Пользовательский поиск

Книга Love etc. Содержание - 14. Любовь и т.д.

Кол-во голосов: 0

Когда-то мы вместе смотрели на нем телевизор.

«Липко», – говорит Мэри и мои мысли возвращаются к тому, что происходит на кухне.

«Спасибо, Мэри», – говорю я. «Ты вовремя заметила». Уже пригорало, так что пришлось хорошенько встряхнуть и поскрести.

Когда-то мы вместе смотрели на нем телевизор. Когда мы были в первый раз женаты. Не то чтобы было еще что-то кроме этого первого раза, если посмотреть на это в ясном свете дня. У нас был телевизор, такой старый, что к нему даже не было пульта дистанционного управления. И у нас было правило, что если один из нас хочет переключить канал – и если другой не возражает – то придется встать и нажать на кнопку. Я просто вставал и переключал. А Джилл как-то переползала на животе на пол и тянулась оттуда к панели управления. На ней были серые полинявшие ливайс 501 модели, кеды и зеленые носки. То есть я не хочу сказать, что у нее были только зеленые носки, просто это то, что хорошо осталось у меня в памяти. Обычно, после того как она переключала канал, она не разворачиваясь ползла на коленях обратно, а потом снова забиралась на диван. Но иногда, лишь иногда, она оставалась лежать на полу и смотрела на экран, а потом поворачивалась, чтобы взглянуть на меня и свет от экрана играл на ее лице… Это одно из воспоминаний о ней, которое я сохранил.

«Липко», – говорит Мэри.

«Да», – отвечаю я, – «Очень липко».

Телефонный номер. Это другое. В конце концов это просто набор цифр. А теперь сначала нужно еще набрать 020 8-. Но последние семь цифр, они все те же, совершенно те же. Кто бы мог подумать? Что несколько цифр могут причинять боль. Такую боль. Каждый раз.

Терри: У моих друзей, которые живут у залива, есть своя ловушка для ловли крабов. Они оставляют там для наживки рыбьи головы и потом выбрасывают ее в воду на веревке с небольшого пирса в дальнем конце двора. Они подняли ее чтобы показать мне. Там было с пол-дюжины крабов, все такого невероятного голубого цвета. И кто-то спросил: как узнать мальчик это или девочка? Кто-то еще, естественно, начал шутить, а Билл сказал: «Тут все самцы». Оказывается у самок розовые клешни. Кто-то сказал: эй, мальчики голубого цвета, девочки розового? Но мне стало интересно.

«Почему же попались только самцы?» – спросила я.

«Ничего удивительного», – отвечает Билл. «Самки слишком умны чтобы попасться».

Мы все засмеялись, но как говорит моя подруга Марсель: это вам ничего не напоминает?

Оливер: Мысль, заслуживающая внимания, которая осенила меня, пока я тащился на юг в Стэмфорд с морковным рогом изобилия и щедрой долей репса.

Наверное вы уже заметили – как вы могли не заметить? – что Стюарта распирает от чванства. Нет, даже хуже – потому что это не так очевидно – распирает от доброкачественного чванства. Костюмы, которые красноречиво говорят о том, что не сказано словами, БМВ, программа тренировок, фашистская стрижка, свое мнение по социальным, политическим и экономическим вопросам, блаженная вера в то, что он представляет собой норму, то, как он, словно Крез, разбрасывает моидоры и дублоны – иными словами чертовы деньги и все, что из этого следует. Чертовы деньги.

У меня вот какой вопрос: неужели наш импрессарио воображает, что ставит пьесу «Месть Черепахи»? Шлягер театральных подмостков – «Притча о возвращении». Не поэтому ли он так наряжается и охорашивается, надувается и пухнет и задирает нос? Потому что считает, что в каком-то смысле он победил? Если так, то позвольте я скажу вам и ему вот что: в свое время я изучил от корки до корки сборники общих мифологем, которые наш искалеченный род людской скопил за тысячелетия в утешение и назидание, и я хочу дать совет тем, кто не может протянуть и дня без дозы мифа. Мой совет таков: продолжайте мечтать. Свинья не научилась летать, камень отскочил от шлема Голиафа и тот тут же слопал Давида на завтрак. Лиса запросто достала виноград, подпилив лозу бензопилой. Иисус не вернулся к своему отцу.

Пока я катился по проселочной дороге чтобы влиться в ряды легковерных, мчащих по шоссе, я решил скрасить скучные фарлонги литературными набросками. Вы удобно расположились?

Реализм: Заяц бежит быстрее Черепахи. Намного быстрее. И еще он сообразительней. Поэтому он побеждает. Рано или поздно. ОК?

Сентиментальный романтизм: Самодовольный заяц прикорнул у обочины, а нравственно устойчивая Черепаха ковыляет к финишу.

Сюрреализм (или рекламный ролик): Черепаха, снабженная роликовыми коньками и аккуратным рюкзачком из черной кожи, в солнцезащитных очках, легко мчит вперед, а оставленный позади зайчишка кусает себя за хвост.

Из частной переписки: Милый Пушистик, припусти вперед и дождись меня у изгороди. Я буду на месте как только мне удастся уйти от них. Не может быть, чтобы они гнались за нами. Всегда твоя, Шелли.

Детская сказка новейшего времени (написана экс-хиппи): Заяц и Черепаха, разочаровавшись в социальных и политических структурах, которые разжигают в обществе дух соперничества, покидают трассу и мирно доживают свои дни в убогой юрте, отказываясь давать интервью.

Лимерик: Жила была черепашка Стью\ Простая как ду-би-ду\ Любила покой и уют\ и как-то свалилась в суп.

Пост-модернизм: Я, автор, написал эту книгу. Это чистый конструкт. Заяц и Черепаха на самом деле не существуют, надеюсь вы это понимаете?

И так далее. Теперь понятно, что не так с мифлеткой нашего импрессарио «Месть Черепахи», которая согревает ему душу? Вот что не так – этого не бывает. Мир, такой, какой он есть, не допускает такого построения. Реализм наш заданный, наш единственный способ существования, triste правда, как кто-то возможно считает.

14. Любовь и т.д.

Джиллиан: Каждое утро, когда девочки уходят в школу, я целую каждую и говорю: «Я тебя люблю». Я говорю так, потому что это правда, потому что они должны это слышать и должны это знать. Еще я верю в волшебное свойство этих слов отпугивать собой зло.

Когда я последний раз говорила эти слова Оливеру? Я не помню. Спустя несколько лет мы все чаще стали опускать начальное "я". Он или я говорим «люблю тебя», а другой отвечает «угу». Здесь нет ничего шокирующего, ничего необычного, но однажды я подумала, а не значит ли это что-то большее. Словно мы больше не отвечаем за наши чувства. Словно это стало более общим, расплывчатым.

Я думаю, это и есть ответ. Мои дети не забывают сказать "я" в «я люблю тебя». Люблю ли "я" еще Оливера? Да, "я" так думаю. Да, "я" полагаю, что так. Можно сказать, что я управляюсь с любовью.

Ты устраиваешь свой брак, оберегаешь своих детей, управляешься с любовью, управляешься со своей жизнью. Но иногда останавливаешься и спрашиваешь себя – насколько все это соответствует действительности? Это ты управляешь собственной жизнью или твоя жизнь управляет тобой?

Стюарт: В свое время я пришел к кое-каким выводам. Я взрослый человек, я был взрослым дольше, чем я был ребенком и юношей. Я поглядел на мир. Мои выводы может и не шибко оригинальные, но тем не менее они мои.

Например, я подозрительно отношусь к людям, которые сравнивают что-то с чем-то. В те дни, когда я восхищался Оливером, я считал, что эта его мания сравнивать не просто доказывает, что он лучше меня умеет описывать происходящее, но и что он лучше меня понимает происходящее. Память похожа на бюро находок. Любовь – это как свободный рынок. Такой-то и такой-то ведет себя в точности как персонаж, о котором вы впервые слышите, из оперы, о которой вы впервые слышите. Сейчас я думаю, что все эти красивые сравнения – способ уйти от настоящей проблемы, убежать от мира. Они только отвлекают внимание. Вот почему Оливер ничуть не изменился – не повзрослел, не вырос, – называйте это как хотите. Потому что повзрослеть можно только тогда, когда вы непосредственно смотрите на мир, который вас окружает.

30
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru