Пользовательский поиск

Книга Джек Мэггс. Содержание - Глава 66

Кол-во голосов: 0

За час до рассвета мы наконец добрались до Айлингтона.

Небо было еще ночным, но был слышен крик петухов, почему-то заранее извещавших близкий рассвет.

Ма заставила меня притащить из коридора на верхний этаж тяжелую лестницу Сайласа. Том помог мне поставить ее наклонно к стене в нашей с Софиной спальне. Затем она велела мне лечь на нее лицом вниз, а неуклюжий здоровяк Том, уже услужливо сидевший в углу под лестницей, схватив мои руки, притянул их к себе через перекладину лестницы с такой силой, что я испугался, как бы он не вырвал их из суставов. Я думал, что меня наказывают за то, что я грязная свинья, никто не сказал мне, что я буду избит за то, что был отцом еще не родившегося младенца.

Ма, как я теперь понимаю, больше думала о своем бизнесе, чем о нашей морали. Она не хотела потерять свою маленькую девочку-воровку из-за ее будущего материнства, а меня из-за Софины. Мы были слугами, нужными ей, исполнители всех ее дел. Вот почему она так жестоко расправилась со мной.

Уложив меня на перекладины лестницы, она, как обычно, берясь за дело, высоко подобрала юбки, показав свои белые мускулистые икры. Отойдя подальше, в проем кухни, она с разбега, некрасиво ухнув, нанесла мне первый удар ремнем. Она проделала это двадцать раз, и хотя уже запыхалась и тяжело дышала, не забывала требовать от Софины, чтобы та не пропустила ни одного удара, будучи свидетелем моего унижения и бесчестья. Она не позволила Софине закрыть руками уши, и та слышала мои трусливые вопли.

Когда избиение закончилось, Том отпустил мои руки. Я был настолько раздавлен болью и стыдом, что не заметил, как Ма увела Софину из комнаты. Я даже отдаленно не мог предполагать, чем это ей могло грозить, но как только услышал ее крики: «Джек! Джек!», вскочил со своей дыбы, чтобы броситься ей на помощь.

Этот момент я не забуду никогда; в своих беспокойных снах я часто видел, как встречаю свою возлюбленную на площадке лестницы, как бросаюсь с кулаками на Ма,.. Господи, я сказал с кулаками, но иногда это было с ножом, а то и с ее собственным большим кинокалом. Мне то и дело снилось счастливое спасение Софины, мы убегаем на заре – наш ребенок жив – навстречу нашей новой молодой жизни.

В полутьме до наступления полного рассвета я едва успел добраться до кухни, как там меня остановил Том, Он навалился на меня всей своей немалой тяжестью и держал прижатым к полу, больно завернув мне назад руки.

Я был рослым пятнадцатилетним пареньком, но Тому было все-таки двадцать, и он сидел на моей кровоточащей заднице так, будто не замечал, какую боль мне причиняет.

– Ты паршивый недоносок, – сказал он мне. – Ты ублюдок вшивый… – и прочее, и прочее. Он бил меня лицом о доски пола, я до сих пор чувствую их грубую поверхность, царапающую щеки. Я слышал плач Софты в этой проклятой комнатушке внизу подо мной. До моего слуха долетали не все слова Ма, но эти я расслышал:

– Хочешь, чтобы я позвала Тома, чтобы держал тебя?

А теперь я скажу тебе то, чему ты не поверишь: я представил себе, что Софину секут так же, как меня.

«Ты хочешь, чтобы пришел Том и ты предстала перед ним в таком виде?»

Я не видел свою любимую до тех пор, пока кухню не осветило яркое дневное солнце; Софина стояла в открытых дверях кухни, и я, только что отпущенный Томом, сидевший за столом и пивший чай, вдруг поднял глаза и увидел ее.

Ни кровинки в лице. Опущенными руками она прижимала к себе передник. Поймав мой взгляд, она отвернулась и ушла в нашу комнату.

Я вскочил, но Том положил мне руку на плечо.

– Теперь оставь ее в покое, грязная свинья.

И все же я бросился бы к ней, но он держал меня за руку, пользуясь своей физической силой, и мог бы держать столько, сколько ему вздумалось бы.

– Ты пойдешь со мной, мистер Болван, сосунок проклятый. – И он повел меня вон из дома, через эту ужасную маленькую комнату, и вывел куда-то в сторону клозета и зарослей чертополоха, к кирпичной стене, а затем по грязной дорожке, вдоль нее и через обвалившуюся сточную канаву, где кончилась стена. Здесь пахло экскрементами и падалью.

Том остановил меня и заставил наклониться, а потом встать на колени возле небольшой дренажной канавы, уходившей куда-то под соседнюю сырную лавку. Он не позволил мне двинуться с места, но сам время от времени дергал меня за руку, чтобы напоминать о боли в моем избитом теле, и временами ворошил палкой грязь в канаве.

– Посмотри сюда, – наконец велел он.

Я испугался, подумав, что он толкнет меня в канаву, и поэтому не был готов к главному удару.

Я посмотрел.

Там лежал наш с Софиной сын – бедняжка был такой крохотный, что поместился бы у меня на ладони. На его странно знакомой мне мордашке был след жестокого смертельного пореза.

Сейчас я не в силах больше об этом писать.

Р.S. Я уснул и, проснувшись, увидел Отса, который фамильярно положил мне руку на колено. Он спросил меня: вы спите, Джек Мэггс?

Я ответил ему: нет, не сплю.

Это была неправда – мне привиделся вышеупомянутый Призрак. Я видел его, он сидел в дилижансе напротив меня. Желтые волосы, длинные бакенбарды, синий длинный фрак с золотыми пуговицами.

Я спросил у него: это вы?

Он ответил: да, это я. Затем положш мне руку на голову, и его рука обожгла меня своим холодом. Я закричал и проснулся – дилижанс был полон незнакомых людей.

Всю эту бесконечную ночь мы мчались галопом, одиннадцать миль в час. Свечи в дилижансе то вспыхивали, то гасли.

Глава 66

На вершине холма Берлип-Хилл они были, когда уже забрезжил рассвет, и Глостер стал виден, встающий из легкой дымки тумана, подернувшей огромную впадину, где текла река Уай. Здесь дилижанс остановился, и кучер вместе с почтовым охранником стали о чем-то совещаться, в результате чего леди и джентльменам было предложено прогуляться и посмотреть, какова дорога впереди. Если кому-то доводилось весной в половине шестого утра видеть Берлип-Хилл, то объяснять не понадобится, почему Джек, Тобиас и остальные пассажиры беспрекословно решили покинуть уют дилижанса и спуститься пешком по дороге вниз, увязая по щиколотку в грязи. В это время «Истый Британец» тоже начал свой спуск, скрежеща заторможенными колесами.

От жидкой скользкой грязи на склоне Берлип-Хилл у многих пассажиров пострадала одежда, но нетерпеливый Мэггс галопом одолел спуск, торопясь на встречу с «Ловцом». Кроме того, ему посчастливилось увидеть один из красивейших ландшафтов Англии – равнину, разделенную живой изгородью на поля и сады, и высившийся храм, а еще дальше – горы Морвен-Хиллс в Уэльсе. Ради этого стоило дважды вымазаться дорожной грязью.

Разумеется, бывший каторжник был в восторге, глаза его блестели, он весь сиял. Дважды чихнув, как всегда громко, он прочистил нос так звучно, как труба играет побудку. Несмотря на то, что Мэггс спускался со склона почти вприпрыжку, три пакета в его руках – зеркало, лимоны и письма – были в полной сохранности, словно «Ловец» был готов получить их прямо внизу.

Писатель же, раздумывая о своем неизбежном позоре, был в самом мрачном настроении. Он на самом деле никогда не видел этого «Ловца воров», не знал его адреса, у него было лишь заверение доктора Элиотсона в том, что для встречи будет достаточно оставить записку: «Гостиница Бык, Элиотсону», хотя, безусловно, этот респектабельный человек был несколько рассеян и наивен.

Отс понимал, что оказался в весьма опасном положении.

Когда дилижанс прибыл на улицу Саутгейт, гостиницу «Бык» разыскал, однако, Джек Мэггс. Он сразу же направился в город, не выпуская из рук свои пакеты. Тобиас, отличавшийся быстрой и энергичной походкой, был вынужден бежать, чтобы не отстать от него.

Полы расстегнутого непромокаемого пальто Мэггса, названного им «Великим Иосифом», развевались за его спиной, словно накидка, когда он, меряя широкими шагами мостовые Глостера, миновал ворота Мерсер и спустился на Бул-лейн, где они с Отсом наконец нашли маленькую, приличную на вид гостиницу с надписью на щите: «Развлечения для лошадей и людей».

61
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru