Пользовательский поиск

Книга Кракатит. Содержание - XLIV

Кол-во голосов: 0

XLIII

Прокоп не видел княжны с той поры, как она слегла; она. только писала ему по нескольку раз в день коротенькие, горячие письма, которые больше скрывали, чем рассказывали. От Пауля Прокоп слышал, что она то лежит, то встает и ходит по комнатам; он не мог понять, почему же она не придет к нему; сам он уже поднялся с постели и ждал, что хоть на минутку позовет она его к себе! Не знал Прокоп, что у княжны открылось кровохарканье, что в легких ее внезапно активизировалась каверна; она не писала ему об этом — наверно, боялась вызвать в нем отвращение, боялась, что ее давние поцелуи будут жечь его губы… но главное, главное ужасало ее то, что она не удержится и снова станет целовать его горячечными губами. Прокоп и не подозревал, что в его собственной мокроте доктора обнаружили следы инфекции, что это заставляет княжну в отчаянии и страхе обвинять себя; короче, он не знал решительно ничего, злился, что с ним так нянчатся, когда он себя чувствует уже почти здоровым, и цепенел в холодной тоске, когда проходил еще день, а княжна не выказывала желания повидаться с ним. Я ей надоел, сообразил он; всегда я был для нее минутным капризом, не больше. Он подозревал ее во всевозможных грехах; не хотел унижаться, не желал сам настаивать на свидании, почти не писал ей, только сидел в кресле с холодеющими руками и ногами и ждал — она придет, позовет, вообще случится что-нибудь…

В солнечные дни ему уже разрешалось выходить в парк, разрешалось сидеть на осеннем солнышке, укутавшись пледами; с каким удовольствием сбросил бы он эти пледы, побродил бы где-нибудь у пруда наедине со своими черными мыслями — но всегда при нем дежурит Краффт, или Пауль, или Хольц, или даже сам Рон, мягкий, задумчивый поэт Шарль; у него все время что-то вертится на языке, однако он никогда этого не высказывает, он только рассуждает о науке, личной одаренности, об успехе и героизме — обо всем на свете. Прокоп рассеянно слушает его; у него создается впечатление, что почему-то le bon prince стремится пробудить в нем благородное честолюбие. Неожиданно Прокоп получил письмо от княжны, она бессвязно просила его держаться крепче и не быть застенчивым. Тотчас после этого Рон привел к нему подтянутого пожилого господина, в котором все выдавало офицера, переодетого в штатское. Подтянутый господин принялся расспрашивать Прокопа о его планах на будущее. Прокоп, слегка раздраженный его тоном, отвечал столь же отрывисто и надменно, что собирается реализовать свои изобретения.

— Изобретения военного характера?

— Я не военный.

— Возраст?

— Тридцать восемь.

— Где служите?

— Нигде. А вы?

Подтянутый господин несколько смешался.

— Вы собираетесь продать свои изобретения?

— Нет.

Он понял, что его допрашивают и оценивают весьма официально; от этого ему сделалось скучно, и он стал отвечать лаконично, лишь изредка снисходя до того, чтобы рассыпать перед подтянутым господином щепотку своей учености или горсточку баллистических чисел, ибо видел, что доставляет этим особенную радость Рону. И действительно, le bon prince так и сиял, поглядывая на подтянутого господина, словно спрашивал: ну, как вам покажется это чудо? Однако подтянутый господин не сказал ничего и в конце концов вежливо откланялся.

На другой день с самого утра прилетел Карсон; он восторженно потирал руки, и вид у него был чрезвычайно важный. Нес какую-то чепуху, все время осторожно зондируя почву; бросал неопределенные словечки вроде «будущее», "карьера", "сказочный успех"; больше он ничего не хотел сказать, а Прокоп и спрашивать ни о чем не желал. Потом пришло письмо от княжны, очень серьезное и странное:

"Прокоп, сегодня ты должен принять решение. Я уже приняла его, несмотря ни на что — и не жалею. Прокоп, говорю тебе в этот последний миг: люблю тебя и буду ждать, сколько понадобится. Даже если — нам придется расстаться на время — а это необходимо, ибо твоя жена не может быть твоей любовницейесли бы даже нас разлучили на годы, я буду тебе покорной невестой; уже одно это, одно это — такое для меня счастье, что и сказать не могу.

Хожу по комнате, как во сне, бормочу твое имя; милый, милый, ты не в силах вообразить, как я была несчастна с той поры, как с нами все это случилось.

Сделай же теперь так, чтобы я на самом деле могла называться твоей В.".

Прокоп не мог как следует уразуметь смысла письма, перечитывал его без конца и просто никак не мог поверить, что княжна имеет в виду… одним словом… Бросился бы к ней, да не мог справиться с жестокими сомнениями: а что, если это только взрыв женской чувствительности, каприз, которому нельзя верить, в котором мне не разобраться… разве ее поймешь? Пока он размышлял, явился дядюшка Шарль с Карсоном. Оба выглядели до того… официально и торжественно, что Прокоп дрогнул: вот сейчас скажут, что меня увозят в крепость, княжна что-то затеяла, и дело плохо… Он поискал Глазами какое-нибудь оружие на случай, если применят силу; выбрал мраморное пресс-папье и сел, сдерживая сердцебиение.

Рон взглянул на Карсона, Карсон — на Рона с немым вопросом: кому начать? Рон решился первый:

— То, о чем мы пришли сказать вам, в известной мере… не вызывает сомнения…

Рон, как всегда, барахтался в словах; потом собрался с духом и принялся за дело смелее:

— Мой милый, то, что мы тебе скажем, вещь очень серьезная и… секретная. Не только в твоих интересах поступить так, но и… наоборот… Короче говоря, она первая подала эту мысль, и… что касается меня, то по зрелом размышлении… Впрочем, ей нельзя возражать; она упряма… и страстна. Кроме того, похоже, она в самом деле вбила себе в голову…. В общем, для всех будет лучше найти приличный выход, — с облегчением подвел он к делу. — Господин директор объяснит тебе.

Карсон, или "господин директор", медленным, исполненным достоинства жестом надел очки; вид у него был необычный — до того серьезный, что Прокоп даже встревожился. Начал Карсон так:

— Я имею честь передать вам пожелание… наших высших военных кругов, которые предлагают вам вступить в нашу армию, то есть, естественно, зачислиться на высшую техническую службу, которая соответствует направлению ваших работ, причем в звании… я бы сказал… я хочу сказать, что у нас нет обыкновения призывать на активную службу в армию- за исключением военного времени — гражданских специалистов, но в данном случае… учитывая, что настоящая ситуация немногим отличается от военной… и имея в виду ваше исключительное значение, еще более подчеркиваемое современными отношениями, и… принимая во внимание ваше исключительное положение, а говоря точнее — ваши… в высшей степени личные обязательства…

— Какие обязательства? — хрипло перебил его Прокоп.

— Ну, — смешался Карсон, — я имею в виду ваш интерес… ваши отношения…

— Я, кажется, не исповедался вам ни в каких своих интересах, — резко оборвал его Прокоп.

— Ха-ха! — это грубость как будто ободрила Карсона. — Конечно, нет! И не к чему было. Да мы и не оперировали этим вопросом, там, наверху, понял, дорогой мой? Разумеется, нет! Просто — личные соображения, и точка. Влиятельное вмешательство, видите ли… К тому же вы — иностранец… Впрочем, и этот вопрос улажен, — поспешно добавил он. — Достаточно будет вам подать прошение о переходе в наше гражданство.

— Ага.

— Что вы сказали?

— Ничего, только — «ага».

— Ага. Ну, вот и все, не так ли? Значит, стоит вам подать официальное ходатайство, и… кроме того… Ну, вы же сами понимаете, тут нужны… известные гарантии, правда? Попросту говоря, вы должны чем-то заслужить звание, которое вам присвоят, так ведь? Предполагается, что вы… что вы передадите руководству армии… ну, понимаете? Передадите…

Воцарилась натянутая тишина. Le bon prince смотрел в окно, глаза Карсона спрятались за сверкающими стеклами очков, у Прокопа сердце сжималось от горя.

— …передадите… попросту говоря… — заикался Карсон, от напряжения едва переводя дух.

53
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru