Пользовательский поиск

Книга Девочка с персиками. Содержание - ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Кол-во голосов: 0

Я вежливо отказался. На другой день мне отказала Лора. Она не хотела, чтобы я ебал ее просто так. Чтобы меня уколоть, она потрахалась с моим соседом, шведом по фамилии Хакансон. Я плюнул на все и окончательно забил на Академию. После семи лет упорной учебы.

Так я остался без места и без диплома.

В то тихое воскресное утро, когда Будилов еще пилил на поезде в

Вену по безрадостным просторам южной промышленной Польши, исписанной графиттями с названиями западных панк-групп типа – "KISS" и

"Rammstein", мне позвонила какая-то женщина и предложила зайти к ней в гости. Время мне позволяло. Она жила на Нойбаугассе, имея ателье в том же доме. Она тоже была фотографом. Она предлагала пообщаться в качестве фотографов в связи с моим проектом. Я принял ее приглашение из любопытства и через какое-то время уже сидел у нее в студии.

Как женщина она была не в моем вкусе. Ей было уже под сорок. Но две ее дочери, фотографии которых висели по стенам, мне сразу понравились. Они были примерно в возрасте Лолиты и выглядели привлекательно.

– Почему вы не фотографируете их голыми? – спросил я.

– Мне не удобно это им предложить. Надо, чтобы это сделал кто-то другой. Нужен взгляд со стороны. Это самое главное.

– Вы имеете ввиду меня? Что ж, я могу сделать такой общий портрет

– вы все вместе голые. Можно купить много разных цветов и создать красивую инсталляцию.

– А как вас зовут? Я имею ввиду фамилию, – спросила она.

– Яременко-Толстой, – промямлил я, полагая, что она может закомплексовать на имени. – А вас?

– А меня Штраус-Вагнер!

Я осекся, решив, что она шутит. Она сказала, что работает фотографом в Фолькстеатре. Этому я тоже не поверил.

Я поспешно простился, сославшись на то, что мне надо спешить на вокзал, и выскочил в тишину воскресного города. До прибытия поезда оставался час, поэтому я решил прогуляться до Зюдбанхофа пешком.

Проходя мимо Фолькстеатра, я внимательно осмотрел афиши. На всех фотографиях сцен из спектаклей и на портретах актеров внизу стоял копирайт – Џ Strau?-Wagner…

Будилов из варшавского вагона не вышел. Он из него выпал. Вместе с Будиловым из вагона вывалились его картины, которые он с собою привез.

– А где Карин? – спросил он, опасливо озираясь по сторонам.

– Она ждет тебя дома.

– Это далеко? – поинтересовался Будилов.

– На Терезианумгассе – минут за десять дойдем.

Будилов привез с собою гармонь, на которой играл летом в

Норвегии, чтобы заработать денег.

– Буду играть на Марияхильферштрассе, – заявил он. – Там можно играть?

– Наверное, можно.

– У меня еще есть полбутылки водки, хочешь глоток?

– Давай!

Пока я пил из бутылки, Будилов прилег на асфальт.

– Ты что, собираешься здесь спать?

– Устал с дороги. Хочется полежать.

– Вставай, полежишь у Карин.

Я с трудом взвалил пьяного Будилова на плечи и, матерясь, поволок его по венским улицам вдоль Бельведера вместе с картинами и гармонью навстречу его новой судьбе.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Непредвиденные трудности. Юра выдает себя за психиатра.

К подготовке предстоящего мероприятия я подошел с лихорадочным энтузиазмом. Прежде всего, я пообещал Клавдии все, что она от меня хотела. Кучу перформансов, кучу голых поэтов и поэтесс, слайд-шоу, видео-показы, прочее. И, разумеется, голого лондонского психиатра

Карла Йенсена…

Конечно, у меня был подсознательный страх, что Йенсен может не согласиться, но я его в себе сознательно подавил. Мой страх имел под собой основания. Год назад, когда мы делали фестиваль в лондонском

Ай-Си-Эй, Карл Йенсен был ведущим британским специалистом по наркотикам, но у него еще не было теплого профессорского места в

Новой Зеландии, в сказочной далекой стране, где много солнца, девушек и диких обезьян.

В итоге сбылись самые худшие ожидания – Йенсен лететь в Вену отказывался. Мне нужно было сообщить об этом Клавдии. Я чувствовал, что это ее убьет, поскольку она уже пообещала Йенсена своему руководству. Им всем хотелось увидеть голого психиатра. Мы делили шкурку неубитого кролика, которого я пообещал вытащить из рукава.

Я был в отчаянии. В данной игре я определенным образом блефовал.

Мой блеф не удался. Но я был не виноват. Во всем был виноват

Гадаски. Это он подорвал устои лондонского клуба голых поэтов. Он женился и лег на дно. Он ничего не делал. Это он не смог уговорить

Йенсена, поскольку это был его контакт. А, может быть, он Йенсену и не звонил.

Все дело в том, что Йенсен был бывшим бой-френдом Габи – нынешней благоверной супруги Гадаски. Это она его тогда нам сосватала. Но затем мерзавец Гадаски нагло отшил Йенсена и женился на Габи. Тут я мог понять Йенсена. Ведь люди в своем поведении по-прежнему руководствуются элементарными убеждениями дикаря: если ты украл чужую жену – это благо, а если у тебя украли жену – это зло.

Проклятье! От ярости я был готов даже сам себя укусить! Как все в этой жизни ужасно запутано! И это все накануне генерального уточнения деталей, встречи с техническим персоналом, ди-джеями и дамой из пресс-офиса! Что я им скажу? Где я возьму им психиатра?

Может быть, надо позвонить в психбольницу Штайнхоф? Попросить их об экстренной помощи? Меня, скорее всего, могут понять неправильно.

После бессонной ночи и бесплодных раздумий я пошел прогуляться, оказавшись вскорости, неожиданно для себя, перед рестораном "Кент".

Мысль позавтракать пришла сама по себе. Я толкнул дверь, прошел через смрадную кухню, сеть коридоров, зал и оказался в уже знакомом мне внутреннем дворике. Там, у фонтана, уплетал кусок свежего турецкого хлеба Юра.

– Привет! – окликнул его я.

– А, это ты, Владимир, – обрадовался он. – Присаживайся сюда.

Я подсел к фонтану.

– Что нового? – вежливо поинтересовался Юра.

– Приехал художник Будилов. Привез кучу картин. Если хочешь, можешь что-то купить. Он продает их недорого.

– Я не покупаю картин, – резко оборвал меня Юра. – И вообще я сейчас ничего не покупаю. Я не играю в карты уже несколько месяцев.

Оформил себе социальное пособие. Его мне хватает лишь на еду и оплату квартиры.

– Понятно, – протянул я. – Но тогда ты просто можешь с ним познакомиться.

– Просто познакомиться я с ним, конечно, могу, – без особого энтузиазма кивнул он. – Но с большим интересом я бы познакомился с какой-нибудь бабой…

– Я бы познакомил тебя с Клавой из Бургтеатра, у нее охуительно возбудительные глаза. Она косая, но вполне ебабельная…

– Хорошее слово. Я никогда его не слышал! Это что ли от "бабы" -

"ебабельная", "неебабельная"? Супер! Сам придумал?

– Наверное. А вообще, тебе надо поехать в Россию, пообщаться с народом, пополнить свой словарный запас.

– Денег нет. Разве что попросить у мамы? Но она не даст. На

Россию не даст. Здесь при посольстве есть клуб "Родина", созданный специально для эмигрантов еще при Советском Союзе и явно с подачи

КГБ. У его председательницы сын поехал в Москву. Мечтал всю жизнь поехать. И его там убили. Просто так, на улице. Пырнули ножом и все.

Нет, в Россию ехать опасно… Лучше познакомь меня с косоглазой!

– Боюсь, не смогу.

– Почему?

– Не те отношения.

– А в чем дело?

– Ты понимаешь, я готовлю ночь голых поэтов в казино на

Шварценбергплац. Пригласил массу достойных литераторов. А она хочет еще голого психиатра! У нас в Лондоне был голый психиатр. Так получилось. Был, а теперь нет. А ей подавай психиатра…

– Голый психиатр – это хорошо!

– А кто говорит, что плохо? Но его нет. Был, а теперь нет!

– И что ты собираешься делать?

– Не знаю.

– Хочешь, я попробую сыграть психиатра?

– А ты сумеешь?

– Попробую.

– Супер!

– Можешь меня ей представить. Только не как лондонского, а как венского. Я скажу, что работаю в Штайнхофе.

18

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru