Пользовательский поиск

Книга Валя. Содержание - Комментарии

Кол-во голосов: 0

…Оказалось, что трое судей могут не согласиться с тем, что решили трое таких же судей: палата отменила реше­ние окружного суда, и ребенок был присужден его матери по крови. Сенат оставил кассационную жалобу без послед­ствий.

Когда эта женщина пришла, чтобы взять Валю, Григо­рия Аристарховича не было дома; он находился у Талон­ского и лежал в его спальне, и только его розовая лысина выделялась из белого моря подушек. Настасья Филиппов­на не вышла из своей комнаты, и горничная вывела отту­да Валю уже одетым для пути. На нем было меховое пальтецо и высокие калоши, в которых он с трудом пере­двигал ноги. Из-под барашковой шапочки выглядывало бледное лицо с прямым и серьезным взглядом. Под мыш­кою Валя держал книгу, в которой рассказывалось о бед­ной русалочке.

Высокая, костлявая женщина прижала его лицо к дра­повому подержанному пальто и всхлипнула.

– Как ты вырос, Валечка! Тебя не узнаешь, – пробо­вала она шутить; но Валя молча поправил сбившуюся ша­почку и, вопреки своему обычаю, смотрел не в глаза той, которая отныне становилась его матерью, а на ее рот. Он был большой, но с красивыми мелкими зубами; две мор­щинки по сторонам оставались на своем месте, где их ви­дел Валя и раньше, только стали глубже.

– Ты не сердишься на меня? – спросила мама, но Валя, не отвечая на вопрос, сказал:

– Ну, пойдем.

– Валечка! – донесся жалобный крик из комнаты Настасьи Филипповны. Она показалась на пороге с глаза­ми, опухшими от слез, и, всплеснув руками, бросилась к мальчику, встала на колени и замерла, положив голову на его плечо, – только дрожали и переливались бриллиан­ты в ее ушах.

– Пойдем, Валя, – сурово сказала высокая женщина, беря его за руку. – Нам не место среди людей, которые подвергли твою мать такой пытке… такой пытке!

В ее сухом голосе звучала ненависть, и ей хотелось ударить ногою стоявшую на коленях женщину.

– У, бессердечные! Рады отнять последнего ребен­ка!.. – произнесла она злым шепотом и рванула Валю за руку: – Идем! Не будь, как твой отец, который бросил меня.

– Бе-ре-гите его! – сказала Настасья Филипповна.

Извозчичьи сани мягко стукали по ухабам и бесшумно уносили Валю от тихого дома с его чудными цветами, та­инственным миром сказок, безбрежным и глубоким, как море, и темным окном, в стекла которого ласково царапа­лись ветви деревьев. Скоро дом потерялся в массе других домов, похожих друг на друга, как буквы, и навсегда ис­чез для Вали. Ему казалось, что они плывут по реке, бе­рега которой составляют светящиеся линии фонарей, та­ких близких друг к другу, словно бусы на одной нитке, но, когда они подъезжали ближе, бусы рассыпались, обра­зуя большие темные промежутки, сзади сливаясь в такую же светящуюся линию. И тогда Валя думал, что они не­подвижно стоят на одном месте; и все начинало ста­новиться для него сказкою: и сам он, и высокая жен­щина, прижимавшая его к себе костлявою рукою, и все кругом.

У него замерзла рука, в которой он держал книгу, но он не хотел просить мать, чтобы она взяла ее.

В маленькой комнате, куда привезли Валю, было гряз­но и жарко. В углу, против большой кровати, стояла под пологом маленькая кроватка, такая, в каких Валя давно уже не спал.

– Замерз! Ну, погоди, сейчас будем чай пить. Ишь, руки-то какие красные! Вот ты и с мамой. Ты рад? – спрашивала мать все с тою же насильственною, нехоро­шею улыбкою человека, которого всю жизнь принуждали смеяться под палочными ударами.

Валя, пугаясь своей прямоты, нерешительно ответил:

– Нет.

– Нет? А я тебе игрушек купила. Вот, посмотри, на окне.

Валя подошел к окну и начал рассматривать игруш­ки. Это были жалкие картонные лошадки на прямых, тол­стых ногах, петрушка в красном колпаке с носатой, глупо ухмыляющейся физиономией и тонкие оловянные солда­тики, поднявшие одну ногу и навеки замершие в этой по­зе. Валя давно уже не играл в игрушки и не любил их, но из вежливости он не показал этого матери.

– Да, хорошие игрушки.

Но она заметила взгляд, который бросил Валя на окно, и сказала с тою же неприятною, заискивающей улыб­кой:

– Я не знала, голубчик, что ты любишь. И я уже дав­но купила эти игрушки.

Валя молчал, не зная, что ответить.

– Ведь я одна, Валечка, одна во всем мире, мне не с кем посоветоваться. Я думала, что они тебе понравятся.

Валя молчал. Внезапно лицо женщины растянулось, слезы быстро-быстро закапали одна за другой, и, точно по­теряв под собою землю, она рухнула на кровать, жалобно скрипнувшую под ее телом. Из-под платья выставилась нога в большом башмаке с порыжевшей резинкой и длин­ными ушками. Прижимая руку к груди, другой сжимая виски, женщина смотрела куда-то сквозь стену своими бледными, выцветшими глазами и шептала:

– Не понравились!.. Не понравились!..

Валя решительно подошел к кровати, положил свою красную ручку на большую, костлявую голову матери и сказал с тою серьезною основательностью, которая отли­чала все речи этого человека:

– Не плачь, мама! Я буду очень любить тебя. В иг­рушки играть мне не хочется, но я буду очень любить те­бя. Хочешь, я прочту тебе о бедной русалочке?..

14 сентября 1899 г.

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru