Пользовательский поиск

Книга Гордость и предубеждение и зомби. Содержание - Глава 46

Кол-во голосов: 0

— Разумеется, Лиззи, он не так хорош собой, как Уикэм, — заметила тетушка, — или, вернее, не столь очарователен, однако все же достаточно красив. Но отчего же ты говорила нам, что он несносен?

Элизабет оправдывалась как могла, говоря, что сегодня он произвел на нее более благоприятное впечатление, чем во время их встреч в Кенте, и что она никогда ранее не видела его столь любезным.

— Но быть может, эта его любезность — лишь очередной каприз знатного человека, — сказал мистер Гардинер, — а посему я не приму его приглашения порыбачить, на случай если он вдруг передумает и до смерти прибьет меня мушкетом за воровство его рыбы.

Элизабет поняла, что они совершенно ошиблись в его характере, однако промолчала.

— Теперь, познакомившись с ним, — продолжила миссис Гардинер, — я ума не приложу, как он вообще мог обойтись с кем-либо так жестоко, как он обошелся с несчастным Уикэмом. Негодяем он не выглядит. Напротив, когда он говорит, у его губ появляется весьма добродушная складка. И есть что-то чрезвычайно величественное в том, как его панталоны облегают самые английские части его тела. А как его превозносила эта добрая женщина, которая показывала нам дом! Несколько раз я чуть было не рассмеялась. Но, полагаю, он щедрый хозяин, да и слугам частенько приходится нахваливать господ, чтобы сохранить головы на плечах.

Элизабет почувствовала, что должна как-то оправдать его отношение к Уикэму. С предельной осторожностью она постаралась объяснить, что, судя по отзывам его родственников в Кенте, действия Дарси можно истолковать совершенно иным образом и его характер при этом может оказаться не столь дурным, а характер Уикэма не столь приятным, как им казалось в Хартфордшире. В подтверждение своих слов она рассказала историю с мальчиком-конюхом, умолчав о том, от кого ее узнала, однако подтвердив, что этому источнику можно верить.

Миссис Гардинер удивлялась и огорчалась, но поскольку они подъезжали к городку, где прошла ее молодость, то приятные воспоминания вскоре отвлекли ее от этого предмета. Она с жаром принялась показывать своему супругу все прелестные местечки, где она и ее прежний воздыхатель провели так много летних дней, пока их не разлучили обстоятельства. И, невзирая на усталость, вызванную утренней прогулкой, она сразу же после обеда, без ведома уснувшего мистера Гардинера, отправилась возобновлять старые связи и провела вечер в приятнейших сношениях, восстановленных после долгой разлуки. Однако события минувшего дня слишком занимали Элизабет, чтобы она обратила внимание на проказы тетушки. Она с удивлением все думала и думала о том, как любезен был с ней мистер Дарси и как он хотел познакомить с ней сестру.

Глава 44

Элизабет решила, что мистер Дарси с сестрой нанесут ей визит на следующий день после приезда последней в Пемберли, и намеревалась в то утро не отлучаться надолго из гостиницы. Но ее предположение оказалось неверным, и они посетили ее прямо в день приезда мисс Дарси. К большому неудовольствию мистера Гардинера, они как раз вернулись с прогулки по Лэмтону вместе со старым «другом» миссис Гардинер, джентльменом польского происхождения, который им был известен как Сыляк, и переодевались, чтобы затем отобедать с ним же. Но тут стук колес заставил их выглянуть на улицу, и они увидели, что к гостинице подъехали джентльмен и леди в открытой коляске.

Элизабет тотчас же узнала ливрею кучера, догадалась, кто приехал, и немало поразила родных сообщением о том, какая честь ей будет оказана. Ее дядюшка и тетушка были вне себя от изумления, а смущение племянницы, помноженное на события дня сегодняшнего и предыдущего, заставило их по-новому взглянуть на все происходящее. И хотя ранее ничто на это не указывало, теперь они думали, что подобные знаки внимания можно объяснить лишь особым расположением к их племяннице. Пока же мистер и миссис Гардинер пытались осмыслить эту идею, волнение Элизабет возрастало с каждым мигом. Ее нервы были закалены в боях, и такое смятение ее удивляло. Более того, ко всем прочим ее переживаниям добавилось и опасение, что под влиянием чувств мистер Дарси мог перехвалить ее, и, больше, чем обычно, желая произвести приятное впечатление, она вполне резонно подозревала, что любая попытка впечатлить их обречена на провал.

Боясь, что ее увидят, она отошла от окна и принялась прохаживаться по комнате, стараясь немного успокоиться, однако, заметив, с каким любопытством поглядывают на нее дядя с тетушкой, разволновалась пуще прежнего.

Мисс Дарси с братом вошли в комнату, и внушавшее столько трепета знакомство наконец состоялось. Элизабет с удивлением поняла, что ее новая знакомая смущена чуть ли не сильнее ее. Будучи в Лэмтоне, она уже не раз слышала, что мисс Дарси невероятно горда, но, понаблюдав за ней несколько минут, Элизабет убедилась лишь в том, что та невероятно застенчива. Ей с трудом удавалось добиться от нее хоть слова, помимо односложных ответов.

Мисс Дарси была высокого роста и гораздо крупнее Элизабет. Ей было всего шестнадцать, однако фигура ее уже вполне оформилась, и выглядела она очень женственной и кроткой. В ее движениях чувствовалась природная грация, и хотя было заметно, что ей еще только предстоит овладеть многими смертоносными искусствами, в ней не сквозила огорчительная неуклюжесть, свойственная столь многим ее ровесницам. Ее ноги и пальцы были необыкновенно длинными, и Элизабет не могла не подумать о том, какой прекрасной ученицей она могла бы стать, если бы только пожелала с большим рвением следовать примеру своего брата. Она была не столь хороша собой, как мистер Дарси, но в ее глазах читались ум и доброта, и держалась она просто и учтиво.

Они беседовали всего несколько минут, когда мистер Дарси упомянул о том, что к ним вскоре присоединится Бингли, и едва Элизабет успела выразить свою радость и подготовиться к его визиту, как на лестнице послышались неловкие, шумные шаги и в комнату вошел сам Бингли.

Элизабет давно уже перестала на него сердиться, а если бы даже и сердилась, то не смогла бы устоять против его искреннего восторга от того, что он вновь ее видит. Он самым дружеским тоном справился о здоровье ее родственников, впрочем, никого особо не выделяя, и обращался ко всем в присущей ему добродушной манере.

Увидев Бингли, Элизабет, разумеется, тотчас же подумала о Джейн. О, как бы ей хотелось знать, занимают ли его те же мысли! Иногда ей казалось, будто бы он стал молчаливее, чем раньше, а иногда она с удовольствием отмечала, что он смотрит на нее так, словно ищет в ее чертах сходство с другим лицом. Но даже если все это и было игрой ее воображения, в его отношении к мисс Дарси, предполагаемой сопернице Джейн, она никак не могла ошибаться.

Они не обменялись ни единым взглядом, свидетельствовавшим о взаимной привязанности. Не было сказано ни единого слова, которое могло бы оправдать надежды мисс Бингли. Вскоре она полностью в этом убедилась, а кое-какие мелочи в поведении Бингли означали, на ее пристрастный взгляд, что он с нежностью вспоминает о Джейн и охотно заговорил бы о ней, если бы осмелился. Когда остальные были увлечены беседой, он, обратившись к Элизабет, с отчетливым сожалением в голосе заметил, что «с их последней встречи прошло так много времени», и прежде, чем она успела ответить, добавил:

— Прошло уже более восьми месяцев. Ведь мы не виделись с двадцать шестого ноября, когда мою прислугу в Незерфилде посетили столь неприятные гости.

Элизабет порадовалась тому, как точна его память, а спустя некоторое время он, улучив минуту, когда другие его не слушали, спросил, все ли ее сестры сейчас в Лонгборне. Ни вопрос, ни предшествовавшее ему замечание сами по себе ничего не значили, однако его взгляд и голос наполнили их особым смыслом.

На самого мистера Дарси она посматривала нечасто, но стоило ей хоть мельком взглянуть на него, как она ощущала радостное волнение, с которым не могло сравниться даже ее ликование во время битв с легионами Дьявола. Во всем, что он говорил, не было и намека на прежнее высокомерие и презрение к своим собеседникам, и из этого Элизабет заключила, что улучшение его манер, которое она наблюдала вчера, по меньшей мере продлилось более одного дня. Видя, как он старается заслужить расположение людей, знакомство с которыми еще несколько месяцев назад стало бы для него позором, как он любезен не только с ней, но и с ее родственниками, которых он так открыто презирал, Элизабет была совершенно обескуражена такой разительной, невероятной переменой. Она затруднялась объяснить свое состояние, в какое прежде никогда не впадала без чашки чаю с молоком дракона.

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru