Пользовательский поиск

Книга Военный мундир, мундир академический и ночная рубашка. Содержание - НЕДОСТОЙНЫЕ ДЕЯНИЯ КАНДИДАТА В ИЗЛОЖЕНИИ АФРАНИО ПОРТЕЛЫ

Кол-во голосов: 0

КОМИССИЯ РАСПУЩЕНА

Фигейредо последовал совету президента. Он не только отыскал Эвандро Нунеса, но и пригласил к себе всех членов той делегации, которая три месяца назад посетила генерала Валдомиро Морейру и предложила ему баллотироваться в члены Бразильской Академии.

Выставив на стол напитки и кое-какие закуски, Фигейредо прочёл присутствующим оскорбительную генеральскую статью и попросил высказаться по этому поводу.

Эвандро уже ознакомился со статьёй. Больше того – он перепечатал её в нескольких экземплярах и роздал тем академикам, которые в дискуссии о языковых нормах занимали ортодоксально-бразильскую позицию. Затем он изложил решение, принятое им и Афранио Портелой по поводу кандидатуры генерала. «Мы пригрели на груди змею», – в свойственной ему энергической манере завершил он своё выступление.

– Что ж, воевать нам не впервой, – сказал Портела. – Начнём, уподобившись французским макиярам, партизанские действия. Мы с Эвандро уже кое-что предприняли, но ещё не успели вам сообщить. Действуем не зарываясь и в обстановке строжайшей секретности.

– Я ничего не знал! – сказал Родриго.

– Что ж вы сразу не сказали? – обиделся Фигейредо.

– А я, несмотря на всю вашу секретность, что-то учуял, – признался Энрике Андраде. – Пайва совершенно сбит с толку. Наша божественная Мария-Жоан целый месяц уговаривала его проголосовать за генерала, а потом вдруг стала просить, чтобы он оставил чистый бюллетень. Я сразу понял, что к этому делу приложил руку местре Портела.

Обсудили ситуацию. Поскольку генерал Морейра единогласно признан присутствующими надменным, нетерпимым и занудливым солдафоном, который намерен превратить Бразильскую Академию в казарму, а академиков – в вымуштрованных рядовых, то предложение начать партизанскую войну принято единогласно. «Комитет пяти» самораспустился.

Энрике Андраде попросил извинить его. В других обстоятельствах он с большим удовольствием примкнул бы к тем, кто желает воспрепятствовать проникновению бесталанного генерала в Академию. Но страной правит диктатура Нового государства, и в этой политической ситуации демократы, по его мнению, просто обязаны объединиться со всеми, кто так или иначе способен эту ситуацию изменить. Генерал Морейра хоть и в отставке и не у дел, однако не перестал быть фигурой заметной и значительной. Во время предвыборной борьбы уважаемые собратья беседовали, обменивались мнениями, разрабатывали планы. Он, Энрике, своего мнения никому не навязывал, но именно поэтому не желает его переменить. Ему решительно плевать на то, победит ли генерал на выборах в Академию или провалится, но способствовать последнему он не собирается, поскольку связан с кандидатом политическим договором. Каков бы ни был результат выборов, он не хочет портить с генералом отношения. Короче говоря, в день выборов он будет в Баие, а перед отъездом вручит претенденту письмо и свой голос.

Родриго Инасио Фильо тоже пошел на попятный. Ему бы очень-очень хотелось принять участие в партизанской войне – битва при Малом Трианоне произвела на него неизгладимое впечатление: когда-нибудь он подробно опишет эти события в очередном томе своих «Записок постороннего». Но по ряду причин ему придется отказаться от новых сражений… Причины эти несколько иного свойства, чем у Энрике, они… э-э… носят, скорее, личный характер, но всё равно заслуживают уважения.

– Всё ясно: дела постельные… – понимающе и лукаво захохотал местре Портела. – Все вы, дворяне, одинаковы! Вольно! Разойдись!

Ну а Фигейредо Жуниор желал как можно скорее ринуться в бой. Узнав о том, что именно уже предприняли заговорщики, он возликовал.

НЕДОСТОЙНЫЕ ДЕЯНИЯ КАНДИДАТА В ИЗЛОЖЕНИИ АФРАНИО ПОРТЕЛЫ

На следующее утро местре Афранио специально пришел в Академию пораньше. У казначея он встретил Франселино Алмейду. Расписавшись в ведомости и получив тощий конвертик с платой за присутствие на заседаниях – так называемый «жетон», – академики направились к шкафу, в ящиках которого хранилась корреспонденция, предназначенная для сорока «бессмертных».

– Вы чем-то удручены, Франселино? Нездоровится? В наши годы надо беречься.

– Я прекрасно себя чувствую.

– Тогда в чем же дело? – наседал Афранио, обеспокоенный понурым видом коллеги и друга.

– Да так… неприятности.

Они забрали письма и снова спустились в приёмную, Там романист увлек дипломата к окну и стал расспрашивать:

– Что же вас заботит?

– Да вот хоть этот генерал… Он сильно изменился за последнее время, вы не находите?

Ожидаемое слово было произнесено, и Афранио приступил к делу:

– Я нахожу, что он слишком сильно изменился. Должен вам признаться, Франселино, что я разочаровался в нём. – Портела понизил голос. – Вы, должно быть, поняли, что сначала я решил поддержать его кандидатуру, переговорил с друзьями…

– Да, наслышан…

– Но потом узнал о некоторых его… э-э… неблаговидных, скажем так, поступках. И полностью изменил свое мнение. Скажу вам по секрету, Франселино, я решил голосовать «против», Тс-с, только бы до него не дошло…

Старейшина Академии выказал к этому сообщению живейший интерес:

– Неблаговидные поступки? В чем же они выразились?

– Сейчас расскажу. У меня есть одна старая знакомая – ещё со времён моей бурной молодости, Француженка. Она содержит заведеньице, ну, вы понимаете… Девицы у нее – одна к одной, никогда не угадаешь, чем они занимаются на самом деле. И вот на днях я её повстречал, и она рассказала мне совершенно невероятную историю. Представьте себе, генерал Морейра, её давний и постоянный клиент, нанял одну из девиц – свою любимицу, – чтобы она вербовала для него сторонников из числа членов нашей Академии. Она изображала его секретаршу и втёрлась в доверие к кому-то из наших с вами коллег.

Франселино сделался бледен:

– Невероятно! Каков негодяй!

– Можете себе вообразить, как веселилась мадам Пик, отвечая на телефонные звонки наших собратьев, которые разыскивали эту девицу. Она наплела им с три короба, сказала, что живет в пансионе при женском монастыре, а к телефону подходит сестра Пик, монахиня-француженка. Совершенное забвение морали!

– Заведеньице, вы сказали?.. Ага, ага… А генерал – постоянный клиент? Ах, негодяй! А Пайва ещё говорил, что он беден… Бедный, а прислал мне корзину от Рамоса…

– И мне тоже. И Эвандро, и Фигейредо.

– Где же он берёт деньги? Из каких средств оплачивает услуги этой… авантюристки? Откуда у него деньги на баснословно дорогие корзины – представляете, сколько они стоят?

Местре Афранио совсем понизил голос и зашептал на ухо дипломату, который как огня боялся оппозиции и славился своей лояльностью к режиму – каким бы этот режим ни был:

– Так вы не знаете, что генерал Морейра ближай­ший сподвижник и друг Армандо Салеса, один из тех, кто вкупе с интегралистами замышлял переворот тридцать восьмого? Генерал не примкнул к этому сброду лишь потому, что его в то время не было в Рио.

– Я слышал, что он был сторонником Армандо Салеса де Оливейры…

– Был и есть. Он один из самых упорных врагов нашего строя. Он для того и рвется в Академию, чтобы обеспечить себе неприкосновенность. За ним стоят люди Армандо Салеса – они снабжают его деньгами на предвыборные расходы. Друг мой: бисквиты, которые вы ели, пахнут мятежом!

– Генерал в Академии – это смертельная опасность!

– Сейчас он стал единственным кандидатом, а потому услугами этой девицы больше не пользуется и корзин не присылает. На мой взгляд, самое гнусное во всей этой истории – попытка использовать Бразильскую Академию в политических целях. Вы знаете, я сам не в восторге от нашего правительства, но в стенах Академии политикой не занимаются! Академия превыше всех заговоров и смут и должна оставаться таковой! Вот потому-то я и не стану голосовать за генерала.

– А я никогда и не собирался за него голосовать, – солгал Франселино с непринужденностью прожженного дипломата. – Я обещал поддержку полковнику Перейре. Ах, как вы правы, Афранио, – голосовать за генерала было бы полнейшим безрассудством… Хорошо, впрочем, что вы меня предупредили.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru