Пользовательский поиск

Книга Легенда о малом гарнизоне. Содержание - 20

Кол-во голосов: 0

20

Это было сложное многоцелевое учреждение; его название было столь же пространным, как и задачи, которые оно решало: спецподразделение по подготовке кадров колониальной администрации при абверкоманде NN. В просторечье это означало, что спецподразделение отбирает и просеивает поступающий «с мест» человеческий материал и готовит национальные кадры для служб государственной безопасности. А поскольку существовало оно под эгидой абвера и финансировалось им, то лучшие из лучших попадали отсюда в школы адмирала Канариса.

Это спецподразделение существовало уже два года. Вначале оно занималось почти исключительно украинскими и прибалтийскими националистами; затем в нем появился русский отдел. Отдел был укомплектован целиком из «бывших» и следующего поколения «бывших» – если не родившихся, то выросших и воспитанных на Западе. Но эти русские кадры совершенно не удовлетворяли абвер. Во-первых, плохое знание нынешних местных условий и психологии народа. Во-вторых, надломленность, угнетенность, почти всегда неосознанная, отсутствие веры в себя и, как следствие этого, недостаток инициативы. Наконец, слепая ненависть многих делала близорукими или, по крайней мере, ограниченными, неспособными подняться на уровень новых задач, которые еще только предугадывались. Вполне естественно, с началом войны абвер надеялся «влить свежую кровь» в этот отдел. Ожидалось, что недостатка в людях не будет: для живого дела годились и рецидивисты (тип людей, у которых склонность к риску, к хождению по острию бритвы был в крови), и затаившиеся враги Советской власти.

Конечно же, из Тимофея Егорова и его товарищей чиновники спецподразделения не собирались готовить ни диверсантов, ни провокаторов (хотя, если бы это удалось, успех считался бы колоссальным, и без орденов не обошлось бы; но в это, признаться, с самого начала мало кто верил). Немецкие армии наступали столь успешно, что в скорой победе не было сомнений. Если абверу и потом понадобятся русские разведчики, их можно будет готовить из заведомо преданных людей. Но эти пятеро были прекрасным материалом для психологов и социологов подразделения, специализировавшихся на психологической обработке населения; их интересовала и массовая психология, и границы устойчивости отдельного индивидуума.

К ним-то и попали красноармейцы.

Первые три дня ими, по сути, никто не занимался. Их поселили в длинной казарме, вместе со взводом украинских курсантов – людей Бандеры. Курсанты целыми днями были на занятиях, собирались вместе только на завтрак, обед и ужин. Красноармейцев они словно не замечали. По вечерам ребята вместе с ними смотрели фильмы. Но прежде всего их привлекала кинохроника, в особенности военная, которую показывали перед сеансом. Тимофей узнал Минск, Герка – Каунас и Ригу, и все они узнали Львов. Везде были немецкие танки, смеющиеся немецкие солдаты, колонны пленных красноармейцев, сгоревшая советская техника. Но самые страшные вести приносил радиоприемник. Им не мешали слушать Москву, и в первый же день, это было 9 июля, они узнали, что фашисты уже в Пскове, Витебске и Жлобине, что они рвутся на Киев и уже дошли до Житомира и Бердичева. Шли тяжелые бои под Смоленском. Они смотрели на карту и, когда никого чужих рядом не было, снова и снова измеряли, сколько до Смоленска, сколько от Смоленска до Москвы.

К исходу третьего дня Тимофей не выдержал и начал прощупывать одного приглянувшегося ему паренька. Тот решил, что это грубая провокация, и ответил, не очень выбирая выражения: прошелся и по адресу Тимофея, и по Советской власти. Последнего Тимофей не мог просто так спустить. Началась перепалка. И вдруг бандеровцы поняли, что красноармейцы-то настоящие…

Дежурные офицеры подоспели только минут через пять. Красноармейцы к этому времени отбили отчаянный штурм и сами перешли в наступление. Впереди, как таран, двигался Саня Медведев. И хотя курсанты проходили специальный курс дзю-до и среди них было немало здоровых мужиков, все они отступали перед Медведевым, который поднимал над головой и со всего маху швырял в толпу тумбочки, табуреты и железные спинки кроватей. Нескольких бандеровцев он изувечил, двоих уволокли, потому что удары пришлись в голову. Он даже внимания не обратил, что среди бандеровцев появились немецкие автоматчики. Только счастье спасло: пострадай сейчас хоть один немец – и красноармейцы были бы изрешечены пулями. Но Тимофей вовремя приказал: «Отставить бой». Немцы были довольны, что русские перегрызлись, а для них все обошлось сравнительно просто. Они очистили казарму от бандеровцев и спустя немного времени перевели красноармейцев в другое крыле этого же здания. Однако уже не подселяли их ни к кому. Им поставили радиоприемник и кормили неплохо – и вдруг однажды среди ночи подняли и развели, не предупредив, по отдельным камерам.

Чапе досталась вполне приличная комнатка, с хорошей постелью, с цветком настурцией и даже без решеток на окне. Тимофею – узкий каменный вертикальный ящик наподобие шкафа: ни сесть, ни даже боком повернуться; в нем можно было только стоять; в нем всегда было темно, так что уже через час представление о времени переходило в категорию, которая обычно обозначается словами «давно» и «долго». Остальных ребят поместили в маленькие камеры-одиночки: нары, тощий матрац с трухой вместо соломы, сырые стены, маленькое запыленное окошко, забранное толстенными прутьями.

Им дали освоиться с новой обстановкой – целые сутки для четверых, и трое суток для Тимофея, – чтобы подумать и сравнить. И только затем начались допросы.

При аресте в руки немцев среди других документов попал и протокол комсомольского собрания, из которого они узнали, что только один Чапа некомсомолец. Именно это предопределило с самого начала особое к нему отношение. Его не только не били, но даже голоса при допросах ни разу не повысили. Едва его изолировали от товарищей, как тут же предоставили полную свободу передвижения: он мог выходить в город без сопровождающего и находиться там любое количество часов; правда, его предупредили, что, если он опоздает к обеду или ужину, порция ему не сохраняется, а в случае возвращения после десяти вечера ночевать придется на КПП – контрольно-пропускном пункте, где деревянные лавки и всю ночь горит свет и ходят люди, – все это, конечно, составляет известные неудобства. Было еще одно ограничение: по территории спецподразделения Чапа мог ходить далеко не везде и только с сопровождающим; но тут немцев было легко понять; мера была простая и радикальная – они могли быть уверенными, что Чапа даже случайно не узнает, с какой организацией имеет дело; национальные воинские части – чем это не правдоподобно?

78
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru