-ка лучше в свою щель.

И он убежал. Эдгар горячо поблагодарил его вслед и сам бросился к люку, чтобы залезть в открывшееся отверстие. Он оглянулся и увидел, что рука уже протиснулась через пролом от вышибленной двери и корежит железную перегородку. Вот рука зашарила по комнате; она была очень волосатая и со сломанными ногтями. Рука начала заполнять всю комнату.

– Сейчас я тебя поймаю, вот-вот нашарю. Ах, Эдгар, как чудесно мы проведем время вместе!

Эдгар видел перед собой сплошную тьму. Он полез в нее, нащупывая ногами ступеньки. Но ступенек не было – только длинный плавный спуск. Эдгар полетел вниз, скользя сквозь тьму.

Глава 8 СКВОЗЬ ДЫРОЧКУ В ПАРТЕ

Тьма, тьма, тьма, тьма, тьма и вой ветра, но ливень и гром были уже позади и затихали. Проблеск света, отблеск света, блеск света – и он уже мигал от сияния дня, хотя, когда он начал спускаться, уже был вечер. Эдгар осмотрелся и увидел тысячи людей, снующих туда-сюда, радостных и возбужденных – хотя некоторые дети плакали от перевозбуждения – и одетых по старой моде: женщины в огромных юбках с турнюрами, мужчины – с тростями, в серых цилиндрах. Он оглянулся: увидел, что отверстие, откуда он появился, постепенно закрывалось и сливалось с поверхностью гладкой стены. Эдгар поднял голову и увидел огромную стеклянную крышу, через которую светило солнце. С ним заговорил высокий мужчина:

– Как ты странно одет, мальчик! Наверное, ты часть Экспозиции?

– Какой экспозиции, сэр? – спросил Эдгар, готовый, оказавшись в безопасности, быть со всеми вежливым, любезным и воспитанным.

– Великой Экспозиции, разумеется, – засмеялся мужчина. – Ты слышала, Марта? – сказал он своей маленькой толстенькой жене. – Вы слышали, Летиция, Евгения, Мэри, Фиби, Вики, Эрминтруда, Гертруда, Энни, Хлоя, Альберта? – обратился он к своим многочисленным дочерям. – Юноша интересуется: какая экспозиция? – Все они рассмеялись, но довольно добродушно. – Да это же Величайшая Экспозиция в мире, – сказал мужчина. – Здесь есть всё. Ее можно объехать только на железной дороге.

Тут же, пыхтя, подошел поезд, и машинистом с кочегаром оказались не кто иные, как Боб Эклс и Николас, два матроса, которые отвезли Эдгара с корабля на остров.

– Лезь к нам в кабину, малец, – сказал Николас. – Спой нам песню, чтоб дружно мы поезд вели.

– А где – гм – юная – гм – леди? – поинтересовался Эдгар. – Рода какая-то.

– Рода Флеминг?! – воскликнул Николас. – Все там же, и все ворчит. Она не любит темноты, поэтому я, как видишь, слегка распахнул рубашку, чтобы она выглядывала. Залезай, малец.

Эдгару очень хорошо было стоять в кабине, среди раскаленного воздуха, пара и смазанного железа. Они покатились, пыхтя, и Эдгар запел:

Вперед паровоз по рельсам летит,
И хоть в угле кочегар,
И хоть машинист от жары кряхтит,
Но ходит поршень, и клапан свистит,
И топка как самовар пыхтит,
И нет лучше дыма, чем пар!

А Боб Эклс и Николас подхватили припев:

Ты стучишь по колесам своим молотком,
Чтоб в колесах найти неполадки,
Но другие считают, что штука вся в том,
Чтоб найти, что всё в полном порядке.

Рода Флеминг визгливо проговорила из-под рубашки своего владельца:

– Слишком шумно, я не слышу собственного визга.

Никто не обратил на нее никакого внимания, тем более что они как раз подъехали к маленькой станции, где на платформе приплясывали мистер Эк Кер Ман, мистер Эк Хар Т и человечек, который помогал им в конторе на пристани; и, порхая над ними, орал попугай.

– Здесь сходить нельзя! – закричали они. – Вы должны показать билеты контролеру…

16
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru