Пользовательский поиск

Книга Клиника «Амнезия». Страница 46

Кол-во голосов: 0

Кроме мальчика, в кухне больше никого не было. Снаружи сочился желтоватый свет, и на крытый пробкой пол падали длинные тени. Первое, что пришло ему в голову: наверно, в дом забрался грабитель, который, услышав его шаги, поспешил выключить свет. Мальчик вспомнил слова отца, которые тот часто повторял ему: «Если услышишь что-нибудь ночью, Фаби, сразу же беги ко мне. Мы достанем ружье и проучим незваных гостей. Им тогда придется несладко!» Но мальчику не хотелось выставлять себя трусом и глупышом. Он знал, что иногда электрические лампочки перегорают сами по себе, и, по-видимому, именно это только что и случилось в буфетной.

Когда он подкрался к двери, где-то на улице раздался громкий хлопок, и на какой-то миг кухню залил яркий свет. Мальчик замер на месте. Казалось, сердце вот-вот выскочит у него из груди. Он не сразу понял, что на улице просто кто-то запустил петарду. Немного придя в себя, он велел себе не трусить и держаться как взрослый. Потом открыл дверь буфетной и заглянул внутрь.

Через три секунды он закрыл дверь и молча вышел из кухни. Затем зашагал по коридору, где снова услышал приглушенный храп матери. Мальчик снова вернулся в свою комнату, лег в постель, натянул на себя покрывало и только после этого вспомнил, что забыл напиться.

Он лежал в постели и думал о том, что минуту назад увидел в буфетной. Он пытался убедить себя, что после ослепительной вспышки петарды легко мог ошибиться в том, что заметил в углу. Однако, несмотря на то что глаза, которые он заметил, были наполовину прищурены от страха и удивления, он все равно понял, что принадлежат они горничной Аните. Да и кто еще это мог быть? Он узнал рукав ее блузки, узнал кружева, обрамлявшие руку, что вцепилась в спину мужчине, зарывшемуся лицом в ее грудь.

А сама спина? Кто это был? Что за мужчина? Чьи это были брюки, спущенные до щиколоток? Теоретически это мог быть кто угодно – все голые мужские задницы одинаковы. Эта вполне могла принадлежать любому из дружков Аниты, который тайком прокрался в дом и дождался наступления ночи. С другой стороны, мальчик знал только одного человека во всем мире, который носил такой идиотский шейный платок безвкусной красно-белой расцветки.

Все опасения мальчика, что он может заболеть, подтвердились. На следующее утро он почувствовал, что у него поднялась температура. Горло ужасно саднило, было трудно глотать. Мать велела ему остаться дома и поцеловала в лоб. Поцелуй показался ему таким приятным и освежающим, что он ощущал прикосновения ее губ и после того, как она ушла. Он лежал на влажных от пота простынях, лелея в душе надежду, что прохладный след материнской ласки останется навсегда.

Нет, спасибо, мне не нужен этот чертов горячий камень.

Мальчик не ходил в школу целую неделю. Мать кормила его супом, поила соками. Он настоял на том, чтобы только она приносила ему еду, отказавшись принимать пищу из рук Аниты. Как-то раз горничная осмелилась заглянуть в комнату мальчика, но тот плюнул в нее, как только она поставила на столик тарелку с супом. Больше она к нему не приходила. Мальчик ожидал, что отец зайдет к нему, но, судя по всему, Аните не хватило духа рассказать ему, что она видела мальчика в буфетной.

Мальчик никак не мог решить, как следует поступить. Сначала он вознамерился сохранить все втайне, надеясь, что этот секрет в один прекрасный день может сослужить ему хорошую службу. К выходным он почувствовал себя лучше, и постепенно увиденная им картина стала стираться в памяти, хотя он отлично понял, что там происходило. Он сказал матери, что поправился, чувствует себя хорошо и готов ехать вместе с ней и отцом в горы, как они раньше и планировали.

– Давай спросим папочку, – предложила мать.

В комнату мальчика вошел отец. На шее у него был все тот же красно-белый платок. Мальчику показалось, будто тем самым отец хотел его поддразнить. Его лоб моментально покрылся испариной, словно у него снова подскочила температура.

– Не думаю, что он поправился настолько, чтобы ехать с нами. Как ты сам считаешь? – спросил отец, щупая лоб сына. – Поедешь с нами в другой раз, Фаби. Тебе лучше побыть в выходные вместе с дядей Суаресом. А мы в воскресенье заедем к нему и заберем тебя домой.

Родители уехали, а мальчик принялся яростно ворочаться в постели, комкая под собой простыни. Нет, его разозлил не случай с Анитой. Скорее его взбесил отказ отца взять его с собой в горы да еще тот факт, что на выходные придется расстаться с матерью. Мальчик решил, что в воскресенье, когда мать вернется, он расскажет ей все, что увидел той ночью в буфетной. Пусть отец остается со своей потаскухой-горничной, а они с матерью уедут и станут жить в каком-нибудь другом месте. Мать, конечно, сильно расстроится, но все-таки лучше, если она узнает правду.

Отец и мать оставили мальчика в доме его дяди, а сами уехали в горы. Но обратно так и не вернулись.

Они больше никогда не вернулись.

Машина набрала скорость и исчезла вдали.

И все.

Теперь некому было рассказывать об увиденном. К чему хранить в памяти то, что никому не интересно? Разве не превратится такое знание в обычную историю, в которую хочешь – верь, а хочешь – нет? Какова же тогда цена истины?

Позднее, в пустой церкви, сверкающей похищенным у инков золотом, во время похорон того, кто погиб, и заупокойной службы по той, что исчезла, девятилетний мальчик смотрел вверх на статую плачущей Богоматери, окруженную клубами ладана, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Неожиданно он понял: если бы ему удалось выговориться, поведать матери мучившую его тайну, то родители не уехали бы в горы, и с ними ничего не произошло бы.

Не промолчи он тогда, мать – а в таком случае и отец остались бы живы.

На этом заканчивается « РеальнаяИстория Про Мальчика, Который Ничего Не Сказал».

– Как вы поняли, – произнес Фабиан, указав дымящейся головешкой на костер, – существует разница между реальной и вымышленной болью. Ваша тоже может быть искренней, неподдельной. Но если я что и умею, так это с первого взгляда определить, кто набивает себе цену. – Он указал на Салли: – Так, значит, говорите, ваш муж поколачивал вас. Подумаешь! Я, например, лишил жизни собственную мать. Что из этого вы бы предпочли для себя?

И, не дожидаясь ответа на свой вопрос, Фабиан в полной тишине встал и зашагал к гостевым домикам.

Я надеялся, что мы еще немного побудем у костра, но Салли отправилась спать почти вслед за Фабианом. Она чмокнула меня в лоб и невнятно проговорила что-то типа того, что мы все еще дети и нам еще многому предстоит научиться. После этого она встала, и моя голова, лишившись опоры, опустилась на песок.

– Спокойной ночи, – попрощалась она, – мальчишечка.

Рей тоже ушел. Я остался один лежать на берегу, раскинув в стороны руки, вспоминая о поцелуе Салли Лайтфут. Мне казалось, будто я ощущаю изгибы земной поверхности, будто гравитация и земная ось – вещи вполне осязаемые и измеримые, и на какой-то короткий миг почти убедил себя в этом. Я и без того выпил за вечер много спиртного, однако вопреки желанию осушил еще банку пива, чтобы оправдать свое пребывание на пляже без Фабиана.

Подойдя к нашему домику, я подумал, что, прежде чем войти, лучше постучать в дверь. Впрочем, можно обойтись и без этого, ведь жилище предназначалось для нас двоих. Однако не успел я взяться за дверную ручку, как из комнаты донесся голос Фабиана:

– Даже не думай, что тебе удастся переночевать здесь. Проваливай отсюда и спи со своей изуродованной сучкой, если вы с ней такие большие друзья.

Мне не оставалось ничего другого, как вернуться на берег и лечь спать возле костра. Что ж, если замерзну ночью, то ничего страшного, подброшу еще дров. Да и вообще я был слишком пьян, чтобы задумываться о возможных неудобствах. Однако по пути к берегу я заметил, что дверь домика, который занимала Салли, открыта, а в комнате горит свеча.

Я опустился на поролоновый матрас рядом с ней, стараясь производить как можно меньше шума. Она бесшумно накрыла меня своим одеялом, и я нырнул ей под бок, ощущая запахи шерстяной ткани, пота и соли.

46

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru