Книга Чудесные занятия. Страница 118

На третий день без предупреждения пришла Перла, чай с печеньем, тут же Карлитос, Флора улучила момент, чтобы сказать Перле наедине: так же нельзя, сеньоре Матильде нужно отвлечься, она целыми днями сидит взаперти, ничего не понимаю, сеньорита Перла, говорю вам, хоть меня это и не касается; и Перла холодно улыбается ей: ты права, моя дорогая, знаю, ты любишь Матильду и Карлитоса, думаю, ее угнетает отсутствие Хермана; а Флора свое, опустив голову: сеньоре нужно отвлечься, я все время ей говорю, хоть меня это и не касается. Чай и всегдашние сплетни, в поведении Перлы нет ничего, что могло бы вызвать подозрения, но как же тогда Мило смог… невозможно представить себе, что мамаша Реканати столько времени молчит, если знает, даже ради удовольствия дождаться Хермана и поклясться ему именем Господним или чем-нибудь в этом роде: она обманула тебя, чтобы притащить к алтарю, — именно так бы и сказала эта ведьма, и Херман падает с облаков на землю, нет, не может быть, не может быть… Впрочем, может быть, а сейчас ей не осталось ничего другого, как удостовериться, что все это ей приснилось, достаточно подойти к окну, только не с Перлой; еще чаю, завтра мы пойдем в кино, я тебе обещаю, заезжай за мной на машине, не знаю, что на меня нашло все эти дни, лучше приезжай за мной на машине, и поедем в кино, — окно там, рядом с креслом, только не с Перлой, подождать, когда Перла уйдет, и тогда — на углу Мило, спокойно прислонившись к стене, будто ждет компанию, черная куртка и шейный платок, и опять никого до следующего прихода Мило.

На пятый день она увидела, что он идет за Флорой — та пошла за покупками, — и все, что произойдет, будто уже случалось, что-то вроде недостающих страниц в брошенной ею книге, Матильда ничком лежит на диване — читать уже не нужно, потому что все свершилось еще до того, как было написано, в жизни все произошло прежде, чем должно было произойти в книге. Она видела, как они возвращаются болтая, у Флоры смущенный и как будто недоверчивый вид, она прощается на углу и быстро переходит улицу. Перла приехала за ней на машине, Мило нет, не было его и когда они возвращались поздно вечером, но утром она увидела, что он ждет Флору, — та собралась на рынок, он сразу же подошел к ней, и Флора подала ему руку, они улыбнулись друг другу, он взял у нее корзинку, а потом нес ее обратно с зеленью и фруктами, провожая Флору до долгу; она видела их на тротуаре с балкона, но Флора все не приходила, они задержались поболтать у дверей. На другой день Флора пошла за покупками и взяла с собой Карлитоса, она видела, как все трое улыбаются и Мило гладит Карлитоса по голове, вернулся Карлитос с вельветовым львом и сказал, что это подарок Флориного жениха. Так у тебя есть жених, Флора? — они вдвоем в гостиной. Не знаю, сеньора, он такой милый, мы встретились так неожиданно, он проводил меня, когда я ходила за покупками, он так добр с Карлитосом, это не помешает вам, сеньора, правда? Сказать ей: нет, не помешает, это твое дело, но будь осторожна, ты еще так молода; и Флора, опустив глаза: конечно, сеньора, он только провожает меня, и мы разговариваем, у него ресторан на Альмагро, его зовут Симон. А у Карлитоса журнал с картинками: мне его купил Симон, мама, он Флорин жених.

Позвонил из Сальты[299] Херман, сказал, что приедет через десять дней: дорогие мои, у меня все в порядке. В словаре было написано: «Двоебрачие — брак, заключенный вторично супругом, считающим себя вдовцом». Говорилось о мужчине, женатом на двух женщинах, или о женщине, которая замужем за двумя мужчинами. Еще там было «допустимое двоебрачие» — если первый брак был заключен с женщиной, потерявшей невинность, если женщина занималась проституцией или если было объявлено об аннулировании первого брака. И еще: «Двоеженец — тот, кто женится вторично при жизни первого супруга». Она взяла словарь, сама не зная почему, как будто это могло что-то изменить, ведь она знала — уже ничего не изменишь, невозможно выйти на улицу и поговорить с Мило, невозможно выглянуть в окно и позвать его, помахав рукой, невозможно сказать Флоре, что Симон — никакой не Симон, невозможно отобрать у Карлитоса вельветового льва и журнал, невозможно все рассказать Перле, только стоять здесь и смотреть на него, зная, что брошенная на диван книга дописана до последнего слова и ничего нельзя изменить, читай она ее или нет, или даже сожги, или запрячь в самый дальний угол библиотеки Хермана. Десять дней, и тогда все; допустим, Херман вернулся в свою контору и к своим друзьям, а мамаша Реканати или Чоло, да любой из друзей Мило, из тех, что дали ему адрес дома: мне нужно поговорить с тобой, Херман, дело серьезное, старина, — и пойдет, и пойдет, одно за другим, но сначала Флора с порозовевшими щеками: сеньора, вам не помешает, если Симон зайдет сегодня вечером на минутку выпить кофе в кухне? Разумеется, ей не помешает, как это может помешать, если на минутку и при ярком свете, Флора имеет право принимать его в кухне и угощать кофе так же, как Карлитос играть с Симоном, который принес ему веревочного утенка, умеющего ходить, и все такое. Оставаться наверху и услышать стук в дверь, Карлитос принес утенка: Симон мне сказал, что он за «Ривер», соврал, мама, а я за «Сан-Лоренсо»[300], посмотри, что он мне подарил, посмотри, он умеет ходить, ну смотри же, мам, как настоящий утенок, это Симон мне подарил, Флорин жених, почему ты не спустишься поздороваться с ним?

Теперь она могла смотреть в окно без долгих и бесполезных мер предосторожности, Мило не стоял больше под деревом, он приходил каждый день в пять часов и полчаса проводил в кухне с Флорой и почти всегда с Карлитосом, иногда Карлитос возвращался до его ухода, и Матильда знала почему, знала, что в короткие минуты, когда они остаются одни, готовится то, что должно произойти, то, что было уже здесь, в той книжке на диване, это назревает и в кухне, в любом другом доме, у мамаши Реканати или у Чоло; прошла неделя, и из Кордовы[301] позвонил Херман, подтвердил, что скоро приедет, Карлитосу — медовые пряники, а для нее — сюрприз: он возьмет пять дней отпуска, и они смогут вместе провести время, походить по ресторанам, поездить верхом в Мансанаресе. Вечером она позвонила Перле, просто чтобы слышать чей-то голос, висеть на телефоне больше часа было невозможно — Перла догадалась бы, что тут нечисто, с Матильдой что-то происходит: тебе надо сходить к врачу на Грасиэла, с тобой что-то странное, Матильда, послушайся меня. Когда она повесила трубку, то даже не подошла к окну, знала, что нынешней ночью это уже не нужно, она не увидит в сумерках Мило на углу. Спустилась в кухню, чтобы побыть с Карлитосом, пока Флора кормила его ужином, слушала его протесты по поводу супа, потом Флора смотрела на нее в ожидании, что она вмешается и поможет ей хотя бы затащить его в постель, поскольку Карлитос упирался, не желая уходить из гостиной, — он играл с утенком и смотрел телевизор. Первый этаж был как бы чужой территорией, она никак не могла понять, почему Херман настаивал на том, чтобы спальня Карлитоса была рядом с гостиной, так далеко от них, но Херман не терпел шума по утрам, когда Флора собирала Карлитоса в школу, а Карлитос орал или пел; она поцеловала его в дверях спальни и вернулась в кухню, хотя там совершенно нечего было делать, посмотрела на дверь в комнату Флоры, подошла к ней и взялась за ручку, немного приоткрыла и увидела постель Флоры, шкаф, оклеенный фотографиями Мерседес Сосы[302] и разных исполнителей рока, ей показалось — Флора вышла из спальни Карлитоса, она быстро закрыла дверь, стала что-то искать в холодильнике. Я приготовлю грибы, сеньора Матильда, вам понравится, и принесу ужин через полчаса, чтобы вам уже больше не выходить, а на сладкое — тыкву, как готовят у нас в деревне, на редкость удачно вышло, сеньора Матильда.

Лестница была освещена слабо, но широких ступенек не много, она поднималась, почти не глядя под ноги, из неплотно прикрытой двери спальни — полоса света, бликами отражаясь на натертом полу лестничной площадки. Уже столько дней она ела за маленьким столиком у окна, гостиная внизу уныло-торжественна без Хермана, на подносе все умещается, и Флора такая проворная, похоже, ей даже нравилось, что сеньора Матильда ест у себя наверху, когда сеньор в отъезде, она ненадолго оставалась с ней, и они разговаривали, Матильда хотела, чтобы Флора ела вместе с ней, но Карлитос все скажет Херману, а Херман — сразу лекцию о дистанции и уважении, да Флора и сама боится, ведь дело кончается именно тем, что Карлитос всегда все узнает и тут же докладывает Херману. А сейчас о чем говорить с Флорой, когда все, что осталось, — это найти бутылку, спрятанную за книгами, и выпить одним махом полбокала виски — перехватило дыхание, задохнулась, — потом снова налить и выпить, почти у окна, открытого в ночь, в ничто, где ничего не произойдет, где под деревом уже не появится тень, огонек сигареты не будет подниматься и опускаться в руке, будто неразгаданный знак, такой понятный.

118
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru