Пользовательский поиск

Книга Джоби. Содержание - 10

Кол-во голосов: 0

— Мама, зажечь тебе свет?

— Не нужно. Я ничего не хочу видеть.

Он отнял руку от выключателя и сделал несколько шагов вперед.

— Папа так и не приехал, да?

— Нет еще.

— А когда приедет?

— Думаю, завтра… Иди-ка ты спать.

— А ты?

— Я еще посижу немного.

Он подошел ближе.

— Мам.

— Чего?

— Прости, мам. За духи и за все остальное.

Она не отозвалась, и, постояв еще минуту, он пошел к двери. Ему почудилось, что она плачет. Но так ли это на самом деле, он не знал: в комнате было темно и совершенно тихо.

10

Худенькая старушка с шалью на плечах вышла из соседнего дома и смотрела, как Джоби топчется у Снапова порога.

— Напрасно стучишься, сынок, — сказала она. — Их никого нету. Уехали отдыхать в Бридлингтон. — Голосок у нее был слабенький, невесомый, как она сама.

— На всю неделю уехали? — спросил Джоби.

— Насколько я знаю — да. Тебе, вероятно, Сидни требуется?

— Ага.

— Что поделаешь, они отъехали всей семьей, придется тебе подождать, покуда вернутся.

— Ну что же, ладно. Тогда я пошел.

— Нет, погоди минутку. — Старушка несколько раз опустила и подняла головку, разглядывая Джоби то поверх очков, то сквозь очки. — Ты очень торопишься? Спешишь куда-нибудь?

Джоби покачал головой и двинулся к ней по каменным плитам, положенным в два ряда вдоль тротуара.

— Как тебя звать? — спросила старушка.

— Джозеф Уэстон.

— Я не могла тебя видеть раньше?

— Не знаю. Я сюда заходил вообще-то.

— Ну, значит, я не ошиблась. Вы с Сидни учитесь в одной школе?

— Учились до последнего триместра, только я со следующего месяца пойду в классическую. Я сдал на стипендию.

— Вот оно что. — Старушка покивала несколько раз. — Вот что. В таком случае, может быть, тебя не затруднит зайти ко мне на две минуты?

Она повернулась и повела его за собой в дом. Гостиная, в которой царили безупречная чистота и порядок, встретила его еле уловимым, но застоявшимся запахом старости. Старушка, не останавливаясь, засеменила к камину и взяла с полки конверт.

— Письмо получила сегодня утром, — сказала она, вновь оборачиваясь к Джоби. — От старшего сына, это я по почерку вижу — по тому, как он выводит буквы. Ну а поскольку ты даже стипендию заслужил, то я и подумала — не прочтешь ли ты мне его?

В первую секунду Джоби решил, что она зачем-то хочет устроить ему проверку, но тут же его осенило — старушка не умеет читать!

— В мое время нас не особо учили грамоте, — говорила она, шебуршась в конверте неловкими пальцами и вытаскивая оттуда листок бумаги. — Помнится, всего-навсего годик один мне достался. Нынче — другое дело. Для вас, для молодежи, все открыто, куда нам был ход закрыт. — Она протянула ему письмо, и Джоби взял его. — Вот посмотри-ка — разберешь?

— Из Ковентри, — сказал Джоби, взглянув на конверт.

— Так и есть, — закивала старушка. — Там он и живет. Три года, как место получил на тамошнем автомобильном заводе и уехал. Собирает автомобили — вишь, сколько их теперь развелось на улицах.

Под ее стрекотанье Джоби пробежал глазами первую страницу. Письмо задрожало у него в руке.

— Ну, о чем же он пишет?

— Я… что-то я никак не пойму, — запинаясь, пробормотал Джоби. — Он не очень разборчиво пишет, да?

— Правда? А я всегда думала — наоборот. Миссис Прендергаст говорит, он пишет очень разборчиво. Это она обыкновенно читает мне его письма, а потом пишет за меня ответ. Еще есть соседка напротив, миссис Картер, — да ну ее! Она здесь живет не очень давно и, по-моему, чересчур любит нос совать не в свои дела.

— Я от руки не так хорошо читаю, — сказал Джоби.

— Совсем ничего не можешь разобрать?

Джоби молча помотал головой. Он знал, что стоит весь багровый, но надеялся, что подслеповатые старческие глаза этого не заметят.

— А говоришь, тебе стипендию дали. Недалеко же ты уйдешь в классической школе, если даже не можешь прочесть письмо.

— Мне не все предметы даются одинаково, — сказал Джоби. — По истории я, например, хорошо успеваю.

— Конечно, не мне судить — я-то вообще слова прочесть не умею. — Она отобрала у него письмо и положила назад. — Раз так, попрошу завтра утречком миссис Картер, пусть она попробует.

— Да, так будет лучше, — сказал Джоби. — Вы уж меня извините.

— Э-э, ничего страшного. Оно и до завтра подождет. Было бы что срочное, а то велика ли важность, семейные новости. Уж он знает, что мать до них охотница. Сам наезжает сюда нечасто, видишь ли, больно живет далеко. А как, говорит, было бы удобно на конец недели машину увести с завода и приехать. Это он в шутку, ты не думай. Он у нас забавник, Уильям мой. Всегда найдет чем насмешить.

— Я пойду, хорошо? — сказал Джоби, пятясь к двери.

— Да-да, ступай с богом. И на том тебе спасибо.

— Очень жалко, что я не сумел прочесть письмо.

— Ты же старался, а на нет и суда нет. — Старушка проводила его до двери. — А все-таки я бы на твоем месте училась прилежнее. Надо уметь читать, что от руки написано, в жизни пригодится.

— Да, вы правы, — сказал Джоби. — До свидания.

Старушка покивала ему на прощанье и долго еще стояла, глядя, как он идет по улице. А Джоби шел и спрашивал себя, правильно ли он поступил — но нет, у него ни за что не хватило бы духу прочесть ей первые строчки: «Дорогая мама! К сожалению, мое письмо принесет тебе дурные вести. Я боюсь тебя огорчить, но знай: позавчера Синтию сбил автобус, а вчера вечером, в больнице, она скончалась. В этом никто не виноват. Она выскочила на мостовую, как часто делают дети…»

Мать сегодня с утра ходила, замкнувшись в молчание, до того мучительное, что Джоби невольно осмеливался говорить только шепотом. Она словом не обмолвилась о том, что привело к ним вчера тетю Дэзи с Моной, а он, уже и так немало зная, не расспрашивал ее. После вечерни тетя Дэзи явилась снова — и на сей раз привела с собой дядю Теда. По всем признакам дядя Тед чувствовал себя до крайности неловко: он вошел в дом красный как рак и глаза у него беспокойно блуждали по сторонам.

— Здорово, Нора, — сказал он коротко.

— Здорово, Тед.

— Вот ведь какая приключилась история, будь она неладна, а?

— Да.

Мать держалась с достоинством. Она тоже избегала смотреть в глаза пришедшим, но встретила их с высоко поднятой головой.

— Что же, его по сю пору не видать не слыхать?

— Пока что нет.

— Может, в полицию заявить, как ты думаешь?

— Для чего? Это их не касается. Воля его, захочет — уйдет, не захочет — придет.

— А ты будешь сидеть и ждать сложа руки? Так нельзя, — вмешалась тетя Дэзи.

— Я сама разберусь, что мне можно, а что нельзя, — сказала мать, и после этого Джоби велено было идти на улицу.

За высокой грядой облаков, пронизанных рыжим и розовым светом, садилось солнце. В обычный день это означало бы, что ему пора домой, но сегодня его не тянуло возвращаться: если тетя Дэзи с дядей Тедом еще не ушли, мать немедленно пошлет его спать, чтобы он не мешал им. И Джоби повернул в другую сторону; подкидывая ногой камешек — верный способ расцарапать коричневые парадные штиблеты, — он побрел вдоль по улице мимо крикетного поля. На краю поля резвились две дворняжки: одна — рослая, с гладкой черной шерстью; другая — поменьше, лохматая, черная с белыми подпалинами; кружили без устали, поочередно гоняясь друг за другом, наскакивали одна на другую, катались по земле, свиваясь в клубок, шалые от радости, что повстречались. Та, что поменьше, была на поле частой гостьей и порой увязывалась за Джоби и Снапом, поднося им с надеждой палки даже после того, как им давным-давно надоело их бросать. Во время крикетных матчей с нею подчас бывало чистое наказанье: она кидалась на поле за мячом, к досаде промазавшего игрока и великому удовольствию части болельщиков. Чья это собака и как ее зовут, он понятия не имел и окликнул ее просто:

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru