Пользовательский поиск

Книга Белая ночь. Содержание - 17

Кол-во голосов: 0

17

Душа общества, на курорте (близ Храма Воздуха) едва не обольстивший Алабина и Коваля, как раз и был начальником областного управления МГБ, и чары его могли бы окутать весь приволжский край. Встретил он Коваля архиосторожно. Об интересовавших полковника гражданках говорил отчетливо, скупо, с легким нажимом.

Разговор происходил в самом Храме чекистской веры, то есть ни слушателей, ни зрителей, зато за пределами стен хозяину кабинета внимали сотни тысяч классовых сотоварищей, миллионы сочувствующих святому делу пролетариата.

— Да, обе упомянутые вами репатриантки, то есть Вера Алексеевна МарковаНодье и Нина Алексеевна Шелестова прибыли по разнарядке в областной центр, откуда переправлены в Арзамас. Вы можете меня спросить: зачем? почему? Тем более, что прямых указаний на этот счет не было. Репатриантки уже здесь, в Горьком, просились в Ленинград, в чем им отказано было мною. Я же и запретил им проживание в Горьком. По той причине, что… Скажите, вам не приходило в голову, почему они все годы, начиная с 1917, и проживая во Франции, держали под подушкой русский паспорт, царский паспорт? Не потому ли, что с минуты на минуту ждали краха советской власти? И эта двойная фамилия Маркова-Нодье? Ясно ведь, была замужем за французом, а кто этот француз? Не из Сюрте ли женераль?..

Коваль с поразившим его безразличием вспомнил, что много лет назад допрашивал однажды генерала из свиты последнего императора, и хозяин этого кабинета носил ту же фамилию. Ковалю стало скучно, очень скучно. Но — слушал.

— То, что обе прибыли сюда со шпионской миссией, было мне ясно с самого начала. И пресекая все попытки передачи информации, я дал указание: всю корреспонденцию обеих сестер -.изымать! Чтоб ни слова ихнего до Франции не долетело! Чтоб не сорвалась гениальная операция по обезвреживанию антисоветской эмиграции путем выманивания ее в пределы досягаемости наших славных органов. Кстати, надо операцию дополнить указанием: в посольстве нашем не делать попыток вербовки, это может насторожить кое-кого…

Хозяин кабинета принял позу, способствующую наслаждению от не слышимых никем звуков одобрения. Все прогрессивное человечество одобряло его.

— К сожалению, мне не выделили спецаппаратуры для установки ее в доме репатрианток. Пришлось поэтому пойти на решительный шаг: сестер — разделить!

Шелестову я отправил по согласованию на житье-бытье в Старую Руссу, и переписку сестер просматриваю лично. Пока — ничего подозрительного.

— Контакты обеих — подконтрольны?

— Абсолютно. Марковой-Нодье дали работу уборщицей в школе, с утра до позднего вечера под надзором учителей и группы учеников. Шелестова же, насколько мне известно, пыталась преподавать французский язык на каких-то курсах, но была с позором выгнана за профнепригодность. Сейчас моет посуду в заводской столовой.

— Завод — режимный? — борясь с зевотой спросил Коваль.

О сем было неизвестно: Старая Русса в другой области.

Что Дукельский навестит или уже навестил обеих тетушек — сомнений у Коваля не было. Про уборщицу Маркову-Нодье знал весь Арзамас, о сестре ее говорила, небось, вся Старая Русса.

Но не зря съездил. Тренькнул московский телефон, хозяин кабинета протянул Ковалю трубку, и тот услышал:

— Ты вот что: прыть не проявляй! Сам подумай, что будет, если…

Можно и не предупреждать. Возьми Дукельского — и такое всплывет… Де Голль поднимет трезвон, а Францию положено считать другом, союзником. Начальник, правда, намекнул: другим способом возьмем за жабры милого друга Жоржа.

Не брать, а дать возможность уйти за кордон — как то сделал в позапрошлом году один из доверенных Могильчука, и верный слуга не мог не сказать своему барину об известном ему окне на границе. Окно это надо распахнуть настежь, для чего подружески потолковать с пограничниками.

— Обе репатриантки выражают неудовольствие в связи с тем, что голодают и писем из Парижа нет?

Хозяин кабинета скульптурно застыл, призывая безмолвно внимавший ему пролетариат особо прислушаться к ответу.

— Нет. Что крайне подозрительно и наводит на мысль о наличии потайной связи с Парижем.

Коваль встал.

— Наблюдение с Марковой-Нодье снять. Письма не задерживать. Такое же указание будет дано относительно Шелестовой.

Но еще до московского звонка решено было: розыски Дукельского — прекратить! Потому что путался под ногами непредсказуемый злодей и мерзавец майор Савкин, всеразрушающий и добрейший человек, при одной мысли о котором черное представало Ковалю белым, а белое — черным.

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru