Пользовательский поиск

Книга Гомер. Илиада. Содержание - Сарпедон, Аякс Теламонид, Гектор

Кол-во голосов: 0

– Ни отец, ни мать не закроют глаза твои, Сок, – вскричал Одиссей, – разорвут твой труп птицы, налетев жадной стаей!

Ухватившись за копье Сока, он вырвал его из своего тела. Сильная боль пронзила его члены, и кровь брызнула из раны. Троянцы увидели кровь Одиссея, и, подзывая друг друга, все устремились к нему. Трижды вскричал Одиссей, что было сил, призывая на помощь. На помощь. На помощь.

Издалека его услыхал Менелай:

– Это зовет Одиссей! – Он увидел Аякса и крикнул ему: – Это зовет Одиссей, он нуждается в помощи, поспешим же, спасем его!

Когда они нашли Одиссея, тот отбивался от троянцев, как лев от стаи шакалов, отражая смерть своим длинным копьем. Аякс подбежал к нему сбоку и выставил щит, прикрыв Одиссея. Тут же был Менелай, который, взяв его за руку, повел к колеснице, и кони быстро умчали их в безопасное место. Аякс же начал теснить троянцев. Он убил Дорикла, ранил Пандока, а также Лизандра, Пираза и Пиларта. Он был неукротим, будто поток, что бурно несется с гор, заполняет долину и уносит в море дубы, сосны и ил. Его щит, огромный как башня, виден был издалека. Издалека увидел его и Гектор, что в это время сражался на левом конце бранного поля вдоль берега Скамандра. Он увидел его, и возница тотчас направил коней прямо к Аяксу. Они неслись меж рядов воинов, топча трупы и щиты, брызги крови летели из-под колес и копыт, покрывая ось и скобу колесницы. Аякса при приближении Гектора оставило мужество. Охваченный трепетом, он прикрылся громадным семикожным щитом и принялся отступать, озираясь как зверь. Он отступал медленно, то и дело оборачиваясь и отбивая удары троянцев, снова подавался назад, и опять останавливался и отбивался, и вновь отходил, меж тем как копья врагов, жаждущих крови, летели ему вслед, ударяясь о щит или вонзаясь в землю, – один под натиском многих, был он подобен льву, принужденному покинуть добычу, или ослу, что терпит побои детей.

И Ахиллес позвал меня.

Он стоял на корме своего корабля, взирая оттуда на свирепую битву, на позорное бегство. Он увидел, как летит, будто стрела, колесница Нестора, унося раненого мужа, напомнившего ему Махаона. Махаон стоил сотни других: он один умел извлекать стрелы из ран и врачевать чудесными средствами, облегчая страдания воинов. Тогда Ахиллес сказал мне:

– Поспеши к Нестору, расспроси, был ли то Махаон, жив ли он еще и тяжела ль его рана.

И я послушался. Я бросился быстро бежать вдоль судов по берегу моря. Кто мог бы подумать, что я начал путь к собственной смерти?

Я остановился у входа в шатер Нестора. Он поднялся с пышно украшенного кресла и пригласил меня внутрь. Но я отказался: Ахиллес ожидал меня с вестями о Махаоне.

– Что это Ахиллес так печется о раненных в битве ахейцах? – спросил Нестор. – Знает ли он, сколько их сегодня – в день нашего поражения? Диомед, Одиссей, Агамемнон – все ранены. Эврипид поражен стрелою в бедро. Махаона, также пронзенного стрелой, я привез с поля боя. Но Ахиллес о них не жалеет, не правда ли? Может быть, он ждет, доколе все наши суда на морском берегу не сгорят и все мы, один за другим, не погибнем? Тогда придется ему оплакивать многих… Друг Патрокл, ты помнишь, как наставлял тебя мудрый отец, отпуская из дому? Он говорил тебе: «Сын мой, Ахиллес тебя знаменитее родом, но ты его превосходишь годами. Пусть он намного сильнее, будь ему мудрым советчиком». Ты помнишь эти слова? Я думаю, нет. Что ж, напомни об этом Ахиллесу, быть может, и вправду тебя он послушает. А коли будет упорствовать в гневе своем, то попроси, дитя мое, разрешения взять доспехи его и повести в бой мирмидонцев. Возможно, трояне примут тебя за него и, испугавшись, отступят. Тогда мы сможем передохнуть: в битве порой и пустяк возвращает нам смелость и силу. Доспехи, ты понял, доспехи проси у него.

Я пустился в обратный путь. Я торопился назад к Ахиллесу. Я пустился в обратный путь. Я вспоминаю, что прежде, чем достичь его стана, я миновал корабли Одиссея, и возле них я услышал, как кто-то окликает меня; обернувшись, я увидал Эврипила: хромая, он шел с поля битвы, из раны в бедре струилась черная кровь, и холодный пот покрывал лоб и плечи. Я услыхал его голос:

– Нет нам избавления от гибели. – И он тихо добавил: – Спаси меня, Патрокл.

Я спас его. Я спас их всех своим мужеством и своим безрассудством.

Сарпедон, Аякс Теламонид, Гектор

Сарпедон

Для защиты своих кораблей ахейцы возвели стену, а вокруг стены выкопали ров.

Гектор убеждал нас перейти его, но кони не подчинялись возницам, поднимаясь на дыбы, они испуганно храпели и ржали. Стены рва были отвесными, а поверхность ахейцы утыкали острыми кольями. Мысль гнать через него коней с колесницами была безрассудной. Полидамас сказал это Гектору, он сказал, что спускаться в ров слишком опасно, а ну как ахейцы перейдут в наступление? Мы окажемся в ловушке, из которой никто не выйдет живым. Нужно оставить коней перед рвом и наступать пешими. Гектор к совету прислушался. Он спрыгнул с колесницы и приказал остальным поступить так же. Мы разделились на пять частей. Во главе первой встал Гектор. Второй предводительствовал Парис. Третьей Гелен. Четвертой Эней. Пятую возглавил я. Мы были готовы идти вперед, но медлили в нерешительности по ту сторону рва. И тут в небе появился орел, держащий в когтях огромного змея, покрытого кровью, но живого. Внезапно змей извернулся и ужалил орла в грудь возле шеи, пронзенный болью орел выпустил добычу, уронил ее посреди нашего ополчения и унесся с пронзительным криком. Мы следили за паденьем пятнистого змея и, увидев, как упал он на землю посреди ополчения, содрогнулись. Полидамас поспешил к Гектору и заговорил:

– Ты видел орла? Лишь только мы вознамерились перейти ров, он появился, ты видел? Он упустил добычу, не донес до гнезда с птенцами. Знаешь, что сказал бы птицегадатель, Гектор? Подобно орлу, мы полагаем, что добыча у нас в руках, но нам ее не видать. Быть может, и доберемся мы до судов, перейдя через ров, но отступим с позором.

Грозно взглянул на него Гектоp:

– Полидамас, ты шутишь или обезумел? Я верю воле Зевса, а не полету птиц. Он обещал мне победу. Птицы… Одно лишь знамение есть для меня: храбро сражаться за родину. Ты трепещешь, Полидамас. Но не волнуйся, даже если все мы погибнем у этих стен, с тобой ничего не случится, ведь ты, трус, не станешь спускаться в ров!

И он ринулся вперед, увлекая нас за собой.

Аякс

Поднялась свирепая буря. Пыль клубилась вокруг кораблей. Троянцы принялись разрушать нашу стену, срывали с башен зубцы, сокрушали забрала, вырывали торчащие сваи – опоры для башен. Мы же стояли на месте, на стене, укрываясь щитами, и что было сил защищались. Камни летали, будто снежные хлопья в зимнюю пору. Мы бы отбили их натиск и стена б устояла, не появись Сарпедон. Неся перед грудью кожаный щит, изукрашенный золотом, и потрясая двумя копьями, он надвигался на нас, как лев, жаждущий мяса и крови.

Сарпедон

Я сражался в толпе нападавших, и рядом со мною был Главк

– Зевсом клянусь, Главк, разве мы не лучшие из ликийцев? Не нас ли они почитают, не на нас ли смотрят как на жителей неба?… Взберемся на стену, не медля: гибели смертному не избежать, так отчего же здесь не погибнуть? Вперед, на славу кому-то или сами за славой!

И я пошел в наступление вместе с Главком и всей ратью ликийской.

Аякс

Ликийцы показались у одной из башен, ее защитники звали на помощь, но крики тонули в шуме сражения, и никто их не услышал. Тогда они послали вестника, он прибежал ко мне и сказал:

– Аякс, ликийцы уже на стене, вот-вот захватят они башню Тевкра[8]. Поспеши, без тебя им не справиться.

Я устремился на помощь, а достигнув башни, увидел, что враги сильно теснят их. Огромнейший камень лежал у забрала стены, я схватил и поднял его, не знаю как, но я поднял этот огромнейший камень и метнул в напиравших ликийцев. Тем временем Тевкр стрелой ранил Главка в руку, тот как раз взобрался на стену, он его ранил в руку, и Главк соскочил со стены.

вернуться

8

Неточность автора. У Гомера ликийцы атакуют не Тевкра, а Менесфея, и тот зовет на помощь Аякса вместе с Тевкром.

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru