Пользовательский поиск

Книга Дебаты под Martini. Содержание - Нашествие насекомых

Кол-во голосов: 0

Наконец, наступил великий момент обратного отсчета: 0:59 … 0:58 … 0:57 … Вот появились и они, сидящие за столом, – Джордж, Ринго, Пол. Пол говорит:

– Мы не представляем, как можно воссоединиться без Джона, но мы подумаем над этим. – Он делает знак глазами, и льется мелодия «Свободен, как птица», подготовленная специально для акции первого декабря! Было приятно снова услышать голос Джона, но пока исполнялась песня, вы не могли не думать: «Каким же образом эта акция может быть связана с человеком, написавшим строки – „все, что творится, убивает меня“. Достиг ли он момента претворения в жизнь революции 09? Охватило ли его предчувствие появления регулятора кислотности Пепсид?»

Нашествие насекомых

Примерно четверть века назад я посмотрел документальный фильм, озвученный псевдоученым, которого впоследствии выгнали из научных кругов за назойливое утверждение, что скоро насекомые завоюют весь мир. Он вовсе не имел в виду, что маленькие жучки переживут все нападки на них людей, а потом будут плясать на наших могилах. Нет, этот энтомолог-Кассандра пытался убедить всех в том, что это – часть продуманного замысла.

Тогда это звучало для меня вполне правдоподобно – мне было восемнадцать, – и это высказывание вызвало бурю эмоций. Постоянные набеги полчищ тараканов в студенческое общежитие обостряли чувство надвигающейся гибели. Впрочем, с течением времени я перестал бормотать о приближающемся Армагеддоне и вернулся к реальной жизни.

Каждое лето после нескольких дней пребывания в старом доме, который мы арендуем на побережье и где водопровод ремонтировался во времена второго президентского срока Рузвельта, я чувствую себя как шимпанзе, изучающий человеческий череп и размышляющий о своем месте в жизни. Мне пришлось в пятый раз ехать в магазин скобяных товаров. Я сказал владельцу:

– Руфус, они с жадностью слопали отраву, что вы мне предложили, будто это был молочный коктейль с клубникой. Я ваш постоянный покупатель. Наверняка у вас под прилавком есть что-нибудь особенное. ДЦТ? Напалм? Зарин? Сделка останется между нами. «Информационный пресс-бюллетень» ни о чем не узнает.

Мне известны их хитрости. Например, публикация глупых домыслов по поводу средств от насекомых в журнале, подобном тому, что напечатал статью «Безмолвная весна». Более того, материал был напечатан на машинке из старого дома И. —Б. Уайта, где обосновался самый знаменитый паук. Вот так.

Каждое лето в своем домике, где несколько лет назад от укуса паука умерла женщина (это истинный факт), моя жена, дети, собака (с ее способностью носить на себе личинки насекомых) и я заводили тесное знакомство с разнообразными насекомыми: мухами, комарами, мошками, мотыльками, уховертками, жуками-долгоносиками, осами, кузнечиками, клопами, трипсами, вшами, сверчками, термитами, слепнями, клещами, сороконожками.

Этим летом нам посчастливилось узнать, кто такие крылатые муравьи. Мысль, что нынешняя весна не была безмолвной, пришла мне в голову, когда я, войдя в комнату, где мы ели и спали, увидел на полу огромную отвратительно шевелящуюся кучу. Естественно, первым делом я взглянул на брус в потолке. Я размышлял: «Откуда появилась эта орда отвратительных крылатых насекомых? Неужели Он, создавший агнца божьего, сотворил и их?» Когда у английского ученого Дж. Б. С. Хэлдейна спросили, что он приобрел в результате изучения природы, которым занимался всю жизнь, он ответил: «Огромную любовь к жукам».

Однако теперь (намазавшись маслом против укусов насекомых и с выражением отвращения на лице) я понимаю, что насекомые могут быть полезными только себе подобным. Эти неприятные ничтожества раскрывают нашу сущность. Один буддийский монах снимает обувь, только чтобы не наступить на муравья. Со мной же происходит следующее: в два часа ночи жена начинает трясти меня, вырывая из чудного сна, протягивая мухобойку и твердя: «Убей, убей!» Уничтожить надо комара, который не дает спать детям. Летом я вижу себя пошатывающимся от слабости в ногах, одетым в купальный халат, рычащим и ругающимся – при этом очень смешным – загораживающимся Апокалипсисом.

Вашингтонский писатель

Писательская деятельность привела меня в Вашингтон. Но перед тем я сидел за своим письменным столом в редакции журнала «Эсквайр» в Нью-Йорке, ел нью-йоркский рогалик и погружался в нью-йоркские размышления о регулировании квартирной платы, об открытии в тот день двадцати модных ресторанов и о том, смогу ли я забронировать место в каком-нибудь из них. Вдруг зазвонил телефон. Это был звонок от пресс-секретаря вице-президента – вот так неожиданность! – из аэропорта. Ему срочно был нужен составитель речей, притом недорогой. «Какого черта! – философски сказал я себе. – Это может быть интересная работа. Я всегда мечтал поработать в подобном качестве, возможно, как музыкант, работающий только в студии, не отказывается от приглашений из разных музыкальных коллективов. Это шанс продолжить работу над книгой с Джорджем Бушем. Заниматься этим в течение года, а затем вернуться в Нью-Йорк с уникальными рассказами о контрразведке».

Это случилось пятнадцать лет назад. Я все еще в Вашингтоне, с твердым намерением остаться здесь, несмотря на то, что последние сорок восемь часов я провел в борьбе с мелкими чиновниками из правительства. Но это не имеет никакого значения. Мне здесь нравится.

Я написал свой первый роман. В заголовке были слова «Белый дом», и после этого меня определили – или прозвали – вашингтонским писателем-романистом. Сначала мне нравилось, что меня так называют. Я – вашингтонский писатель.

Я написал второй роман, в заголовке которого не было слов «Белый дом», или «Вашингтон», или «Потомак», или «Власть и закон»; в общем, никаких ключевых слов. Когда книга вышла, разочарование охватило галерку (несмотря на положительные отзывы). «Произведение хорошее и всякое такое, но, честно говоря, мы ожидали еще одну вашингтонскую книгу…»

Я написал третий роман. Никаких модных слов, связанных со столичным округом, в заголовке не было, тем не менее это определенно был «вашингтонский роман». (Главный герой – человек, рекламирующий табачную продукцию. Это ли не характерная черта столицы?) Галерка выразила удовлетворение: «Вот это уже больше походит на правду». И вот опять в литературных обозрениях мелькает «вашингтонский писатель-романист» или просто «вашингтонский писатель». Потом появится «вашингтонский сатирик». Не важно, какие чувства я испытываю к департаменту общественных работ, но его существование эффективно исключает наличие в литературе всяких халтурщиков. Судите сами: например, вы живете в таком месте, где вашу машину регистрируют без всякой заминки. Что же вас может вдохновить написать сатирическое произведение? Знающее свое дело правительство – местное или федеральное – может подорвать мою карьеру.

Вашингтон был основой моей писательской деятельности, у других фундаментом для их работы были Гарвард или Йель. Я приехал сюда бесхитростным, со своими «домашними заготовками», пишущей машинкой и сборником «Крылатые фразы». Я повидал мир, можно сказать, большую его часть. Но, боже мой, что за прекрасный новый мир представляет собой Вашингтон, какие люди в нем живут! Спустя несколько недель после того, как я сюда приехал в июльскую духоту 1981 года, я попал в неразбериху Белого дома, а именно в столовую, находящуюся на первом этаже. Там я услышал спор двух спичрайтеров со стажем. Суть спора состояла в том, у кого из них было больше «времени с глазу на глаз» – смелый неологизм! – в Овале с ПСШ. (Овал – метономия; ПСШ – акроним: Президент Соединенных Штатов.) Как зачарованный, я в удивлении наблюдал за ними.

Сомневаюсь, что оба мои коллеги были знакомы с «Эпитафией тому, кто никогда не будет похоронен в Вестминстерском аббатстве» Александра Поупа:

Почтенье вам, властитель и герой!
Позвольте бедному поэту найти мир под землей
Таким, как вы, ведь никогда не льстил я;
За то Горация стыдить бы надо да Вергилия.
49
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru