Пользовательский поиск

Книга Военный мундир, мундир академический и ночная рубашка. Содержание - ПОРТНИХА

Кол-во голосов: 0

СОБЛАЗНИТЕЛЬНИЦА

– Разве есть что-нибудь, чего я не сделала бы для него?

«Медная роза, медовая роза, юная роза-бутон», – вспоминает местре Афранио, и нежная улыбка трогает губы старого академика, сидящего за столиком маленького молочного кафе. Девушка краснеет. Волосы у нее длинные и гладкие, как у индианки, губы пухлые, как у негритянки, глаза зелёные, как у белой…

– Знаете, он ведь присылал мне розы, даже когда всё уже кончилось… Другого такого нет на свете… И не будет.

Афранио Портела объяснил ей ситуацию, рассказал, как важно сохранить память о Бруно и какое значение имеет голос члена-учредителя, единственного оставшегося в живых основателя Академии. Всю свою жизнь Франселино Алмейда угождал только сильным мира сего – и женщинам. Полковник Агналдо Сампайо Перейра – сильнейший из сильных.

– Соблазнить древнего старца? – переспрашивает удивленная Роза. – А он ещё смотрит на женщин?

– Ещё как смотрит! Я сам свидетель.

Несколько месяцев назад в дверях Малого Трианона они с Бруно заметили, как жадно вспыхнули глаза дряхлого академика, устремленные на смуглые ноги проходившей мимо девушки. Портела отпустил какое-то ироническое замечание, но Бруно заступился за Алмейду и сказал, что когда сам он больше ничего не сможет брать от жизни, превратится в никому не нужную рухлядь, то будет греться на солнышке где-нибудь в сквере, провожать женщин долгим взглядом, и будет ему хорошо.

Местре Афранио и Роза замолчали, погрузились в воспоминания: он думал о друге, она – о возлюбленном.

Роза допила своё молоко. Когда-то она, восемнадцатилетняя девушка, соблазнила зрелого мужчину, который был на тридцать лет её старше. Она влюбилась в него в тот самый миг, когда увидела из окна ателье, где важные и богатые дамы шили себе туалеты.

ПОРТНИХА

Роза читала «Пятичасовой чай» – трогательный и забавный рассказ, который Афранио Портела написал про нее и про Бруно. Рассказ этот показался ей милым, романтическим и выдуманным от первого до последнего слова. Всё вроде бы так, как было по правде – предложение руки и сердца, например, – и всё наоборот. Афранио описал опытного соблазнителя, бессовестного донжуана, который свёл с ума неопытную девушку, наигрался ею и бросил. Всё не так, всё наоборот! Но кто поверит Розе, если она и расскажет всё без утайки?! Даже Афранио Портела, великий знаток женской души, не поверит, что бедная юная швейка вела себя так, как она себя вела. Да и Роза не смогла бы объяснить, почему она решилась тогда… Одно только Роза знает твёрдо: никакое это было не безумие и уж вовсе не «упоение сладострастья». Просто любовь, полдневное солнце и полночная луна. Налетел какой-то ненасытный и нежданный ураган, ливень затопил землю, молнии распороли небо. Кто бы мог подумать, что Роза решится на безрассудное, безоглядное, безграничное безумие?

…Невозмутимо и серьезно проходила она под градом комплиментов, предложений, приглашений по своей улице в пригороде Рио. Сам Зекан, полузащитник «Мадурейра-Атлетико», которого уже переманивали в знаменитый клуб «Ботафого», напрасно терял время, врастая в землю при появлении Розы. «Вот гордячка – видно, принца ждёт…» – судачили соседи, когда она, отрешённая и занятая своими мыслями, шла мимо. А мысли её витали далеко: Роза думала о незнакомце за столиком кафе «Коломбо». Он был красивей любого киноактера – нечего и сравнивать. Роза не знала, что он поэт, и поэт знаменитый. Она полюбила его самого, а уж потом открылись ей его стихи. Неизречённа щедрость господня.

«…Я всё смотрела на него да смотрела, и вот наконец он поднял голову и в окне на втором этаже увидел меня».

Свершилось: поэт поднял голову и в окне на втором этаже увидел девушку, которая смотрела на него и улыбалась. Он помедлил мгновение, всмотрелся повнимательней, словно отгадывал какую-то загадку, поставил на стол, не донеся до губ, рюмку смородинового ликёра. Потом снова повернулся к соседу, стал слушать, что тот ему говорит. «Хорошенькая…» – отметил про себя Бруно.

Он приходил в «Коломбо» не каждый день – то он тут, то нет его. Роза ждала. Роза теряла терпение, Роза колола себе пальцы иголкой. Однажды Бруно перед уходом снова взглянул в её окно – быть может, его рассеянный взгляд по чистой случайности встретился с взглядом Розы. Она помахала ему на прощание, и он с улыбкой ответил. На следующий день Роза расхрабрилась и послала ему воздушный поцелуй. Она была скромна и застенчива, она почти никогда не прихорашивалась и не подкрашивалась, ей исполнилось восемнадцать лет, и у неё ещё не было возлюбленного. Снедавшее её пламя зажёг Бруно – так упавшая с небес молния зажигает лес.

…После этого он не появлялся целую неделю. Тогда Роза на сбережённые деньги – она брала работу на дом – купила его книгу. Модистка мадам Пик, заметив, на кого так часто смотрит её помощница, сказала ей: «Un poete celebre, ma petite, toutes les femmes veulent coucher aves lui»[14]. В витрине книжной лавки Роза увидела его книгу – это было очередное издание сборника «Танцовщик и цветок», – спросила, сколько она стоит, и стала работать сверхурочно. В школе Роза училась не хуже других и сейчас без особого труда перевела фразу мадам Пик. Ах, Роза и сама не могла думать ни о чём другом. Когда же она прочла стихи, то поняла, что красивый сеньор из «Коломбо» – это переменчивый трубадур, неисправимый бонвиван, несравненный любовник. Что ж, честная девушка из пригорода решила стать достойной его, превратилась в доступную и неистовую хищницу, «женщину-вамп».

Когда Бруно снова появился в «Коломбо» и рассеянно поднял глаза, Роза сделала ему знак и, схватив кни­гу, слетела вниз по ступенькам. Она запыхалась от бега, и поэт, увидев её перед собой, обомлел: он и не думал, что она так хороша. Бруно радовался всякий раз, когда узнавал, что его стихи знают и любят не только объевшиеся поэзией снобы, но и простые люди из народа – вот такие, как эта очаровательная швея. Ангел небесный, а не швея.

Бруно сидел за столиком в одиночестве: приятель его еще не пришёл. Он попросил Розу сесть, предложил ей выпить чаю или ликера: сам он по привычке, приобре­тенной в бистро Сен-Жермен-де-Пре, потягивал свой неизменный черносмородиновый ликёр. Не сводя глаз с поэта, девушка покачала головой.

– Меня зовут Роза Мейрелес да Энкарнасан, можно просто Роза.

Бруно достал карандаш и стал писать на титульном листе, вырисовывая каждую букву:

– «Розе – от автора с…» Так с чем же? – спросил он шутя.

– С поцелуем.

Позабавленный Бруно улыбнулся. Роза смотрела, как движется его холеная рука, выводя на белой бумаге безупречно ровные строчки. Всё в этом человеке было без­упречно…

– Что же ты стоишь? Садись, – мягко и ласково сказал он.

– Тут я с вами сидеть не хочу, – ответила Роза, прежде чем успела подумать, что говорит.

– А где хочешь? – не то удивленно, не то насмешливо прозвучали его слова.

– Где угодно.

– А когда? – Бруно ещё посмеивался, но уже явно был заинтересован.

– Хоть сегодня. Я кончаю работу в шесть часов.

Бруно взглянул на нее: совсем девочка, в простеньком, но изящном платье, которое она скроила и сшила своими руками. Она годилась поэту в дочери. Без сомнения, бедна. Она понравилась поэту, но он вовсе не собирался злоупотреблять теми чувствами, которые пробудили в душе девушки его стихи. Будь она постарше, будь она барышней из общества – одной из тех, кому не терпится все испробовать, – Бруно колебаться бы не стал. А тут в его власти оказалась потерявшая голову девчонка из предместья, швейка из ателье, сама зарабатывающая себе на пропитание. Прелестная девушка, кровь скольких рас смешалась в ней?! Жаль, но таких он не трогает. Ну да не беда: в красивых женщинах – богатых и праздных – недостатка нет. Он пошел на попятную:

– Сегодня я никак не могу. Приглашен на ужин, извини.

– Тогда завтра. В любое время. Я кончаю в шесть, но могу уйти пораньше. Завтра?.. – Зеленые глаза сверкают, рот полуоткрыт. Вся она – воплощенное требование, назначь ей свидание – да и только.

вернуться

14

Это знаменитый поэт, моя милая, все женщины мечтают спать с ним (фр.).

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru