Пользовательский поиск

Книга Дебаты под Martini. Содержание - Почему я хочу баллотироваться

Кол-во голосов: 0

Bei nochmaliger Uberlegung, или По зрелом размышлении.

Издательство «Злорадхен», 288 с. 16,95$

Что бы вы ни думали о человеке, под чьим руководством была воздвигнута Берлинская стена и кто тридцать лет отравлял жизнь всем в Восточной Германии, едва ли в вас не проснется сочувствие к Эриху Хонеккеру, когда вы прочтете вот этот пассаж в его посмертно опубликованных мемуарах: "Есть известная ирония в том, что я оказался в Южной Америке, словно нацистский преступник. Да, я совершал ошибки. Но мне свойственно все человеческое. А посвятить всю свою жизнь борьбе с фашизмом, но в результате оказаться в каком-то «банановом раю», совсем как Менгеле или Эйхман[64] – для меня это вовсе не wunderbar[65]". Хонеккер пишет, что порой начинает рыдать во время просмотра своей любимой видеопрограммы – «Стальная сдоба, или Поп-булочки гуннов» с участием Катарины Витт[66]. Порой, признается автор, он ревет, как последний плакса, «уже полный вакса-гуталин». Печатается с продолжениями в журнале "Всемирная скорбь ".

Иди Амин.

Дада. Рагу по-угандийски

Издательство «Жиро энд Уиндус», 244 с. 22,95$

После ряда лет, проведеных в «молитве и размышлениях», а также после «обильных слез», пролитых в изгнании в Саудовской Аравии, бывший президент Уганды Иди Амин, некогда самопровозгласивший себя «пожизненным президентом страны», признается в этой своеобразной автобиографии, что порой он «в самом деле несколько перегибал палку». Да, он не отрицает теперь, что убил триста тысяч человек и что «порой такие пули отливал, от каких у Гитлера (его образец для подражания) мог родимчик случиться», однако больше всего Иди Амина сегодня огорчает, пожалуй, та газетная «утка», будто он посылал Ричарду Никсону телеграмму с таким текстом: «Был бы ты бабой, я б на тебе женился». Он пишет: «На самом деле я мечтал родить ему детей, однако никогда не просил жениться на мне». Историки, надо думать, будут очень признательны за такое разъяснение. Первый завод – 250 тысяч экземпляров. Реклама в прессе. Интервью в радиопередачах.

Фидель Кастро.

Иногда революция – всего лишь революция

Издательство «Сьерра-Маэстра», 624 с.30$

Один из самых выносливых (если не заставляющих полюбить себя) диктаторов двадцатого века, Фидель Кастро, по-видимому, наконец готов признать всю меру своего поражения. «Врач мне запретил курить. В России, когда я звоню, никто не снимает трубку. Нашим инженерам приходится ездить на работу на мулах», – пишет он. «Сегодня утром попросил положить в кофе сахар, а официант говорит: „No hay“ (Нету!). Министр обороны сказал, что если б у нас и было горючее, им все равно не стоило бы заправлять наши боевые самолеты: у летчиков бы появилась возможность дезертировать…» «Хотел бы открыто признаться, – добавляет он с suspiro (вздохом), – что порой мне и самому хочется дезертировать». Он пишет, что много плачет, даже когда отдает приказание расстрелять кого-то из близких друзей и товарищей по борьбе, а ведь прежде, уверяет он, «никогда (nunca) у меня подобного не было». Его это, по-видимому, очень тревожит. «Может, я сделался уже flojo (мягким), – пишет он, – а ведь хороший вождь должен быть тверд (duro)». Команданте может и не duro сегодня, однако он все еще задирист: «Жизнь на Кубе, конечно, не дайкири со льдом, но я хотя бы еще на этом свете, чего не скажешь про братьев Кеннеди». Печатается с продолжениями в журнале "Ола ".

Почему я хочу баллотироваться

Дорогие мои друзья, дорогие американцы! Стоя сейчас вот здесь, на ступеньках этого исторического здания, я выдвигаю свою кандидатуру на пост президента Соединенных Штатов.

Да, на этот пост баллотируются многие, многие мечтают стать президентом, но абсолютно убежден: я тот единственный, кто просто создан для этого поста, самого высокого поста в самой великой стране. И я готов объяснить, почему.

Позвольте мне начать с самого главного, наболевшего вопроса, то есть с будущего, которое ждет детей наших детей, и детей их детей, и детей их детей. И их детей тоже. Когда придет их время, наше время уже уйдет. Но однажды, оглянувшись назад, они спросят: «Ну и зачем они все это делали?» И кому-то придется отвечать. Вот ради него я и баллотируюсь, ради этого кого-то. Друзья мои, здесь и сейчас говорю вам – я хочу стать этим кем-то.

В тех местах, откуда я родом, существует одна мудрая поговорка. Ее веками передавали из уст в уста, и звучит она примерно так: «Не разбрасывайся носками, если не любишь ходить босым».

Но сегодня я с легким сердцем снимаю их, сегодня я дарю их американскому народу.

Не скажу, чтобы я очень любил ходить босиком. Но раз уж такова цена демократии, я говорю: «Надо – значит, надо».

Я знаю, люди посмотрят на меня удивленными глазами – как умеют смотреть только американцы, посмотрят и скажут: «На улице холодно, у тебя синеют пальцы». Но я знаю и то, что в опасности нечто гораздо более важное, и по сравнению с этим самые синие и даже сломанные пальцы ерунда.

Но это только отчасти объясняет, почему я стою перед вами с голыми ногами, готовый пробежать много миль, лишь бы только заслужить ваше доверие. Конечно, это только начало, еще будут моменты, когда мне нужно будет летать на самолете, ездить на машине и на поезде и даже на автобусе. Я сделаю все, что должен делать, а должен я именно то, что собираюсь делать. Вот это, друзья мои, я сегодня торжественно обещаю.

Мы живем в эпоху глубоких противоречий. Согласен, возможно, я сгущаю краски. Возможно, сейчас немодно говорить обо всем открыто, без колебаний и обиняков. Но чадо – значит, надо. Некоторые мне советовали: «Не будь таким открытым». Но зачем вообще нужны выборы, если мы будем, – я позволю себе перефразировать пару строчек из Библии – будем прятать свет критики под спудом нерешительности. Для того мы эти выборы и придумали, чтобы можно было встать и сказать: «Вот он я».

Итак, друзья, вот он я, весь перед вами.

Нет, это было бы неправдой, если бы я сказал, что все наши проблемы могут быть решены уже завтра. Поэтому, дорогие мои американцы, сегодня я говорю вам: если мы не начнем их решать, они порешат нас. Вот в какую веселенькую историю мы с вами можем влипнуть.

Возможно, кто-то сочтет меня слишком назойливым, но если это и так, то совсем не потому, что у меня замерзли ноги. Да, сейчас только начало апреля, а я стою на мраморе, который обычно бывает довольно холодным в начале апреля в нашей великой стране. Пальцы мои немеют, но сам я не дрожу, я в полном порядке, потому что знаю: в Америке всегда тепло, независимо от времени года. Америка – самая теплая страна на планете Земля. А тем, кто твердит, что наши самые теплые дни ушли безвозвратно, я скажу вот что. Я побывал во многих теплых странах. Но ни одна страна не сумеет нагреть вас так, как Соединенные Штаты Америки.

Я объездил всю нашу великую, самую великую страну – и вдоль, и поперек, и часто люди меня спрашивали: «Кто ты? И чего ты хочешь?»

И сегодня я могу наконец дать ответ этим людям. Сегодня я говорю им: я хочу стать тем самым человеком.

Меня спрашивают: «А тот ли ты самый, кто сможет управлять этой страной?»

И я без колебаний отвечаю: «Думаю, тот».

Ибо сегодня я пришел к вам не делить, а умножать, не критиковать, а врачевать, не поучать, а уличать. Честно вам говорю, я не буду ничего делать напоказ, и сейчас без лишних слов вслед за нашим великим бейсболистом Уилли Мейсом я повторяю: «Пас!»

Друзья! Да, я имею право так вас называть, потому что я всех люблю, даже и тех, кто, возможно, не любит меня. Время – это не то, что было вчера, и даже не то, что будет завтра. Как мудро заметили наши великие отцы-основатели, «прошлое позади, впереди – будущее». Время – это то, что происходит сейчас. Да, здесь и сейчас.

вернуться

64

Оба – нацистские военные преступники, особенно «отличившиеся» на поприще уничтожения евреев, в годы Второй мировой войны. Эйхман был похищен израильтянами, и его судили в Тель-Авиве

вернуться

65

Чудесно, замечательно (нем.)

вернуться

66

Катарина Витт – известная фигуристка ГДР, многократный чемпион Европы и мира в женском одиночном катании

12
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru