Пользовательский поиск

Книга Дебаты под Martini. Содержание - Незаурядная личность

Кол-во голосов: 0

В 1975 году Энид Немай писала в «Нью-Йорк таймс»:

«Иногда она называла себя веселым зеленым великаном. В других случаях она думала, что выглядит, как беременная аистиха. Она ненавидит ходить по магазинам, и содержимое ее платяных шкафов ни у кого не вызовет комплекса неполноценности… Она любит модные вещи, но эта любовь не переросла в страсть. Ее отношение к вещам сродни легкому флирту, забаве, в которой находишь развлечение, когда нечего делать. А у миссис Бакли почти все время занято».

От бабушки мать унаследовала стремление к общественной деятельности. В Стэмфорде, когда она была свободна от домашних дел, мать участвовала в мероприятиях Молодежной лиги. В Нью-Йорке она работала на общественных началах в Институте восстановительной пластической хирургии, Мемориале Слоан-Кеттеринга, а позднее ее можно было часто встретить в больнице Св. Винсента, в Институте костюмов музея Метрополитен и во многих других учреждениях. «Почти все время», о котором упоминалось выше, тратилось на заботу о моем отце – такая должность не дала бы соскучиться всем двадцати семи женам Бригэма Янга. «Мне кажется, единственное, что я умею делать, это вести домашнее хозяйство», – сказала как-то мать в интервью. Конечно, это полная ерунда, но у матери был настоящий талант к самоуничижению.

У моего отца вкус к одежде как у сельского священника где-нибудь в Румынии, но он ценит в женщинах красоту и всегда старается их похвалить. Когда мать устроила Зал славы наиболее стильно одевающихся людей, эту Валгаллу Седьмой авеню, отец позвонил мне, чтобы сказать: «Обязательно найди повод выразить ей свое восхищение. Она совершила воистину великое дело». Я позвонил матери, начал бурно восхищаться, но она перевела разговор, если мне память не изменяет, на воспаление мочевого пузыря у собаки.

Неужели отец до сих пор продолжает ею восхищаться?

– Странно. Не понимаю, почему еда так приготовлена. Я ела здесь то же самое на прошлой неделе, и все было очень вкусно. Всякий раз, как я выхожу в новом платье, он никогда не преминет заявить: «Новое платье? По-моему оно божественно». Если я надену вещь, сшитую у мадам Гре лет пятнадцать назад, он обязательно скажет: «Утенок, это платье божественно. От кого – от Билла или от Оскара?»

А ведь он видел меня в нем по меньшей мере двадцать раз.

К концу разговора отношение матери к обсуждаемой теме стало чуть лучше. Она все же любит моду, и даже сильнее, чем готова признать. Билл Блэсс и Оскар де ла Рента относятся к ее самым близким друзьям. В конце семидесятых по какому-то поводу на ее заваленном безделушками столике появились их фотографии в серебряных рамках. Она более тридцати лет находилась в близких отношениях с Нэн Кемпнер, о которой говорила, что та – «самая стильная женщина из всех, кого я знаю».

– Да, спасибо. – Она покончила с языком под соусом. – Мода – это забава. Во всяком случае, до тех пор, пока она не начнет ставить в тупик твоего мужа. Помню, в прошлом году я спускалась по лестнице в наряде, который казался мне чрезвычайно, поразительно эффектным, и твой отец сказал: «Ты выглядишь исключительно эффектно. А где остальная часть платья?» Оно было сшито в форме дудочки. Не употребляй слово «дудочка».

Из другого разговора:

– Помню, это происходило во время Викторианского маскарада, и Блэйн – Блэйн Трамп – облачилась в очень вычурное платье, а я стояла с Робертом – мужем Блэйн – и еще каким-то мужчиной. Блэйн ходила вся в оборках, тюрню-рах и бог еще знает в чем, и какой-то мужчина спросил: «Боже мой, и вы несете это бремя?» «Я не только несу его, я женился на нем», – ответил Роберт.

– Эспрессо, пожалуйста. Я не скажу тебе, кто был модельером, но примерно год назад я заказала на Седьмой авеню вещи на осень и получила платье с вырезом до сих пор. – Мать указала на место ниже ее все еще belle poitrine. – Черный бархат с кисеей. Я сказала: «Боже, пожалуй, я старовата для такого наряда», на что модельер ответил: «А от Брука Астора заказали эти платья четырех различных цветов». Ты будешь брать десерт? Я нет, иначе не влезу ни в одно из своих платьев.

Я слышу подобные разговоры с середины пятидесятых годов двадцатого века, то есть со времени, как себя помню.

– У итальянцев неважное сладкое. Хочешь еще капуччино? Не знаю, что еще рассказать тебе о моде. Если только о том, что я на самом деле люблю. Я, например, мечтаю одеваться как Шер.

– Пат!

– Но это только мечты. Я не могу выглядеть как Шер. Почему? Ну, я и Шер, скажем, находимся в разных возрастных категориях. Нет, нет, сегодня я тебя угощаю. Где мои очки? Я уже ничего не могу прочитать без них. Тебе придется подсчитать, сколько дать чаевых. Прости, что все было так невкусно. Видимо у них сегодня какой-то другой шеф-повар. Уверена, у тебя все получится захватывающе интересно. Помни лишь, что я никогда не относилась к моде серьезно. По правде сказать, я ни к чему не отношусь серьезно. Иначе с моим вкусом я, может быть, осталась бы в памяти у людей как Рю Поль.

Незаурядная личность

Если конец президентского срока Джорджа Буша знаменует общий сдвиг в американской политике – это последний из президентов Америки, кто участвовал в сражениях Второй мировой войны, – то смерть его матери можно считать ознаменованием окончания Американской эры, и тем более горько для нее умереть почти в момент передачи жезла правления страной. Дороти Уокер Буш умерла в своем доме в Гринвиче, штат Коннектикут, примерно в пять пополудни в четверг 19 ноября. Ей шел девяносто второй год. Поскольку Буш всего за две недели до того проиграл выборы, то неудивительно, что, позвонив нам из Кемп-Дэвида накануне похорон, он сказал: «Для всех нас это было очень тяжелое и напряженное время».

Много было сказано и написано о том, как в молодости Джордж Буш всеми силами стремился повторить путь своего отца, покойного сенатора Прескотта Буша. Но, как ни крути, главную роль в жизни Джорджа все же сыграла Дороти Буш. Барбара Буш в одном из интервью сказала, что ее свекровь имела на Джорджа в десять раз более сильное влияние, чем его отец.

Родителями Дороти Буш были Лоли Уир Уокер и Джордж Герберт Уокер, преуспевающий банкир со Среднего Запада, названный в честь англиканского священника и поэта-метафизика XVII века Джорджа Герберта. Она выросла в Сент-Луисе и училась в женской школе Фармингтона, что в Коннектикуте. В 1921 году в Кенненбунпорте, штат Мэн, она вышла замуж за Прескотта Буша, молодого, красивого выпускника Йельского университета, который стал партнером дочерней компании «Черепов и костей» – братьев Браун, Гарримана и К°. – на Уолл-стрит, а в 1952 году членом Сената Соединенных штатов от Коннектикута. Она воспитала четырех сыновей и дочь, много работала на общественных началах, преуспела в спорте и делила свое время – как говорят о людях, у которых больше одного дома, – между

Гринвичем, Кенненбунпортом и Джупетер-Айлендом во Флориде. Дороти была матриархальной американской аристократкой. Своим жизненным принципом, который президент однажды определил как «положение обязывает», она, без сомнения, обязана вере. Ее отец принадлежал к епископальной церкви, а мать была пресвитерианкой. Сама она стала членом епископальной церкви – на самом деле ее скорее можно было назвать англиканкой. Дороти Буш была глубоко религиозна и, когда дети еще находились в раннем возрасте, каждое утро читала им Библию. Через два дня после похорон младший брат президента Джонатан Буш вспоминал:

– На всем протяжении жизни ее сопровождали папа и Христос. Это были ее самые близкие товарищи, и она сохраняла уверенность, что все можно преодолеть с помощью молитвы.

Тогда по телефону президент сказал:

– Она прожила жизнь верующего человека. Она была твердо убеждена – не только в последние годы – в существовании загробной жизни и в безмерной Божьей любви, и для нас вся ее жизнь может быть описана этими словами. Она была личностью. Незаурядной личностью. После смерти отца она стала главой семьи. Все двоюродные братья и сестра, я уверен, любили своих матерей, но Мать оставалась для них образцом самоотверженной заботы о близких.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru