Пользовательский поиск

Книга Юрий (незаконченный роман). Содержание - Глава 13

Кол-во голосов: 0

Глава 13

Обыватель нашего времени верит слухам. Люди той поры о которой мы пишем, верили знамениям. Летописец пятнадцатого столетия, с полной верой в вещее значение необычайных явлений, рядом с рассказом о политических событиях сообщает, что в Смоленске в лето 1430-е явился волк-человекоядец, «гол, без шерсти и многи люди ял», а в Троках, родовом гнезде Витовта, «озеро Жидевское три дня стоило кроваво», хотя события, происходившие в Троках, никак поначалу не имели в себе чего-то зловещего или грозного. Витовт собирал многочисленный съезд князей и панов литовских и польских, на котором — он надеялся — его провозгласят королем. Собственно, в Риме, хлопотами императора Сигизмунда, его уже заочно возвели в королевский сан и корону ему везли (которая доехала, впрочем, многожды задержанная в пути мором, только до Кракова). Празднества намечались огромные. Приглашены были многие сановные гости, в том числе польский король, двоюродник Витовта — Ягайло; великий князь Тверской Борис Александрович, с которым еще в августе 1427 года Витовт заключил договор о дружбе; прусский и немецкий магистр (с орденом Витовт, после Грюнвальда, поддерживал дружеские отношения, боясь чрезмерного усиления Польши); мазовшанский великий князь и «прочие мнози». И хотя за год до того на Луцком съезде данное Витовту согласие на его коронацию Ягайло и взял под давлением польских панов назад, нынче Витовт надеялся уломать или переупрямить своего неверного родича и стать, наконец, литовским королем.

Витовту шел восьмидесятый год. Они оба — и он и Ягайло — были долгожителями. И оба очень долго оставались без сыновей. Два сына Витовта от русской жены — смолянки княгини Анны, дочери Святослава Иваныча Смоленского, любимой народом, — были убиты немцами в заключении. Ягайло, трижды женившись, также до глубокой старости, до 1420 года, не произвел на свет наследника И только четвертая по счету жена его, полурусская Ульяна Ольшанская (Голынанская) родила почти семидесятилетнему Ягайле двоих сыновей, продолживших династию Ягеллонов в Польше. А Витовт так (даже женившись в третий раз) и не поимел сына. На что он надеялся? На что он вообще надеялся в этой постоянной, год за годом, десятилетие за десятилетием игре в кошки-мышки со своим двоюродным братом?

Когда-то Ягайло дважды пытался убить Витовта. Это было давно, очень давно! В старости многое уходит, перестает помниться. Но того, конечно, как ему пленному удалось бежать накануне казни из Виленского замка в платье своей любовницы, заменившей князя в заключении и погибшей страшной смертью, как был тогда же убит его отец, старый Кейстут, герой Литвы — этого Витовт, конечно, забыть не мог. И вряд ли забыл, как Ягайло, ставши польским королем, пытался его арестовать в Кракове, и только неожиданная война со смоленским князем освободила Витовта из этого, второго, заключения. А все подлости, обманы, хитрые увертки в договорах, даже Грюнвальдская битва, которую Ягайло едва не проиграл, позволивши рыцарям истреблять литовско-русскую рать Витовта! Ягайло был подл, ленив и умел всем нравиться — во всяком случае его мало кто воспринимал всерьез. И ему отчаянно везло, везло всю жизнь, до самого конца, до нежданного рождения сыновей в четвертом браке. Витовт же всего достигал трудом и талантом, ему очень часто как раз не везло. Не везло, когда пришлось семью оставить в заклад орденским немцам (тогда-то и были убиты его двое мальчиков-сыновей), не везло с татарами: страшный разгром на Ворскле не позволил ему захватить одним махом Русь. Не везло ему и в главном: дикарски влюбленный в замки, в рыцарский обиход католического Запада, всю жизнь мечтавший стать королем — именно королем! Витовт, хотя он никогда и не преследовал православия в русских землях, не уничтожил и не закрыл ни одной церкви и даже с русским митрополитом Фотием сошелся, в конце концов Витовт не понял главного и, отказавшись принять православие как государгосударственную религию в своих обширных владениях (населенных русичами!), подписал смертный приговор и нынешнему своему государству и будущему Литвы. Хотя и отвоевал вновь отданную было немцам Жемайтию, хотя и отдал любимую дочь Софью за русского великого князя Василия Дмитрича, хотя и захватил Смоленск, и как никогда казалось, что — как никогда! — был близок к овладению Новгоодом, Псковом и Московскою Русью… Казалось! Только казалось! Хотя, ежели попросту перечислить события, шел он от успеха к успеху, и недалек был час его полного торжества на великой Русской равнине, где сумасшедшие ветры сносят подчас кровли с домов, где летом — сушь, зимой — снега, осенью — непролазная грязь, весною — разливы рек, так что едва видны бывают противоположные берега… И в Орде сажал (казалось!) своих ханов Витовт, и пережил, ежели не переборол, самого Едигея, тридцать лет назад разбившего его войско на Ворскле…

Почему он так до конца не порвал со своим лукавым братцем? Мечтал стать польским королем? Почему рвался получить королевскую корону от чехов, рискуя на всю жизнь поссориться с императором Священной Римской (Германской) империи Сигизмундом?

А ежели бы удалось? Ну ежели бы удалось?! И стал бы Витовт наконец королем? Позволили бы ему поляки стать королем на деле, чего так и не позволили Ягайле? Позволил бы ему Римский католический престол возглавить великое государство, состоящее из славян, всегда и вечно чужих и чуждых Западу? И не были ли его многолетние усилия, направленные на Запад, той вечной ошибкой, которую и в последующие века делали правители великого восточноевропейского (а затем и евразийского) государства, когда стремились «войти в Европейское Сообщество»? Не позволили стать Витовту чешским королем, не позволили бы и стать королем польским, и попытки позднейшей России подделить Польшу кончились ничем, и за Священный Союз Александра Благоявленного было заплачено Крымской войной, и за попытку разделить Германию — войной «холодной», в которой мы оказались позорно разбиты. Впрочем, попытки Запада завоевать Россию кончались также неудачами. До времени? Грядущее покажет. Но даже если и погибнет русский народ, никак не Западу достанутся эти бескрайние просторы, эти великие реки, леса и степи — а скорее китайцам или — вернее — мусульманам. И будет новая Золотая Орда? Грядущее не можно предсказать, ибо еще не совершены поступки, которые его означат, сделают возможным то или иное решение. Река истории течет из прошлого в неведомое, и наши усилия…

Впрочем, вернемся лучше к усилиям Витовта, по крайней мере уже известном нам по летописным сводам!

Разработанная Витовтом за долгие годы его правления система заключалась в том, что он рядом последовательных ударов изматывал противника, окружая его одновременно сетью договоров с враждебными ему соседями, и затем, вконец обессилев, захватывал. Так в его руки перешло множество русских областей, так он воевал и с немцами, так готовился подчинить себе и Владимирскую Русь. Во всяком случае, еще до похода на Псков Витовт озаботил себя новой встречей с дочерью и митрополитом Фотием (в письме к Литовскому магистру он сообщал, что Софья со своим сыном и «с землями и людьми отдалась под нашу защиту»). Сверх того был заключен официальный договор с Москвой, с обязательством москвичам не вступаться в конфликты Литвы с Новгородом и Псковом. В начале августа 1427 года был заключен договор с Рязанью, по которому великий князь Рязанский и пронский князь давались в службу Витовту. Тогда же был заключен и договор с тверским великим князем Борисом Александровичем, обязавшимся помогать Витовту против новгородцев.

Поход 1426 года под Псков был сорван мужеством псковичей (летопись сообщает, что под Котелно 400 псковичей разбили семитысячную рать литовцев и татар. Мужественно сражались жители и всех прочих порубежных городов).

Поход 1427 года под Новгород готовился с особой тщательностью, но и тут полного успеха не было, хотя Витовт сумел сделать так, что Новгород остался один, без союзников. Под Вышгородом рати простояли без успеха. Тархов оборонялся яростно (тут-то и взорвалась гигантская пушка «Галка», возможно, не без помощи порховчан). Впрочем, «отступное» с Носа-Города ( и немалое!) Витовт таки получил. Литовские клещи вокруг Руси Владимирской неумолимо продолжали сжиматься. Казалось, еще два-три похода, еще три-четыре мелких княжества стоит забрать — и Русь, как переспелый плод, сама упадет в руки. А там — там началась бы католическая реакция, как в западных областях Киевщины, вовлеченных в унию с Римом, и не было бы ничего того, чем гордится современная Россия: ни победоносных войн с турками, поляками и шведами, ни освоения Сибири, ни блестящего петербургского периода, ни Пушкина, ни Толстого… Была бы подчиненная польским панам захолустная окраина Западной Европы, разоряемая постоянными нашествиями степняков, далеко отступившая от южных границ, захваченных турками, потерявшая и славу, и даже историческую память свою. Или если победил бы Юрий Звенигородский и начал бы, опираясь на Галич, на Вологду, на Устюг и Вятку, вновь собирать страну? Энергия действования, которой хватило России, чтобы докатиться до Тихого океана, спасла бы Русь и в этом случае… Или не спасла? Ну а ежели бы Витовт принял православие и, что важнее всего, сделал его официальной государственной религией страны? Тогда — не знаем! Но сего не произошло и, пожалуй, не могло бы произойти, судя по всем устремлениям этого знаменитого и по-своему великого князя, не угадавшего (как и многие до него!) грядущей исторической судьбы…

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru