Книга Чудесные занятия. Страница 101

Они обедали в комнате с низким потолком, что очень удивило Валентину, уже привыкшую в Италии к просторным помещениям. Стол темного дерева был рассчитан на шесть человек. Дино, который успел поменять рубашку, но от которого все равно пахло потом, сидел напротив Валентины. Роза была слева от нее. Справа — любимец хозяев — кот, благородная красота которого помогла им справиться с неловкостью первых минут. На столе были макароны, большая бутыль вина и рыба. Валентина нашла все очень вкусным и была почти довольна тем, что заторможенное состояние толкнуло ее на это безумство.

— У синьорины хороший аппетит, — сказала Роза, которая почти все время молчала. — Может быть, немного сыру?

— Да, спасибо.

Дино жадно ел, глядя больше в тарелку, чем на Валентину, однако у нее все время было ощущение, что он молча оглядывает ее; он ни о чем не спрашивал, даже и о том, какой она национальности, в отличие от всех прочих итальянцев. После еды, подумала Валентина, эта нелепая ситуация должна как-то разрешиться. О чем они будут говорить, когда последний кусок будет съеден? Ужасный момент любого застолья, в котором участвуют посторонние друг другу люди. Она погладила кота, дала ему попробовать кусочек сыру. Тогда Дино рассмеялся — кот ел только рыбу.

— Вы давно работаете гондольером? — спросила Валентина, чтобы что-то сказать.

— Пять лет, синьорина.

— Вам нравится?

— Ничего.

— Во всяком случае, это не такая уж тяжелая работа.

— Нет… эта — нет.

«Значит, он занимается чем-то еще», — подумала она. Роза снова предложила вина, и, хотя она отказывалась, оба, улыбаясь, настаивали и все равно наполнили стаканы.

— Кот пить не будет, — сказал Дино, впервые долго глядя ей в глаза.

Все трое рассмеялись.

Роза вышла и вернулась с блюдом фруктов. Потом Дино предложил «Кэмел» и сказал, что итальянский табак никуда не годится. Он курил, прикрыв глаза, стряхивая пепел позади себя; по мускулистой загорелой шее стекал пот.

— Мой отель отсюда далеко? — спросила Валентина. — Я бы не хотела обременять вас.

«На самом деле я бы должна была заплатить за обед», — подумала она и, хотя задала себе этот вопрос, как ответить на него, сама не знала. Она назвала отель, и он ответил, что отвезет ее. Уже какое-то время Розы в столовой не было. Кот, развалившись в углу комнаты, дремал на дневной жаре. Пахло водой канала, старым домом.

— Ну что ж, вы были так любезны… — сказала Валентина, отодвигая грубо сколоченный стул и поднимаясь. — Жаль, я не могу сказать вам этого на хорошем итальянском… Но ведь вы понимаете меня?

— О, конечно, — сказал Дино, не двигаясь с места.

— Я бы хотела попрощаться с вашей сестрой и…

— А-а, с Розой. Она ушла. В это время она всегда уходит.

Валентина вспомнила короткий непонятный диалог во время обеда. Это был единственный раз, когда они говорили на диалекте, и Дино извинился перед ней. Неизвестно почему, она подумала, что Роза бы не ушла, если бы не тот разговор, и немного испугалась, хотя тут же устыдилась своего страха.

Дино, в свою очередь, поднялся. Только тогда она увидела, какой он высокий. Он посмотрел на единственную в комнате дверь. Она вела в спальню (брат и сестра извинились, что ей приходится проходить через нее, когда вели ее в столовую). Валентина взяла сумочку и соломенную шляпу. «У него красивые волосы», — только и подумала она. Она чувствовала беспокойство и одновременно уверенность в себе, словно была занята чем-то очень важным. Все лучше, чем горькая пустота этого утра: сейчас хоть что-то было, кто-то, кому она доверилась.

— Очень жаль, — сказала она. — Я бы хотела поблагодарить вашу сестру. Спасибо за все.

Она протянула руку, и он слабо пожал ее, тут же выпустив. Валентине передалось смутное волнение, которое охватило его, прежде чем он сделал это простое, даже робкое движение. Она пошла к дверям, за ней шел Дино. Вошла в другую комнату, едва различая в полумраке очертания предметов. Разве направо не было двери, ведущей в коридор? Она слышала, как у нее за спиной Дино закрыл на ключ дверь в столовую. Теперь в комнате стало еще темнее. Она невольно обернулась, надеясь, что он покажет ей, куда идти.

На секунду ее обдало запахом пота, и руки Дино грубо сжали ее в объятиях. Она закрыла глаза, слабо сопротивляясь. Если бы она могла, то убила бы его сейчас, осыпая ударами, она вонзила бы ногти ему в лицо, разорвала бы эти губы, которые целовали ее шею, тогда как руки шарили по ее телу, сжавшемуся в комок. Она попыталась вырваться и резко упала навзничь, на постель, погруженную в темноту. Дино упал на нее, обхватив ее ноги своими и целуя взасос влажными от вина губами. «Если бы он хотя бы помылся», — подумала она, перестав сопротивляться. Дино еще секунду крепко держал ее, будто удивляясь такой беспомощности. Потом, что-то бормоча и целуя ее, он приподнялся над ней и грубыми пальцами стал расстегивать ей блузку.

Прекрасно, Валентина.. Как гласит английская мудрость, когда вам грозит смерть от удушения, единственное, что вы можете сделать умного в подобных обстоятельствах, — это расслабиться и получить удовольствие.

В четыре часа, когда солнце было еще высоко, гондола причалила к площади Святого Марка напротив собора. Как и в первый раз, Дино протянул руку, чтобы Валентина могла опереться, и чуть задержал ее, будто ждал чего-то, глядя ей в глаза.

— До свидания, — сказала по-итальянски Валентина и пошла прочь.

— Вечером я буду там, — сказал Дино, показывая на пристань. — В десять.

Валентина пошла прямо в гостиницу и попросила сделать ей горячую ванну. Сейчас это было самое важное — смыть запах Дино, его грязный пот, слюни, которые она чувствовала у себя на теле, словно пятна грязи. Застонав от наслаждения, она скользнула в ванну, над которой клубился пар, и еще долго была не в состоянии даже протянуть руку, чтобы взять зеленый кусок мыла. Потом старательно начала мыться, и ее движения соответствовали ее мыслям, мало-помалу обретавшим нормальный ритм.

Воспоминание не было тягостным. Сам факт случившегося стер то глухое, неясное, что мучило ее до того, как все произошло. Ее обманули, заманили в дурацкую ловушку, но она была достаточно умна, чтобы понимать — сети сплела она сама. Из всех путаных воспоминаний этого дня самым неприятным была Роза, участница сговора, чья роль была не совсем ясна, и теперь, окидывая взглядом происшедшее, с трудом верилось, что она приходится Дино сестрой. Скорее это его раба, вынужденная быть любезной, чтобы удержать его хоть ненадолго.

Она вытянулась в ванне, истомленная. Дино вел себя так, как только и мог себя вести, яростно требуя своего, не мучась никакими размышлениями. Он овладел ею как животное, раз и другой, и, если бы при этом он проявил хоть какой-то минимум благородства, все могло бы быть не так уж непристойно. И Валентина не сожалела ни о чем: ни затхлый запах развороченной постели, ни прерывистое, как у собаки, дыхание Дино, ни его неловкие попытки загладить свою грубость, когда все кончилось (он испугался, представив себе возможные последствия, которые может повлечь за собой изнасилование иностранки), — ничто не вызывало в ней неприятных ощущений. Пожалуй, она сожалела только об одном — приключению недоставало изящества А может, не сожалела и об этом, грубость была как долька чеснока в еде простолюдина, необходимое условие, что-то вроде изюминки.

Она развеселилась, несколько истерически,

Да нет же, никакой истерии. Я отлично помню, какое лицо было у Валентины, когда однажды вечером я рассказала ей историю одной своей одноклассницы по имени Нэнси, которая попала в Марокко в аналогичную ситуацию, только еще хуже; она обманула своего насильника-мусульманина, сказав, что у нее в разгаре месячные, и тогда он, надавав ей оплеух и выругав, вынудил уступить ему иным способом. (Реакция была не такой, как я ожидала, однако, прежде чем она перевела разговор на другую тему под предлогом усталости и желания уснуть, глаза ее на мгновение сверкнули, как у волчицы.) Тут мог быть и Адриано, который бы повел себя как Дино, только без чеснока и пота, ловкий и красивый. Могла быть и я, которая, вместо того чтобы дать ей заснуть…

101
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru