Пользовательский поиск

Книга E-mail: белая@одинокая. Содержание - Глава восемнадцатая

Кол-во голосов: 0

После целого вечера, проведенного в адском одиночестве, я решила, что кончу, как Дора Кэррингтон и Литтон Стрейчи.[12] У меня будет кошмарная стрижка, я закручу платонический роман с бородатым страхолюдом, а потом пущу себе пулю в лоб.

Глава восемнадцатая

Если как следует попрактиковаться, то оказывается, что чаты — это очень легко. Билл заставил меня проделать это два или три раза (я стояла, он сидел в кресле), пока у меня наконец не стало что-то получаться. Тогда он великодушно уступил мне кресло, а сам встал сзади, скрестив руки на груди. Я выводила рожицы. Ну, знаете, точка, точка, запятая — получается довольно пьяная, но веселая рожица. Что-то такое.

— Это, наверное, мужчины придумали, — заметила я.

— Почему?

Перегнувшись через мое плечо, Билл вытащил из-под компьютера «Желтые страницы»; на меня повеяло гелем для душа. Знакомый и в то же время какой-то странный запах. Потом я поняла, в чем дело. Таким же гелем пользовался Дэн. Но у Билла, кажется, к этому примешивался запах пота.

— Мониторы не любят качаться на телефонных справочниках, — пробормотал Билл. — Тебе не монитор, а стол приподнять надо.

— Этот стол вообще не годится, — отозвалась я.

— Верно. А что это?

— Джоди думала, что это массажный стол, а потом оказалось, что нет. Она и отдала его мне.

Билл сразу нашел выход.

— У меня есть кирпичи.

И он исчез. Очень в духе Билла — держать кирпичи в квартире. Интересно, что там еще завалялось — запчасти от комбайна?

Потом Билл ползал на животе по ковру (я же его полгода не пылесосила!) и подпирал ножки стола, а я смотрела.

— Так все-таки, — донесся с пола его приглушенный голос, — почему это придумали именно мужчины?

— Ну… Отсутствие эмоций, понимаешь? Скобка и пара точек — вот и все, что нужно для улыбки. Извини, я знаю, что ты и сам мужчина, но они же действительно такие.

Кажется, это самый личный разговор, который может получиться с Биллом. Наверное, потому его бывшая в него чем-то и запустила.

— Тут что-то к ковру прилипло, — сообщил он, поднимаясь, чтобы отдышаться.

Я посмотрела: старая шоколадка. Обычное дело.

— Прости. Ты не на ней лежал? Хочешь чаю? Не травяного, нормального.

— Да. Только давай сначала поищем канал.

Мы заняли свои обычные места: я стояла у компьютера, согнув ноги, как Чарли Чаплин, а Билл, вытянув свои длинные ноги, раскинулся в кресле у меня за спиной. Каждый раз, когда я ошибалась или нажимала не ту клавишу, кресло скрипело. Это по-своему успокаивало. Умника Билла всегда скручивало при виде моей глупости, и каждый раз он, как истинный дорригоец, брал себя в руки. Я понемногу привыкала к этому. Да и потом, что они такое, эти компьютеры? Те же пишущие машинки, только позатейливее.

— Что-то не нравятся мне эти каналы, у них у всех названия вроде «Вампирского клуба».

— А ты создай свой канал, — предложил Билл.

— А можно?

— Ага.

Он потянулся к компьютеру, и я снова уловила лимонный запах геля.

— Просто назови его… Ну, не знаю, как ты его хочешь назвать?

— Вообще-то, — промямлила я медленно, — я пыталась мужчину найти…

Билл расхохотался. Я так и знала.

— Понимаю, звучит довольно жалко, — буркнула я.

— Нет, что ты, — поспешно сказал он. — Это многие женщины делают.

И самый густой, цвета копченой лососины, румянец, какой я только видела в жизни, пополз вверх от воротника его футболки, мимо ушей сороковых годов — едва ли не до самой макушки. И тут я тоже покраснела. Да так, что пришлось закрыть лицо ладонями.

— Вот почему я этого стесняюсь? — почти выкрикнула я.

— Ладно. — Билл взял себя в руки. — Так как ты его назовешь?

— Ты ведь никому не скажешь? Про то, какая я жалкая, — никому не скажешь?

— Нет. И про то, как монитор на «Желтые страницы» ставила, не скажу. Это, знаешь ли, похуже.

— Тогда ладно. Я думаю… Ну, не знаю, как это назвать — что-то, связанное с одиночеством. «Всемирное содружество одиноких», как-нибудь так. Пойдет?

— Вполне.

Билл ввел название и запустил, а я стала ждать. И ждала долго. Но никто интереса не проявлял. И вот, когда я вышла из кухни с чашкой настоящего чая в руках, Билл указал на экран: кто-то отозвался.

— Есть одна проблема, — произнес Билл. — Пол не тот.

Она называла себя Бессонная Сью и сообщала, что живет в Новой Зеландии и вот уже два года, как одинока. Мы с Биллом по очереди барабанили ответы и вопросы. Все шло нормально — ничего особо выдающегося. Так иногда завязнешь с кем-нибудь на вечеринке — а выпила еще недостаточно, чтобы это показалось интересным.

— Ну, все вроде, — произнес Билл, поднимаясь, чтобы уйти. Его футболка была облеплена ворсинками с моего ковра.

— Спасибо, — сказала я, не отрываясь от монитора и чувствуя себя оттого виноватой.

Хилари права. Компьютеры — штука антиобщественная.

— Так ты мне скажи, если что-нибудь получится, — напомнил Билл.

— Хорошо.

И он утопал вверх по лестнице.

Вскоре Бессонная Сью отключилась, и наступило долгое затишье. Как будто Интернет не кишит одинокими людьми! Или они в такой депрессии, что «Всемирное содружество одиноких» — это для них уже слишком? Наверное, надо поменять название. Вон во всяких «Секретных материалах» участвует по двадцать пять тысяч человек! И тут меня осенило, как до сих пор то и дело осеняет с «Сухими завтраками»: «Рассекреченные материалы». Превосходно. Не трагично и не жалостливо. А какой-нибудь мужчина, возможно, даже сочтет, что остроумно. Конечно, до этого наверняка и раньше додумывались — ну и пусть.

Но прежде чем я успела заменить название, объявился некто Пьер Дюбуа.

ПЬЕР ДЮБУА: Во имя «Всемирного содружества одиноких» привет!

Пьер Дюбуа? Что такое связано с этим именем?.. Наконец я вспомнила. Уроки французского. Тот дурацкий учебник с плохими картинками, где два прыщавых мальчишки на велосипедах показывают на разные фрукты и овощи. «Bonjour, je m'appelle Pierre Dubois. Ou est la fenetre?» «Здравствуйте, меня зовут Пьер Дюбуа. Где находится окно?»

Так что я быстро набрала:

ТЕХНОБОТАНИК: А я знаю, откуда вы взяли это имя.

И тут же пришел ответ:

ПД: Oui, bonjour, а еще у меня есть сумка, полная луковиц, и берет.

И понеслось:

ТБ: Так вы живете в Северном Сиднее, верно? И даже на один денек не ездили в Кале?

ПД: Я англичанин, мадам.

ТБ: Серьезно?

ПД: Лондон, Англия. Но сейчас я живу в Париже. А откуда вы?

ТБ: Из Сиднея.

ПД: А, всемирно известный Марди Гра для геев. Так вы поэтому в аду одиночества?

ТБ: Это слишком просто. Не поэтому.

ПД: Что-то не заладилось с мужчинами?

ТБ: Ну, по-моему, это очевидно.

ПД: И с собой тоже не в ладу?

ТБ: Позвольте ответить рожицей: А вы действительно в Париже? Который там час? ПД: Я не позволяю отвечать рожицей. Да, я в Париже. Недалеко от Клиши. Сейчас еще рано. Вы действительно в Сиднее?

ТБ: Да. В Ньютауне.

ПД: Никогда не слышал.

ТБ: А я не слышала о Клиши. И даже никогда не была во Франции. Откуда мне знать, что вы действительно там?

ПД: Что более существенно — откуда вам знать, что я мужчина?

ТБ: Если нет — убирайтесь.

ПД: Я мужчина. Простите. Верьте мне. Без всяких сомнений, мужчина. Чистосердечно в этом признаюсь.

ТБ: Я вам должна кое-что сказать. Я ищу своего избранника.

ПД: УОС.

ТБ: Что?

ПД: Упал от смеха. Так говорят в Интернете. Вам не понять, мадам Техноботаник. Конечно, если вы действительно Техноботаник. Откуда мне, кстати, знать, что вы женщина?

ТБ: Моя личная жизнь пошла прахом, и я все время плачу.

ПД: Ах вот как.

ТБ: А вы компьютерный олух?

ПД: Non, je suis Pierre Dubois.

ТБ: Ах да. Так на что похож Париж? Поверить не могу, что вы говорите со мной оттуда. То есть переписываетесь.

вернуться

12

Трагическая история любви Доры Кэррингтон и гомосексуалиста Литтона Стрейчи легла в основу фильма К. Хэмптона «Кэррингтон» (1995).

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru