Пользовательский поиск

Книга Первая красотка в городе. Содержание - АККУМУЛЯТОР ПОДСЕЛ

Кол-во голосов: 0

– Чего еще?

– Пузырь забыли, ишак!

– О, ну еще бы.

Билл остался сидеть и ждать с мертвой пиздой на заднем сиденье.

Тони был человеком слова. Вскоре он выбежал с банкой муски.

Они выехали на шоссе, передавая банку друг другу и отпивая из нее хорошими глотками. Стояла теплая и красивая ночь, луна, разумеется, была полной. Только не совсем ночь. Часы уже показывали 4:15 утра. Все равно хорошее время.

Они остановили машину. Еще глотнули доброго мускателя, вытянули тело и поволокли его долгим-долгим, песчаным-песчаным пляжем к морю. Потом добрались, наконец, до той его части, где песок то и дело заливало прибоем, где в песке, мокром, пористом, было полно песчаных крабиков и их норок. Там они опустили труп и приложились к банке. Время от времени избыточная волна обдавала всех троих:

Билли, Тони и мертвую Пизду.

Биллу пришлось подняться с песка, чтобы отлить, а поскольку его учили манерам девятнадцатого века, отлить он отошел на несколько шагов по пляжу. Когда друг удалился, Тони стянул простыню и посмотрел на мертвое лицо сплетении и колыхании водорослей, в соленом утреннем воздухе. Тони смотрел на это лицо, а Билл ссал у берега. Милое доброе лицо, носик чуть остренький, но очень хороший рот, и тут, когда тело ее уже начало застывать, он склонился к ней, очень нежно поцеловал ее в губы и сказал:

– Я люблю тебя, сука мертвая.

И накрыл тело простыней.

Билл стряхнул последние капли, вернулся.

– Мне еще выпить нужно.

– Давай. Я тоже глотну.

Тони сказал:

– Я ее от берега отбуксирую.

– А ты хорошо плаваешь?

– Не очень.

– А я хорошо. Я и отбуксирую.

– НЕТ! НЕТ! – заорал Тони.

– Черт побери, хватит орать!

– Я сам ее отбуксирую!

– Ладно! Ладно!

Тони еще раз хлебнул, стянул простыню вбок, поднял тело и медленно зашагал к волнолому. Мускатель ударил в голову сильнее, чем он предполагал. Несколько раз большие волны сбивали их с ног, вышибали ее у него из рук, и он отчаянно барахтался, бежал, плыл, стараясь отыскать в волнах тело. Потом замечал ее – эти длинные, длинные волосы. Совсем как у русалки. А может, она и была русалкой.

Наконец, Тони вывел ее за волноломы. Стояла тишина. На полпути между луной и рассветом. Он проплыл немного с нею рядом. Очень тихо. Время внутри времени и за пределами времени.

Наконец, он слегка подтолкнул тело. Она отчалила, наполовину погрузившись, и длинные пряди ее клубились вокруг тела. Все равно она оставалась прекрасна, хоть мертвая, хоть какая.

Она отплывала от него, попав в какое-то течение прилива. Море взяло ее.

Тут он неожиданно отвернулся, заспешил, загрёб к берегу. Казалось, он очень далеко. Последним взмахом оставшихся сил он выкатился на песок, словно волна, перебитая последним волноломом. Приподнялся, упал, встал, пошел, сел рядом с Биллом.

– Значит, ее больше нет, – произнес Билл.

– Ну. Корм акулий.

– А как ты думаешь, нас поймают?

– Нет. Дай хлебнуть.

– Полегче давай. Там уже на донышке.

– Ага.

Они вернулись к машине. Билл сел за руль. По пути домой они спорили, кому достанется последний глоток, потом Тони вспомнил о русалке. Он опустил голову и заплакал.

– Ты всегда ссыклом был, – сказал Билл, – всегда ссыклом был.

Они вернулись в меблирашки.

Билл ушел к себе в комнату, Тони – к себе. Вставало солнце. Мир просыпался.

Некоторые просыпались с бодунами. Некоторые – с мыслями о церкви. Большинство же еще спало. Воскресное утро. А русалка, русалка со своим славным мертвым хвостом – она уже в открытом море. А где-то пеликан нырнул и взмыл с серебристой рыбкой, похожей на гитару.

АККУМУЛЯТОР ПОДСЕЛ

я купил ей выпить, а потом еще выпить, и уж потом мы поднялись по лестнице за баром. там располагалось несколько больших комнат. она меня завела. язычком мне крутила. и мы лапали друг друга всю дорогу, пока поднимались. в первый раз я всунул стоймя, прямо в дверях. она лишь трусики оттянула, и тут я вставил.

потом мы зашли в спальню, а на другой постели пацан какой-то лежит, там две постели было, и пацан этот говорит:

– здорово.

– это мой брат, – говорит она.

парнишка – прямо доходяга, а по виду – отпетый бандит, но если вдуматься, все люди на свете по виду отпетые бандиты.

в изголовье стояло несколько бутылок вина. они открыли одну, я подождал, пока оба отопьют, потом сам хлебнул.

кинул десятку на комод.

пацан от бутылки не отрывался.

– у него старший брат – великий тореадор, Хайме Браво.

– я слыхал о Хайме Браво, он, в основном, в Т. на арену выходит, сказал я.

– но тюльку на уши мне вешать не надо.

– ладно, – ответила она. – тюльки не будет.

мы немного поговорили, прикладываясь, – просто светская беседа. а потом она погасила свет, и с брательником на соседней кровати мы сделали это снова.

бумажник я сунул под подушку.

когда мы закончили, она зажгла лампочку и ушла в ванную, а мы с брательником отхлебнули по очереди. когда он отвернулся, я вытерся простыней.

она вышла из ванны, по-прежнему хорошенькая; я имею в виду, после двух случек она все еще хорошо выглядела. груди маленькие, но твердые; сколько бы в них ни было, торчали как надо. а задница – большая, тоже то, что нужно.

– ты зачем сюда заехал? – спросила она, подходя к кровати. скользнула ко мне под бок, натянула простыню, приложилась к пазырю.

– аккумулятор зарядить через дорогу.

– после вот этого, – сказала она, – тебе самому подзарядка понадобится.

мы рассмеялись. даже брательник рассмеялся. потом посмотрел на нее:

– он нормальный?

– конечно, нормальный, – ответила она.

– вы о чем это? – спросил я.

– нам надо поосторожнее.

– не понял?

– тут одну девчонку в прошлом году чуть не убили. какой-то парень сунул ей кляп в рот, чтоб не орала, потом достал перочинный ножик и по всему тело ей крестов понавырезал. столько крови потеряла, чуть не умерла.

брательник ее оделся очень медленно, потом ушел. я дал ей пятерку. она швырнула ее на комод к десятке.

протянула мне бутылку. хорошее вино, французское. от него не тошнит.

она потерлась об меня ногой. мы уже оба сидели в постели. очень удобно.

– тебе сколько лет? – спросила она.

– черт-те сколько – почти полвека.

– вжариваешь ты здорово, а выглядишь как развалина ходячая.

– прости. я не очень симпатичный.

– о, нет, я думаю, ты – прекрасный человек. тебе это кто-нибудь говорил?

– спорить готов, ты это всем говоришь, с кем ебешься.

– нет, не всем.

мы еще немного посидели, бутылка ходила по кругу. было очень тихо, если не считать отзвуков музыки. доносившихся снизу из бара. я аж в какой-то сонный транс впал.

– ЭЙ! – завопила она. и длинным ногтем мне прямо в пупок.

– оу! ч-черт!

– ПОСМОТРИ на меня!

я повернулся и посмотрел.

– что ты видишь?

– красивую мексиканскую индианку.

– как ты это видишь?

– что?

– как ты видишь? ты же глаз не открываешь. ты щуришься. почему?

справедливый вопрос. я хорошенько отхлебнул французского вина.

– не знаю. может быть, я боюсь. всего боюсь. я имею в виду – людей, домов, вещей, всего. людей, главным образом.

– я тоже боюсь, – сказала она.

– но у тебя глаза открыты. мне нравятся твои глаза.

она прикладывалась к бутылке. сильно прикладывалась. знаю я этих мексиканцев в Америке. я ждал, когда она сучиться начнет.

тут в дверь забарабанили так, что я чуть не обосрался. распахнули ее злобно, по-американски: там стоял бармен – здоровенный, краснорожий, брутальный банальный ублюдок.

– ты еще с этим мудозвоном не закончила?

– мне кажется, ему еще хочется, – ответила она.

– это так? – спросил г-н Банальный.

– думаю, да, – ответил я.

взгляд его ястребом кинулся к деньгам на комоде, и он захлопнул дверь. общество денег. они думают, что деньги – волшебная палочка.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru