Пользовательский поиск

Книга Доклад Юкио Мисимы императору. Содержание - Явление второе

Кол-во голосов: 0

(Красный прожектор гаснет. Освещение Сцены 1 тускнеет. Огаба падает. Воцаряется тишина. Слышно лишь, как дождь барабанит по крыше.)

Xирата (приподнимает Огавуи сильно бьет его ладонью по спине): Шу! Хьюн! Шу! Хьюн!

Морита Масакацу (одет в студенческую форму; выходит на сцену, опускается на колени рядом с Огавой и берет его на руки): Огава Сей, Огава Сей, брат мой! Его глаза открыты! (Встает и поворачивается лицом к Мисиме.) Все это бесполезно. Он умер от сердечной недостаточности.

Мисима (пишет): Я не верю ей. Это всего лишь еще один написанный им рассказ… Да, хорошо, хорошо…

Жена: Я не верю ей. Это всего лишь еще один написанный им рассказ… (Мисима, стоя на коленях у письменного стола, повторяет: «Хорошо, хорошо!») Он совершил опрометчивый шаг, издав его. Неужели он действительно хотел поставить в неудобное положение императорскую семью и двор? Но какое отношение все это имеет к Морите Масакацу?

Кейко: Морита был студентом университета Васеда.

Жена: Я это знаю.

Кейко: Морита являлся близким другом медиума Огавы Сей. Они были земляками, уроженцами Йокаичи, местечка, расположенного на побережье. Когда Морита побежал за доктором, Ми-сима-сан сказал профессору Хирате…

Мисима (на Сцене 1): … этот молодой человек будет моим ичи.

(Свет на Сцене 1 гаснет.)

Явление второе

Свет заливает Сцену 3 (Драгоценность). Типичный штаб избирательной кампании после победы. На проекционном экране – фотография кандидата на пост губернатора Токио. Из-за кулис слышатся радостные крики и звуки пробок, выстреливающих из бутылок шампанского. Потоки воздуха от работающих электрических вентиляторов разносят по всей комнате бумаги, словно белое конфетти.

В эту метель входит Кавабата Ясунари. На нем белый летний костюм и ботинки, в руках он держит сигару и бокал шампанского. Он садится за стол и обмахивается.

Кавабата: Это – настоящая Япония. По крайней мере я пытаюсь убедить себя в этом. Шум и суета избирательной кампании утомили меня. Мне кажется, она никогда не закончится. Мы ждем результатов, но они не окончательные, и мы до сих пор не знаем того, что хотим узнать. Во что мы превратились? Мы похожи на грязное белье, брошенное в стиральную машину. Не очень чистое и не очень грязное, разных цветов. И все это вращается так быстро, что в конце концов превращается в сплошное белое пятно. Я очень устал.

(Входит сенатор Ито Кацусиге, он тоже во всем белом, на его плечи наброшена белая шаль так, словно он зябнет в августовскую жару. Он хромает и при ходьбе опирается на трость.)

Кавабата: Ах, это сенатор Ито Кацусиге, зловещая белизна нашего грязного белья. Абсолютная мертвая точка водоворота нашей политической жизни, в которой нет движения и царит полная стагнация. Я предпочел бы не встречаться с ним.

Ито: Кавабата Ясунари, лауреат Нобелевской премии, мудрец из Карнакуры, проживший семьдесят лет и ни разу не уличенный в коррупции. Он похож на старую цаплю со старой дряблой кожей. Он считает меня циничным. Я завидую ему. Он не прикладывал никаких усилий для того, чтобы слава пришла к нему, но тем не менее стал всемирно известным. Он пальцем не пошевелил для этого и не замарал своего доброго имени. Его можно поздравить!

Кавабата: Вы только посмотрите, как хромает этот старик. Его хромота напоминает о том, что он воевал в Бирме и Малайе. Когда-то он был героем. В отличие от меня он сумел многого добиться в жизни, хотя, с другой стороны, он – само воплощение коррупции. Я боюсь его.

Ито: Кавабата-сэнсэй, разрешите мне выразить искреннюю благодарность и примите мои поздравления. Вы помогли кандидату от нашей партии снова победить на выборах.

Кавабата: Мне это ничего не стоило.

Ито: Прошу вас, садитесь, вы выглядите очень усталым.

Кавабата: Признаюсь, я действительно смертельно устал.

Ито: Простите за любопытство, но скажите, почему вы в вашем возрасте, жертвуя покоем, согласились участвовать в избирательной кампании?

Кавабата: Вы правильно заметили. Я действительно очень стар.

Ито: Вы сказали журналистам, что на участие в политической деятельности вас вдохновил пример Юкио Мисимы.

Кавабата: Да, я действительно сказал это.

Ито: Вы сказали также, что к вам явился призрак Мисимы. Это правда?

Кавабата: Да. (Вместо фотографии кандидата на проекционном экране появляется портрет Мисимы с мечом в руках.)

Ито: Простите, что я спрашиваю вас об этом, но мне бы очень хотелось знать, в каком облике он явился вам? Он был весь в крови?

Кавабата: Он выглядел так, как обычно выглядит человек сорока пяти лет. Тем не менее я был потрясен видением, потому что это был призрак, ведь Мисима-сан мертв.

Ито: Другие тоже видели его.

Кавабата: И вы в том числе, сенатор?

Ито: Я имел в виду мадам Омиёке Кейко. С ней произошла грустная история.

Кавабата: Я знаю, что мадам Омиёке попала в закрытую психиатрическую лечебницу тюремного типа.

Ито: Возможно, мне удастся помочь ей выбраться из этого ада и вернуться в женский монастырь.

Кавабата: Искренне желаю вам удачи в этом деле, сенатор.

Ито: Вы не одобряете то, что Мисима покончил жизнь самоубийством?

Кавабата: Естественно, не одобряю. Он уничтожил все следы своего пребывания на этом свете.

Ито: Интересная мысль, Кавабата-сан. Мне кажется, я понимаю, о чем вы говорите. Это была эффектная театральная смерть. Самоубийство Мисимы нарушило паши представления о том, что смерть должна быть интимным частным делом.

Кавабата: Все, в том числе и я, отвернулись, чтобы не видеть этого зрелища. Так что можно считать, что устроенный им постыдный спектакль не удался. За время участия в избирательной кампании я хорошо узнал, что такое общественное и что такое частное дело. Один критик как-то назвал Мисиму первым дадаистом Японии. Очень точное замечание.

Ито: Если это действительно так, то он был не только нашим первым, но и нашим последним дадаистом.

Кавабата: Истинный дадаист всегда с неизбежностью является интернационалистом. Мисиму, конечно, нельзя было в полной мере назвать интернационалистом, но в некотором смысле он все же действительно был им. «Большая деревня» – так можно назвать наше общество. Здесь, в Токио, мы считаем себя космополитами, но на самом деле мы все глубоко провинциальны. В этой деревне смерть Мисимы в результате акта сеппуку показалась фикцией, опровергнувшей фикцию нашей жизни.

Ито: То, что вы сказали, истинная правда. Мы так и не узнали причину, заставившую Мисиму покончить жизнь самоубийством. Но налицо множество несущественных причин, которые могли подвигнуть его на этот шаг. И они говорят о состоянии психики японцев больше, чем сказал в своих произведениях сам Мисима. Некоторые утверждают, что Мисиму побудила покончить с собой склонность к садомазохистскому эксгибиционизму. В его смерти винят декадентскую эстетику, гомосексуализм и ультранационалистическое поклонение императору. Все эти причины сыграли свою роль, но они недостаточны.

Кавабата: Да, за исключением одной, главной.

Ито: И что же это, по-вашему, за причина, Кавабата-сан?

(Входит Мисима, призрак в белой форме «Общества Щита» с белыми военными ботинками в руках. Он ставит их на стол.)

Кавабата: В октябре 1968 года Мисима первым приехал в Камакуру, чтобы поздравить меня.

Мисима: Три раза меня выдвигали кандидатом на получение Нобелевской премии, и три раза я терпел неудачу. В первый раз, в 1965 году, я уступил русскому писателю Михаилу Шолохову, во второй раз, в 1967 году, гватемальцу Мигелю Анхелю Астуриасу. А в третий и последний раз вы, сэнсэй, мой старый друг и наставник, опередили меня. Я был очень рад, что вы получили Нобелевскую премию.

147
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru