Пользовательский поиск

Книга Зеленый храм. Содержание - XIII

Кол-во голосов: 0

Дождь перестал, и я пошел еще раз вычерпнуть воду из лодки, потом вернулся за дочерью, она между тем нарезала кубики сала и спустилась вместе со мной в яблоневый сад, захватив с собой, как и я, молоток и коробку с плоской крышкой, я занялся лестницей. У нас в саду повсюду развешены коробки для птиц с дырками различной величины, но такие, чтобы туда не смогли залезть ни воробей, ни скворец, а только — королек. Мы настроили множество кормушек и установили их повсюду на деревьях, чтобы накормить птиц, зимой мы тоже раскидываем на деревьях, чтобы птицы могли наесться, то, что есть под рукой: шкварки, жир, сало, кусочки маргарина, даже горклое сливочное масло, когда мороз особенно крепок. Когда мы подходили к яблоне «мари-луиз», навстречу нам выскочил Леонар, воспользовавшийся своим субботним послеполуденным отдыхом, и закричал:

— Вы привезли его?

— А вот послушай! — сказала Клер, целуя его, как обычно, в виски и лоб.

Флейта заиграла «Свирель» Дебюсси, но тут же игра прервалась, верно, флейтиста подвела память.

— Если он выйдет, — сказала Клер, — ты держись как ни в чем не бывало. И удовольствуешься только ответом, если он первый обратится к тебе с какими-нибудь словами.

Мы прибили к стволу куб. Но равномерное пум-пум, от которого хрустел гравий, прервало нас. Наш гость, останавливаясь время от времени и образуя своей фигурой треугольник: здоровая нога сзади, а костыли впереди, поднял голову, чтобы лучше видеть, не наблюдает ли кто-нибудь за ним из-за загородки, и не спеша спускался к нам. Подойдя ко мне, он взглянул, как я прилаживаю новый куб, и сказал:

— Вы лучше прибивайте под толстыми ветками. Так вы сбережете сало от кошек. Синица же, напротив, прицепится лапками и сможет клевать, опустив головку вниз.

Затем он повернулся к Клер и ткнул пальцем в сторону Леонара:

— Это ваш? — спросил он.

— Это крестник, — живо отозвалась она.

Он пошел дальше. Раз десять — двенадцать качнувшись на костылях, он спустился к речке. Потом с заинтересованным видом остановился, обнаружив лодку.

И опять повторил:

— Это ваша?

— Наша, так же, как и ваша, как только вы сможете ею пользоваться, — сказал я, примостившись на верху лестницы.

Несколько минут он стоял неподвижно, наблюдая за паводком, не очень сильным, но все же бурливым, выплевывающим тину, которую он слизнул с глинистых берегов, и перекатывающим вместе с гнилыми листьями валы грязной пены, спустившейся с верховьев реки.

— А что, Малая Верзу, — снова заговорил он, — впадает в Большую в низовьях реки, там, где плотина?

— Да, в нашем участке, в ста метрах отсюда. Иногда крестный поднимается в верховья реки с веслом, — сказал Леонар.

Удивленный этим обменом мнений между двумя молчальниками и интересом их друг к другу, зарождающимися трехсторонними заговорщицкими улыбками, оставляющими меня в стороне, я понял, что все обойдется как нельзя лучше и без меня. Впрочем, я забыл позвонить бригадиру и спросить у него, какой день он назначит для контроля. Под этим предлогом я поднялся к себе, предоставив сцену Клер. Немного позже ко мне, как всегда, присоединился Леонар, чтобы делать уроки и рассказывать мне, что он выучил. Клер вернулась к себе лишь с наступлением ночи.

XIII

Воспользовавшись своим выходным днем, мосье Паллан, новый директор школы, пришел сегодня рано утром ко мне, чтобы заручиться моей поддержкой для решения одной из этих смешных проблем, которые ставит перед ним руководство столовой и к которым он еще не привык. Если согласиться с тем, что организация регулирования сельскохозяйственных рынков берет на себя снабжение молочными продуктами, при условии, что за один завтрак и одним ребенком будет употреблено не менее одного стакана и не более трех, при условии также, что учет будет вестись по дням и сопровождаться реестрами о покупке, которые должны быть отмечены поставщиками, то как установить среднюю величину, принимая во внимание все формы продуктов: кремы, соусы, супы, сливочные сырки, закуски и, само собой, как установить их различное молочное содержимое. Я сказал ему, что это прекрасное упражнение, не содержащее никакого истинного решения, и в таком случае, поскольку истинное решение равно желаемому, достаточно поставить в один ряд подлежащее уплате и то, что надо потратить, плюс-минус 10 %.

У меня не возникло живой симпатии к своему преемнику — второму после моей отставки: он путает свободу с вседозволенностью. Я все-таки сумел составить ему документ, и к десяти часам, когда он уходил, я увидел, как спускалась вниз моя дочь, в полном боевом снаряжении, — она сказала мне, уткнувшись носом в барометр с рамкой из резного дерева, отнюдь не бесспорный шедевр швейцарского краснодеревщика, привезенный из Церматта одним моим учеником:

— Папа, душечка! На улице — прелесть. Пойдем в ежевичник. Наш друг предупрежден. Я оставила ему хлеба, яйца, сыр. Впрочем, он сам просит, чтобы мы туда пошли. К сожалению, без Леонара, он же ребенок, а значит — болтун.

Клер обожает всякие предприятия, окруженные тайной. Это было не такой уж глубокой тайной (если не считать того, как Клер взялась за дело, стараясь, чтобы в нее поверили). В сапогах и куртке, как обычно (более того, с чутким киловольт-ампером в небольшом мешочке «банане», перевязанном поясом), я очутился на исходе утра за ельником. Ежевичник Эрпен входит в общину Сент-Обен-сюр-Вер; он на сотни гектаров покрывает сланцевый хребет, являющийся высшей точкой местности, как Болотище — в Лагрэри — главная ее низина. Лес переходит там в кустарник, а местами в ланды, где цветут, переплетясь своими стеблями, два вида ежевики: у одних нижняя сторона листа белая, у других — зеленая, стебли и тех и других — длинные, колючие, и на них — в изобилии — черные ягоды, покрытые серо-зеленым налетом. Эти обширные, с перепутанными ветвями заросли — убежище последних коростелей, это единственное место, где мне удалось настичь настоящую дикую кошку, у нее на хвосте были черные круги, и бежала она крупными скачками, держа в зубах зайчонка.

Я лишний раз убедился, что маршрут выбран правильно: вместо того чтоб взять на запад и идти по широкой дороге, Клер предложила, и не без основания, тихо, осторожно продираться сквозь кустарник. Я не сомневался, что накануне вечером она получила задание от нашего гостя, которому, впрочем, терять было нечего, пойти посмотреть, в каком состоянии находилось его жилище и особенно то, что было в нем.

Я сам уже давно подумывал об этом. В таком большом и сложном лесу, как наш, распространившемся на четыре общины, — а прибавьте еще сторожей, грибников, просто гуляющих, — я полагаю, что на квадратный километр в неделю приходится двадцать человек, два — в кустарниках ниже и один в болотной зоне, необитаемой. Можно сразу сказать, где, чтобы остаться незамеченным, затаится отшельник. Гротов там нет и троглодитом не проживешь. Нет каких-либо развалин, заброшенных строений. Невозможно также построить там, так чтобы его не было видно, какое-нибудь человеческое жилье. Остается только лес.

Нелепая проблема XX века! Что не мешает ей быть достаточно серьезной в данном случае, даже если иметь в виду, что к ней не примешивается ничего другого, а именно: необходимость добывать пищу, питьевую воду и огонь, — притом так, чтобы тебя никто не видел. И не очень-то просто играть в дикаря среди цивилизованной природы, которая может быть прибежищем для скаута, для хорошо экипированного туриста, но которая расчленена, просматриваема, исхожена вдоль и поперек и не может долго скрывать Робинзона, позволяя ему жить на земле, где он рискует повстречаться и повздорить с местными жителями. Этот Робинзон почти так же лишен средств к существованию, как и животные во время паводка, чьи гнезда, норы, логова, конуры часто бывают раскрыты, и животным остается только ждать своего смертного часа. Иначе говоря, это любитель невозможного, и моя симпатия — на стороне этого умения, а вернее, неумения приспосабливаться.

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru