Пользовательский поиск

Книга Гордость и предубеждение и зомби. Содержание - Глава 21

Кол-во голосов: 0

По пути домой Элизабет пересказала Джейн, что произошло между двумя джентльменами, и хотя Джейн с готовностью бросилась бы на защиту любого из них или их обоих, будь они в чем-то неправы, она, как и ее сестра, не смогла найти никакого объяснения происшедшему.

Глава 16

Поскольку намерение девиц отправиться в гости к тетушке возражений не встретило, коляска в назначенный час доставила мистера Коллинза и его пятерых кузин в Меритон.

Когда они проезжали крокетные поля и выгоревшую рощицу, в которой находилось последнее пристанище Пенни Макгрегор, беззаботная беседа, которую они вели, резко оборвалась: все шестеро не могли думать ни о чем, кроме известий, которые утром добрались до Лонгборна. Отец Пенни, обезумев от горя, бросился в чан с кипящими ароматическими маслами. Подмастерья успели вытащить его живым, но он был сильно обезображен и потерял зрение. Доктора сомневались, что ему удастся выжить или избавиться от запаха.

До самых окраин Меритона все пребывали в почтительном молчании.

Приехав к Филипсам, мистер Коллинз наконец мог сколько угодно все разглядывать и нахваливать. По его словам, размеры дома и обстановка настолько поразили его, что он будто бы оказался в одной из гостиных леди Кэтрин. Миссис Филипс сразу прочувствовала всю лестность этого комплимента, будучи наслышанной о подвигах леди Кэтрин в сражениях с пораженными недугом, которые, она смела думать, во много раз превосходили успехи ее племянниц.

Принявшись описывать миссис Филипс все величие леди Кэтрин и ее поместья, недавние усовершенствования коих включали в себя огромный додзё [4]и новые комнаты для ее личных охранников-ниндзя, мистер Коллинз предавался этому приятному занятию до самого прихода джентльменов. В лице миссис Филипс он обрел чрезвычайно внимательного слушателя, чье мнение о мистере Коллинзе возрастало с каждым его словом, и ей не терпелось поскорее поделиться услышанным с соседями. Девицам, которые, слушая кузена, не могли не обдумывать бесчисленные способы его убийства, ожидание показалось весьма долгим. Но наконец оно было кончено.

Появились джентльмены, и стоило мистеру Уикэму войти в комнату, Элизабет почувствовала себя так, будто ее оглушили ударом ноги с разворота. Он оказал на нее такое воздействие, что, несмотря на всю ее боевую выучку, слабые стороны ее пола сдались его чарам. Офицеры в большинстве своем были людьми достойными и благородными, но мистер Уикэм настолько же превосходил их внешностью, фигурой, манерами и походкой, насколько сами они отличались от нудного и простоватого дядюшки Филипса, который вошел вместе с ними, распространяя вокруг себя стойкий запах портвейна.

Мистер Уикэм оказался тем счастливцем, на которого были обращены почти все женские взоры, а Элизабет — счастливицей, рядом с которой он в итоге уселся. То, с какой непринужденностью он сразу завел с ней беседу, хоть предметом ее являлся всего-навсего дождливый вечер, навело ее на мысль, что самая избитая, скучная и приевшаяся тема может стать интересной в изложении искусного собеседника.

Поскольку за то, чтобы привлечь внимание прекрасных дам, соперничали такие противники, как мистер Уикэм и офицеры, мистера Коллинза, казалось, и вовсе перестали замечать. Для барышень он, разумеется, был пустым местом, но время от времени он вновь находил участливого слушателя в лице миссис Филипс и благодаря ее предупредительности был в избытке снабжен кофе и булочками. Когда вынесли карточные столы, он смог отплатить ей за любезность, согласившись сыграть в «Склеп и Саркофаг».

Мистер Уикэм не играл в «Склеп и Саркофаг» и был встречен с восторгом за другим столом, где он выбрал место между Элизабет и Лидией. Поначалу, казалось, возникла опасность, что им всецело завладеет чрезвычайно словоохотливая Лидия, однако игра интересовала ее не меньше, и вскоре она была ею полностью поглощена, с нетерпением ожидая, будут ли склепы игроков зловеще пустыми или их саркофаги окажутся удачно заполненными. Поэтому мистер Уикэм смог, насколько позволяла игра, беседовать с Элизабет, и она охотно его слушала, хотя и не надеялась услышать то, что представляло для нее главный интерес, — историю его знакомства с мистером Дарси, и не смела даже упомянуть этого джентльмена. Однако ее любопытство было совершенно неожиданно удовлетворено. Мистер Уикэм сам об этом заговорил. Вначале он осведомился, далеко ли от Меритона до Незерфилда, и, получив ответ, несколько неуверенно спросил, как долго там гостит мистер Дарси.

— Около месяца, — ответила Элизабет. — Я слышала, он совершил множество боевых подвигов.

— Да, — сказал мистер Уикэм, — его воинские таланты выше всяческих похвал. Вряд ли кто-то другой сможет высказаться на этот счет с большей точностью, ведь я был особым образом связан с его семьей с самого рождения.

Элизабет не смогла скрыть своего изумления.

— Ваше удивление вполне понятно, мисс Беннет, ведь от вашего зоркого взгляда наверняка не ускользнуло то, как холодно мы вчера с ним встретились. Хорошо ли вы знаете мистера Дарси?

— Более, чем мне того хотелось бы! — с чувством воскликнула Элизабет. — Я провела четыре дня с ним в одном доме и считаю его крайне неприятным человеком.

— Я не вправе выражать мнений, — сказал Уикэм, — по поводу того, приятный ли он человек или нет. Я не считаю это для себя возможным. Я слишком долго знаю его, чтобы судить о нем беспристрастно, и не смогу удержаться от предвзятости. Но я полагаю, что такое ваше суждение о нем вызовет всеобщее удивление, и, возможно, вы не стали бы высказываться столь решительно еще где-нибудь, кроме самого близкого круга.

— Право слово, я не сказала ничего, что не могла бы повторить в любом местном доме, за исключением Незерфилда. Мистера Дарси вовсе не любят в Хартфордшире. Всех отталкивает его гордость. Надеюсь, его присутствие здесь не скажется на ваших планах поступить в ***ширский полк?

— О, мне ли бежать от мистера Дарси! Это он должен уехать, если не желает меня видеть. Мы не друзья с ним, и хотя наши встречи всегда меня удручают, у меня нет причин избегать его. В конце концов, мы с ним оба воины, и для воина низко — прятаться, едва завидев противника. Его отец, мисс Беннет, покойный мистер Дарси, был одним из лучших истребителей зомби на свете и самым близким моим другом. Стоит мне оказаться в обществе мистера Дарси, как меня охватывают тысячи нежнейших воспоминаний. Ко мне мистер Дарси отнесся самым возмутительным образом, но я полагаю, что смог бы простить ему все, если б только он не обманул надежд и не омрачил память своего батюшки.

Элизабет сочла, что их разговор становится весьма занимательным, и слушала, затаив дыхание, однако деликатность темы не позволяла дальнейших расспросов.

Мистер Уикэм перешел к предметам более общего характера. Меритон, окрестности, местное общество — обо всем, что ему довелось увидеть, он отзывался очень высоко, за исключением, разумеется, возросшего количества неприличностей, что, несомненно, стало последствием падения Манчестера.

— Я не искал военной карьеры, но обстоятельства вынудили меня избрать этот путь, впрочем, как и многих, кто желал бы по-другому распорядиться своей жизнью. Моим призванием всегда была церковь, меня готовили к принятию сана, и мне достался бы хороший приход, если бы это устроило джентльмена, о котором мы недавно говорили.

— Вот как!

— Да. Покойный мистер Дарси пообещал мне должность в одном из своих лучших приходов, когда она освободится. Он был моим крестным отцом и очень тепло ко мне относился. И передать не могу, насколько он был ко мне добр. Он желал устроить мою жизнь и намеревался позаботиться об этом, но когда он пал во Второй битве при Кенте, приход был отдан другому.

— Боже правый! — воскликнула Элизабет. — Как такое возможно?! Как можно было пренебречь волей отца? Почему вы не решились отстаивать свои права по закону?

— Это не было строго оговорено в завещании, и у меня не было никакой надежды выиграть дело в суде. Человек чести, разумеется, не усомнился бы в воле покойного, но мистер Дарси решил выказать сомнения и счесть это лишь случайным пожеланием, заявив, что я утратил все права на наследство из-за своей расточительности, безрассудства, да всего, чего угодно, то бишь не из-за чего. Все дело в том, что мы с ним совершенно разные люди и он меня ненавидит.

вернуться

4

Додзё — зал для тренировок и медитации.

13
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru