Пользовательский поиск

Книга Человек, который был Четвергом. Содержание - Глава X Поединок

Кол-во голосов: 0

– Да, – согласился профессор, – вы совершенно правы. Поторопимся же, я вижу мыс на берегу Франции.

– Следует же из этого, – сказал Сайм, – что мы одиноки на земле. Гоголь исчез Бог знает куда; быть может, Воскресенье раздавил его, как муху. В Совете нас трое против троих: мы – как римляне на мосту. Но нам хуже, чем им, потому что они могли позвать своих, а мы не можем, и еще потому…

– …потому, – закончил профессор, – что один из троих не человек. Сайм кивнул, помолчал и начал снова:

– Мысль у меня такая. Надо задержать маркиза в Кале до завтрашнего полудня. Я перебрал проектов двадцать. Донести на него мы не можем; не можем и подвести под арест под пустым предлогом, потому что нам пришлось бы выступать в суде, а он знает нас и поймет, что дело нечисто. Можно задержать его как бы по делам Совета, он поверит многому в этом роде, но не тому, что надо сидеть в Кале, когда царь спокойно ходит по Парижу. Можно похитить его и запереть, но это вряд ли удастся, его здесь знают. У него много верных друзей, да и сам он храбр и силен… Что же, воспользуемся этими самыми качествами. Воспользуемся тем, что он храбр, и тем, что он дворянин, и тем, что у него много друзей в высшем обществе.

– Что вы несете? – спросил профессор.

– Саймы впервые упоминаются в четырнадцатом веке, – продолжал поэт порядка, – по преданию, один из них сражался при Беннокберне[27], рядом с Брюсом. Начиная с тысяча триста пятидесятого года генеалогическое древо неоспоримо.

– Он помешался, – сказал доктор, в изумлении глядя на него.

– Наш герб, – невозмутимо продолжал Сайм, – серебряная перевязь в червленом поле и три андреевских креста. Девиз меняется.

Профессор схватил его за лацканы.

– Мы причаливаем, – сказал он. – Что это с вами? Морская болезнь или неуместная шутливость?

– Замечания мои до неприличия практичны, – неспешно отвечал Сайм. – Род Сент-Эсташ тоже древний. Маркиз не может отрицать, что он дворянин; не может отрицать, что и я дворянин. А чтобы подчеркнуть мой социальный статус, я при первом же случае собью с него шляпу. Вот мы и у пристани.

В некотором изумлении они сошли на опаленный солнцем берег. Сайм, перенявший теперь у Булля роль вожака, повел их вдоль набережной к осененным зеленью, глядящим на море кофейням. Шагал он дерзко и тростью размахивал, как шпагой. По-видимому, он направлялся к последней кофейне, но вдруг остановился и резким мановением затянутой в перчатку руки оборвал беседу, указывая на столик среди цветущих кустов. За столиком сидел Сент-Эсташ. На лиловом фоне моря сверкали ослепительные зубы, темнело смелое лицо, затененное светло-желтой соломенной шляпой.

Глава X

Поединок

Сайм с друзьями сел за другой столик (его голубые глаза сверкали, как море неподалеку) и с радостным нетерпением заказал бутылку вина. Он и раньше был неестественно оживлен, и настроение его все поднималось по мере того, как опускалось вино в бутылке. Через полчаса он порол немыслимую чепуху. Собственно, он составлял план предстоящей беседы со зловещим маркизом, поспешно записывая карандашом вопросы и ответы. План этот был построен наподобие катехизиса.

– Я подхожу, – с невероятной быстротой сообщал Сайм. – Пока он не снял шляпы, снимаю свою. Я говорю:

«Маркиз де Сент-Эсташ, если не ошибаюсь?» Он говорит:

«Полагаю, прославленный мистер Сайм?» Я говорю:

«О да, самый Сайм!» Он говорит на безупречном французском языке: «Как поживаете?» Я отвечаю на безупречном лондонском…

– Ой, хватит! – воскликнул человек в очках. – Придите в себя и бросьте эту бумажку. Что вы собираетесь делать?

– Такой был хороший разговорник… – жалобно сказал Сайм. – Дайте мне его дочитать. В нем всего сорок три вопроса и ответа. Некоторые ответы маркиза поразительно остроумны. Я справедлив к врагу.

– Какой во всем этом толк? – спросил изнемогающий доктор.

– Я подвожу маркиза к дуэли, – радостно пояснил Сайм. – После тридцать девятого ответа, гласящего…

– А вы не подумали, – весомо и просто спросил профессор, – что маркиз может все сорок три раза ответить иначе? Тогда, мне кажется, ваши реплики будут несколько натянутыми.

Сайм ударил кулаком по столу, лицо его сияло.

– И верно! – согласился он. – Ах, в голову не пришло! Вы удивительно умны, профессор. Непременно прославитесь!

– А вы совсем пьяны, – сказал доктор Булль.

– Что ж, – невозмутимо продолжал Сайм, – придется иначе разбить лед, разрешите мне так выразиться, между мною и человеком, которого я хочу прикончить. Если, как вы проницательно заметили, один из участников беседы не может предсказать ее, придется этому участнику взять всю беседу на себя. Так я и сделаю! – И он внезапно встал, а ветер взметнул его светлые волосы.

Где-то за деревьями на открытой сцене играл оркестр, и певица только что кончила свою арию. Звон меди показался взволнованному Сайму звоном и звяканьем шарманки на Лестер-сквер, под музыку которой он однажды встал, чтобы встретить смерть. Он взглянул на столик, за которым сидел маркиз. Сидели там и двое степенных французов в сюртуках и цилиндрах, а один из них – и с красной ленточкой Почетного легиона. Очевидно, то были люди солидные и почтенные. Рядом с корректными трубами цилиндров маркиз в вольнодумной панаме и светлой весенней паре казался богемным и даже пошловатым, но все же глядел маркизом. Мало того – он глядел монархом; что-то царственное было и в звериной его небрежности, и в пламенном взоре, и в гордой голове, темневшей на светлом пурпуре волн. Однако то был не христианский король, а смуглолицый деспот, то ли греческий, то ли азиатский, из тех, что в прошлые дни, когда рабство казалось естественным, смотрели сверху на Средиземное море, на галеры и на стонущих рабов. Точно таким, думал

Сайм, было бронзово-золотое лицо тирана рядом с темной зеленью олив и пылающей синевой.

– Ну, – сердито спросил профессор, глядя на неподвижного Сайма, – намерены вы обратиться к собранию? Сайм осушил последний стакан искрящегося вина.

– Намерен, – сказал он, указывая на маркиза и его приятелей. – Это собрание мне не нравится. Я сейчас дерну собрание за его большой медно-красный нос.

И он быстро, хотя и не вполне твердо, подошел к маркизу. Увидев его, маркиз удивленно поднял черные ассирийские брови, но вежливо улыбнулся.

– Мистер Сайм, если не ошибаюсь? – сказал он. Сайм поклонился.

– А вы маркиз де Сент-Эсташ, – произнес он с немалым изяществом. – Разрешите дернуть вас за нос?

Чтобы сделать это, он наклонился, но маркиз отскочил, опрокинул кресло, а люди в цилиндрах схватили Сайма за плечи.

– Он меня оскорбил! – крикнул Сайм, красноречиво взмахнув рукой.

– Оскорбил вас? – удивился господин с красной ленточкой. – Когда же?

– Да вот сейчас, – бестрепетно ответил Сайм. – Он оскорбил мою матушку.

– Вашу матушку? – недоверчиво переспросил француз.

– Ну, тетушку, – уступил Сайм.

– Каким образом мог маркиз ее оскорбить? – спросил второй француз с понятным удивлением. – Он все время сидел здесь.

– Но что он говорил? – туманно изрек Сайм.

– Я ничего не говорил, – сказал маркиз. – Разве что насчет оркестра. Я люблю, когда хорошо играют Вагнера.

– Это намек, – твердо сказал Сайм. – Моя тетя плохо играла Вагнера. Нас вечно этим попрекают.

– Все это очень странно, – заметил господин с ленточкой, в недоумении глядя на маркиза.

– Уверяю вас, – настаивал Сайм, – ваш разговор кишел намеками на слабости моей тетушки.

– Вздор! – воскликнул маркиз. – Я за полчаса только и сказал, что эта брюнетка хорошо поет.

– То-то и оно! – гневно отозвался Сайм. – Моя тетушка была рыжей.

– Мне кажется, – сказал француз без ордена, – вы просто хотите оскорбить маркиза.

– Честное слово, – обрадовался Сайм, круто повернувшись к нему, – вы неглупый человек!

вернуться

27

При Беннокберне – сражение (1314), в котором шотландцы под началом Роберта Брюса (впоследствии короля Роберта I) разбили войско короля Эдуарда II. Заметим, что на внучке Брюса, леди Марджори, был женат сэр Александр Кийт, предок Честертона по материнской линии.

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru