Пользовательский поиск

Книга Джек Мэггс. Содержание - Питер Кэри Джек Мэггс

Кол-во голосов: 0

Здесь, как вскоре выяснилось, было то место, где мой учитель мог преклонить голову. Меня очень удивило то, что он живет еще хуже, чем я.

Он оставил грязный мешок на пороге, а когда зажег еще один из своих светильников, я заметил какое-то шевеление в куче тряпья в дальнем углу. Сначала я подумал, что это крысы, но вдруг увидел тоненькую белую руку, а затем и пару чьих-то темных глаз – они принадлежали девочке примерно моего возраста, полусонно глядевшей на нас.

– Папа.

Она протянула руку из своего тряпичного гнезда, а Сайлас вдруг повел себя так, как не было свойственно его натуре: он нагнулся и погладил девочку по голове. Я, как хорошо помню, был поражен нежностью человека, который заставил меня тащить на себе такую тяжесть; затем в углу он отыскал тряпичную куклу с длинными темными, как у девочки, волосами.

Но девочка смотрела не на куклу, а на меня.

– Это Джек?

Сайлас подтвердил ее догадку.

– Бедный Джек.

Она протянула мне руку, а я, взглянув на Сайласа и поняв, что получаю разрешение, предложил ей свою грязную лапу. Девочка, не выпуская мою руку, тут же заснула.

Сайлас так и оставил меня с крепко зажатой рукой и пошел со своей сальной свечой в другой угол, где, как я понял, он поднял половицу.

– Подойди сюда, малыш.

Я высвободил руку из маленькой детской ладони и подошел к тому месту, где, встав на колени, склонился над дырой в половицах Сайлас. Его светильник горел неровно, разбрасывая брызги. Когда я шел, пересекая комнату, то думал, что он покажет мне сокровища, которые хранит, но я ошибся. Это была лишь небольшая в черном переплете книжечка с тисненным серебром названием. Когда Сайлас с уважением к ней торжественно вручил ее мне, я решил, что это Шекспир, которого он любил цитировать. Поэтому я спросил его, не поэзия ли это, он рассмеялся и сказал, что в какой-то степени да, и мне следует запомнить из нее одну или две строки, что неимоверно повысит мои возможности. Затем, сказав, что вернется через минуту, он оставил меня одного; я слышал его легкие скользящие шаги, когда он спускался по деревянной лестнице. Я попытался перестать удивляться тому, что я в таком странном месте, и обратил все свое внимание на книжку.

Конечно, я скоро понял, что это не поэзия, а какое-то собрание странных знаков с подписями, сделанными от руки почти под каждым из них.

Вот так это выглядело:

Джек Мэггс - silver.jpg

Таких страниц с отштампованными знаками разной формы было много: квадратных или в виде щита, двухлистников или четырехлистников; в каждом знаке был то лев, то чаша или кубок, то корона или фигура, похожая на человека, которого я сразу же посчитал Королем. Я долго смотрел на эти загадочные знаки, пытаясь понять их значение, а когда услышал на лестнице шаги возвращавшегося Сайласа, то вдруг решил, что сейчас он мне предложит вступить в какое-то важное братство.

Однако, вернувшись, Сайлас, казалось, потерял всякий интерес к дальнейшему моему обучению. Вместо того чтобы объяснить мне эти знаки, он забрал у меня книжку и снова спрятал ее в дыре под половицей. Не знаю, зачем он уходил; но я почувствовал запах жареной рыбы, а в камзоле он что-то прятал, какой-то маленький сверток.

Если он думал, что я разделю с ним эту трапезу, то он не на того напал. Но он вынул из кармана серебряную чайную ложечку и велел передать ее моей матери.

– Скажи ей, что я приду завтра, пусть приготовит колбасу на сковороде.

Побоявшись расспросить его о дороге домой, я тронулся в путь по темным ночным улицам, стараясь, как мог, вспомнить дорогу. Блуждая по кривым проулкам, я стремился идти так, чтобы зловонная Темза все время была от меня справа, но часто сбивался с пути, и тогда мне становилось страшно. Один раз за мной погнался пьяница, который пригрозил отрезать мне уши и съесть их, но попался и добрый человек, которого я принял за моряка, – он провел меня до самого Лондонского моста и дал пенни на дорогу.

Как же я был счастлив, когда наконец вернулся домой. Мери Бриттен, вспыльчивая и горячая, обычно держалась подальше от своих питомцев, но здесь она подбежала ко мне и прижала меня к груди, не обращая внимания на сажу и грязь. Когда я вынул пенс и чайную ложку, ее зеленые глаза загорелись, и, взяв меня за руку, она подвела меня к столу и поставила передо мной большую миску супа. Том сидел на кровати и вырезал перочинным ножом крючок для ловлирыбы.

– От него воняет, – сказал он.

Ма Бриттен вертела в руках чайную ложку.

– Он был по-лез-ным, – ответила она, – и для моего носа это по-лез-ная вонь.

Я жадно ел суп. Она налила мне полную большую миску, черпнув из кастрюли поглубже, – чего обычно никогда не делала, – где суп был погуще, с кусками мяса и ячменной крупой. Это не ускользнуло от внимания Тома, который, подойдя к столу, стал смотреть, как я ем.

– Он похож на негра.

– Что ж, черный, как негр, а принес королевское серебро.

Она положила серебряную ложечку на стол, стала вертеть ее пальцем, играя ею, как кошка со старой обглоданной костью.

– Он показал тебе свою книжку? – спросила она меня.

Она смотрела на ложечку, склонив набок свою красивую голову.

Я сказал, что показал.

– Он объяснил тебе знаки?

– Нет, мэм.

– Он научит тебя читать их. – Она снова повернула ложку на девяносто градусов. – Ты будешь читать их на каком-нибудь чайнике получше, чем викарий читает Библию, – сказала она. – Тебе это поможет в жизни.

В этот момент Том, наклонившись над столом, решил взять в руки ложку, однако Мери, заметив это, поспешила вырвать ее из его рук. Кончилось тем, что драгоценный подарок был сбит со стола и полетел на пол, где со звоном докатился до кровати.

Мери, взвизгнув, вскочила.

– Он не нарочно! – крикнул я. Том испуганно прикрыл руками уши.

Мери, сказав, что она знает, что у него нарочно, а что не нарочно, дала ему хорошего тумака в бок.

– Джек сделал это, и это самое главное.

Она схватила Тома за ухо и потащила его к кровати.

– Где она ? Где она ?

– Вот она, вот она.

Мери увидела ложку и, подняв ее, стала полировать концом фартука.

– Почему я не могу тоже изучать знаки ? – выкрикнул Том. – Я тоже хочу хорошо жить. Я должен, я не грязная крыса. Я сын!

Его длинное, всегда бледное лицо стало багровым, и я вдруг с испугом понял, что он плачет. Я думаю, что и его мать не менее меня была удивлена этим, ибо она тут же подобрела. Я впервые увидел, как она обняла ревущего во весь голос сына и, прижав его к груди, гладила по голове.

– Ты мужчина, – приговаривала она. – Мужчина, добывающий мясо.

Это остановило слезы, и вскоре я увидел, каким взглядом смотрел на меня Том, уютно прижавшийся к животу матери.

– Я ненавижу его, – промолвил он.

Глядя ему в глаза, я каким-то чувством понял, что он ревнует, и это очень удивило меня, но вместе с тем я видел, что он испуган. Когда его мать попыталась высвободиться из его рук, он запротестовал и не хотел ее отпускать.

– Я убью его, – сказал он. – Или утоплю.

Мери Бриттен не стала ему перечить. Она встала на стул и, поднявшись на цыпочках, спрятала краденую серебряную ложечку под стропила.

– Это не ненависть к тебе, – сказала она мне. – Это по-своему нормально, так же как нормально то, что ты боишься его, но я должна сказать вам обоим, что вы ничто друг без друга.

Затем она повернулась к Тому:

– Ты можешь убить его, но это будет так, будто ты отрубил себе руку, потому что именно этот чумазый от сажи паренек может вытянуть нас из этой дыры. Для этого его и растят. Вот для кого ты таскаешь в дом мясо.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru