Пользовательский поиск

Книга Лунные дороги. Содержание - Странный человек

Кол-во голосов: 0

Отобедав, гости отправились на прогулку. Хозяйки время даром не теряли, — накрывали стол к чаю. Минут через сорок гуляющие стали возвращаться. Опять первым пожаловал Сергей Федорович: "Где Ирина Константиновна?". "Ирина Константиновна еще не вернулись" — прощебетала Полечка. Постепенно собрались все гости, не было только Ирины Константиновны и Айтматова. С каждой минутой Сергей Федорович делался все мрачнее. Вдруг из сада долетел смех, на террасу вошли Чингиз Торекулович и Ирина Константиновна в голубом ореоле василькового венка: "Ой, а мы заговорились и не заметили, как отстали ото всех!" — радостно сообщила она. Сергей Федорович посмотрел на супругу и вызвал в коридор.

На кухне хозяйки разрезали слоеный торт с апельсинами. Наташа случайно смахнула рюмку, раздался звон, а потом еще какой-то звук. Невестку пожурили, осколки собрали. Подали торт на стол. Из коридора вышли заплаканная Ирина Константиновна с алыми щеками и Сергей Федорович. Чингиз Торекулович, узнав, что стал невольной причиной гнева великого режиссера, смутился и уехал.

— А-а-ах, как он ее любит! — сказала Поля, вытаращив глаза до самых неожиданных размеров, — Конечно, такая красавица!

Мадам Берчанская

Из Парижа прикатила мадам Берчанская — богатая, холеная, толстенькая еврейка на кривых ножках. У нее в Париже был свой антикварный магазин. Мадам Берчанская гостила на Николиной Горе довольно долго, хотя в Россию она приехала с определенной целью — побывать в Ленинграде. Ей кто-то сказал, что ее картина работы Мурильо, изображавшая мадонну — копия, а настоящий Мурильо висит в Эрмитаже. Обеспокоенная госпожа Берчанская привезла огромную фотографию своей картины и все приставала к Наталье Петровне: "Когда же мы поедем в Ленинград?". Наконец, в начале сентября Наталья Петровна, мадам Берчанская и Наташа на пятом месяце беременности сели в "Красную стрелу" и рано утром были в Ленинграде.

Первым делом дамы отправились в Русский музей, Наталье Петровне хотелось показать невестке картины своего отца Петра Кончаловского. Такие русские, теплые полотна, напоминавшие атмосферу и порядок в доме свекрови. В "Эрмитаже" Мадам Берчанская тут же помчалась в зал, где висел Мурильо и, сверив с фотографией, убедилась, что в музее — совсем другая картина, хотя и этого художника.

— Очень похожая, но другая. У моей колер изысканнее! Ах, Мурильо такой

забавник, обожал писать мадонн! — воскликнула Берчанская.

Ощущая счастье всем своим большим существом, обладательница подлинника Мурильо расползлась по скамеечке в просторном вестибюле "Эрмитажа":

— О-о-о, я больше не могу двинуться с места!

— Не мудрено — за один день обежать два таких музея! Я тоже очень устала. Наташа, как ты себя чувствуешь?

— Еле дышу, — пролепетала невестка.

И тут к женщинам подбежал директор "Эрмитажа". Переминаясь с одной длинной ноги на другую и непрестанно взмахивая такими же продолжительными руками, высокий господин сказал:

— Хочу познакомиться с внучкой Сурикова, — и неловко клюнул ее в руку.

Наталья Петровна, с интересом разглядывая незнакомца, напоминавшего ей аиста, приветливо представила мадам Берчанскую.

— А это, наверное, ваша внучка? — смекнул директор, глядя на Наташу Очень похожа.

— Нет, это моя невестка. Жена старшего сына.

— Ха-ха-ха. Какой конфуз! — и сразу же без паузы — Хотите посмотреть кладовые "Эрмитажа"? Сейчас они закрыты, мы туда никого не пускаем, но для вас сделаем исключение!

— Хотим! — заорала мадам Берчанская. Она вскочила на свои кривые ножки и быстро покатилась за директором. Несчастная Наташа плелась сзади, бережно неся свой животик. Она дивилась нескончаемой энергии этих двух женщин, одной из которых было шестьдесят пять лет, а мадам Берчанской — семьдесят пять.

Но то, что "Эрмитаж" раскрыл в своих недрах, стоило девичьих усилий. Молоденькая женщина забыла про свою усталость, всецело предавшись созерцанию дивной красоты. Она восхищенно разглядывала яйца Фаберже, драгоценные шкатулки, царские украшения, но больше всего ее поразил лебедь, искусно выточенный из огромного изумруда.

Потом неугомонные дамы поехали на Васильевский остров навестить двоюродную сестру Натальи Петровны. После короткого звонка дверь открылась, и женщины вошли в уютный полумрак петербургской квартиры. В бледных лучиках света проступала старинная обстановка. К гостьям вышла хозяйка. Измученная Наташа доплелась до огромного кресла и тут же уснула. Дамы сели обедать. Дуэт Натальи Петровны и мадам Берчанской оживленно пел о сокровищах "Эрмитажа".

Вечером честная компания отправилась на вокзал, чтобы снова сесть в "красную стрелу". Старшие дамы решили напоследок прогуляться по Невскому проспекту, у Наташи не было сил сопротивляться их прыти. Но, идя по Невскому, она неожиданно для самой себя начала смеяться, вспомнив драму майора Ковалева, потерявшего свой нос. Именно здесь разъезжал отбившийся от лица Нос.

По возвращении в Москву от переутомления и переизбытка впечатлений у Натальи поднялась температура. Старшие же дамы были в полном здравии и чрезвычайно довольны тем, что совершили столь увлекательное путешествие.

Проснувшись ранним утром, мадам Берчанская ласково попросила Полю: "Пожарьте грибков". Полечка приготовила большую чугунную сковородку. Выложила дымящееся кушанье на английское блюдо, посыпала укропчиком. Мадам Берчанская, выросшая в России, очень скоро махнула рукой на все диеты. Она неутомимо лопала грибы, мстя своей фигуре, за долгие годы диетического воздержания. Когда дражайшая мадам Берчанская собралась в Париж, она уже очень отличалась от той лощенной дамы, несколько недель назад приехавшей из столицы мира. Ее некогда холеное, розовое лицо посерело, на подбородке проросли волосы, красивые, чуть подсиненные локоны поблекли и уныло обвисли вокруг круглого, постаревшего лет на десять, лица.

Странный человек

Наталья уже ходила с большим пузом, когда в маленькую квартирку у метро "Аэропорт" стал приходить Тарковский. Он начал снимать "Андрея Рублева" и хотел переписать какие-то сцены. В то время у молодых титанов советского кино были довольно натянутые отношения, но так как они оба авторы сценария "Андрей Рублев", то и поправки им приходилось делать вместе. Тарковский был не самым светским человеком, походил на комок нервов, Наталья перед ним робела. В отличие от других, приятных в общении друзей Андрона, беременная женщина не вызывала в нем умиления, неприязнь, возникшая между мужчинами, распространилась и на нее. Через несколько лет, когда Наташа разойдется с именитым мужем, Тарковский, проходя мимо по коридору "Мосфильма", неожиданно бросится к ней. "Ну, как вы, Наташенька, живете?" — вскричит он, обнимая женщину, как будто она ему самый близкий друг. Наталья прямо-таки остолбенеет от его внезапной радости. "А-а-а… Он знает, что я разошлась с Андроном. Теперь я ему милее. Странный человек!".

Как-то она взялась приготовить творцам обед. У нее была отличная свежая вырезка, часть которой, исстругав на тонюсенькие кусочки, Наташа хорошенько прожарила. В это время в кухню на аппетитный запах зашел голодный Тарковский: "О-о-о, что вы делаете! Все не так!". Он отпихнул Наташу, порезал оставшееся мясо толстыми кусками, бросил на сковородку: "Вот как надо! И не пережаривайте, они должны быть с кровью. Это же вырезка!" — говорил он резким голосом. Наталье показалось, что сейчас он ее склюет вместе с румяно поджаренными кусочками. У девушки выступили слезы: "А я не люблю с кровью, меня от нее тошнит" — сказала она в спину гению.

— Как он смеет пихать меня, беременную! — возмущалась Наташа, рассказывая свекрови эту сцену.

— Да, он странный человек! Сколько жил у нас! Я так за ним ухаживала, готовила ему завтраки, и никогда не слышала от него спасибо. Мало ли что они не поделили с Андроном! Мне-то можно хоть иногда позвонить. По-моему, он просто завидует моему сыну".

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru