Пользовательский поиск

Книга Девочка с персиками. Содержание - ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кол-во голосов: 0

– Это был Ганс, – объяснил он мне. – Он тоже играет в покер.

Я вопросительно поднял глаза.

– Да, я – игрок, – продолжал он. – Это моя профессия. Так получилось. В детстве играл в шахматы. Очень серьезно. Был даже чемпионом Австрии среди юниоров. Но гроссмейстером так и не стал.

Потом начал играть в карты.

– Я тоже пробовал играть в карты.

– Успешно?

– Вполне. Мы разработали целую стратегию вместе с моим лондонским другом Тимом Гадаски. Я считал карты, а он делал ставки. Но нас довольно быстро вычислили и выгнали из всех казино. Поэтому я не понимаю, как можно быть профессиональным игроком.

– А во что вы играли?

– В "Black Jack".

– Все ясно. От вас просто поспешили избавиться, увидев, что вы играете по определенной системе и выигрываете.

– Но мы специально играли очень осторожно и по маленькой.

– Это не имеет значения. Казино не нужны люди, которые выигрывают.

– А как же тогда играешь ты? Или ты все время проигрываешь?

– Я играю в другую игру. В покер.

– А какая разница?

– Разница очень большая. Вы играли против казино. Я же играю против игроков. В этом случае казино берет себе с каждой игры по два процента и не заинтересовано в том, чтобы избавляться от игроков, в независимости от того, выигрывают ли они или проигрывают. Таких игроков как я, они наоборот любят и уважают. Таких же как ты с твоим другом – гонят взашей.

– А-а-а, теперь я кое-что понял.

– Однако я не советую играть в покер тебе! Лучше даже не пробуй!

В этом деле слишком много профессионалов. Есть бывшие шахматисты. Я, например, ничем другим больше не занимаюсь. Только этим. Нужна полная концентрация. И не только во время игры, но и в жизни.

– И ты всегда выигрываешь?

– Нет, не всегда. Я люблю рисковать, повышать ставки, идти на блеф. Иногда теряю контроль над собой. Когда везет, хочется выиграть больше и больше, трудно остановиться. Тем не менее, я дважды был миллионером. Один раз три дня, другой раз – почти две недели.

– Почему же так недолго?

– Я не мог остановиться. Знал, что надо, но не мог.

– А зря.

– Знаешь, я не мог бы быть просто миллионером и не играть.

– А я бы, наверное, мог.

– Мы – разные люди.

– Да. Хм… Может, научишь меня играть?

– Нет.

– Мне бы очень хотелось.

– Я сказал – нет.

– Ладно.

– А фильм был дерьмовым!

– Да, дерьмовым был фильм, что и говорить! Хорошо, что хоть не заплатили. А то обидно бы было.

– И не напимнинай! Я думал хоть что-нибудь интересное для себя подсмотреть, но ничего полезного там не увидел. Он из жопы высосан, как и все советское кино…

– Ты прав. Но это еще ничего. Меня особенно раздражает претенциозная суходрочка – псевдо-интеллектуальные ленты

Тарковского, Германа, Сокурова и им подобных… людей, которым на самом деле нечего сказать, но хочется показаться умными… кино для себя…

– А здесь я живу…

Мы поднялись на третий этаж нового дома, встроенного вставным зубом между двумя старыми, и он стал отпирать дверь квартиры. Мы вошли. В прихожей была расставлена обувь. Пар, вероятно, тридцать-сорок, не меньше.

Ухоженная, чистая, тщательно надраенная кремами, на специальных деревянных и пластиковых распорках, призванных поддержать форму, она располагалась вдоль стен ровными педантичными рядами.

Я опешил. Здесь были туфли, ботинки, штиблеты, сандалии, кроссовки, кеды, летние тапочки и даже высокие блестящие сапоги тонкой кожи.

– Ого! – восхищенно заметил я, разуваясь.

– Моя слабость, – довольно резонировал уже разувшийся Юра, влезая в роскошные турецкие тапки.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Детство Юры. Книги по шахматам. Медали и кубки.

Квартира Юры состояла из одной большой комнаты, большую часть которой занимала огромная чудо-кровать. Кровать была кожаной, черной, со встроенными в ее спинку светильниками и музыкальным центром "Philips", с какими-то странными аляповатыми завитками и бляхами из хромированной стали – настоящая мечта венского садо-мазохиста, хитроумный прибор для безудержной ебли.

– Кровать досталась мне вместе с квартирой. Я снял ее с кроватью.

Это было одним из условий аренды. Пришлось соглашаться, так как квартира мне понравилась.

– Знаешь, я бы не захотел спать на такой кровати!

– Конечно, она очень безвкусная, но зато на ней довольно удобно спать. Здесь есть дистанционное управление на ручке, вызывающее убаюкивающие вибрации трех видов, есть электрический подогрев.

Например, можно задать команду и она приподнимется на 30, 45 или 60 градусов. Sehr praktisch! (очень практично)

– Да уж… Да-а-а… Поистине культовое сооружение! Самый настоящий профессиональный сексодром…

– Я уже к ней привык. Удобно.

– А где мы будем сидеть?

– Мы можем упасть на коврик. Я принесу штопор и открою вино.

Он вышел на кухню. Я огляделся. Весь буфет, письменный стол, все полки и подоконники были заставлены блестящими кубками, всевозможных конфигураций. На некоторых из них висели медали. Это впечатляло.

– Все твои? – спросил я, когда он вернулся с бокалами и бутылкой в руке.

– Ага, – кивнул он, – было дело. Я играл в шахматы с четырех лет.

Меня научил папа. Он очень хотел, чтобы я стал чемпионом мира.

– А почему ты бросил играть?

– Понял, что чемпионом мира не стану.

– Все это звучит грустно.

– Пустяки! Брось! Мне просто нужно набраться мужества и в один прекрасный день вынести все это добро на помойку.

– Зачем?

– Лишние воспоминания. Немой упрек. Смотришь и еще острее чувствуешь себя неудачником.

– Ты чувствуешь себя неудачником?

– Бывает.

– А как ты попал в Австрию?

– Случайно.

– Расскажи.

– Ладно, только давай сначала попробуем вино. Угу, ничего. Люблю красные итальянские вина. В отличии от испанских, они гораздо мягче, в них меньше танина. Французские же мне нравятся исключительно белые или розовые.

– Я пил хорошие французские красные вина.

– Хорошее красное вино может быть и австрийским, но это большая редкость, поскольку в Австрии красному винограду не хватает солнца.

– Давай выпьем за Россию!

– Давай.

– Ура!

– Ура!

Мы выпили. Он был мне интересен, поэтому я не стал сдерживать свое любопытство и сразу приступил к расспросам.

– Ты родом из каких мест?

– Я из Сочи.

– Курортные места.

– Разумеется. Мой папа был там директором гостиницы "Интурист".

– Солидная должность.

– Да, особенно в советские времена. Это его и погубило. Он спился.

– Его выгнали с работы?

– Нет, с таких работ не выгоняли, он умер. От цирроза печени.

Знал, что у него цирроз, но пить не бросал. Я вызвал ему "скорую", когда ему стало совсем плохо, поехал с ним в больницу и был с ним до последней минуты его жизни. Мне было четырнадцать. Мама моя к тому времени уже давно с ним развелась и жила в Австрии, она вышла замуж за состоятельного австрийского бизнесмена. Папа ей в этом посодействовал. Ее сестре тоже, выскочившей за венесуэльского нефтяного магната.

– Ого!

– Папа был натурой широкой, щедрой. У него было много друзей, он легко заводил знакомства с людьми. Когда мама от нас уехала, он постоянно водил к нам в квартиру женщин, всегда очень красивых. Я не спал по ночам, слушая, как они трахаются за стенкой, и неудержимо дрочил до полного изнеможения.

– А тебе он никого не предлагал женщину?

– Нет, я был тогда еще маленьким. Наверное, он не хотел меня развращать.

– Понятно. Значит, когда он умер, ты уехал в Австрию к маме?

– Не совсем так, все гораздо сложнее. Сначала я какое-то время жил с бабушкой, а затем меня забрала к себе тетка. У мамы была новая жизнь, родился еще один ребенок – моя сводная сестра Александра, поэтому я оказался лишним. Только после того, как я проболтался почти два года в Венесуэле, она решила забрать меня к себе в Вену.

4

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru